Алчность

Однажды комнату раскрасили в оттенки бледно-желтого цвета. Купили новую кроватку, и мать Уолта проводила много времени в этой комнате, раскладывая детское белье и что-то напевая. Но как-то раз она легла в постель среди бела дня, чего никогда не делала раньше, а ребенок так и не появился в желтой комнате.
Комнату еще два раза готовили к появлению маленького жильца, и дважды мать Уолта теряла ребенка. Мальчик уже лучше разбирался в жизни и начал понимать, что происходит. Судя по всему, после очередного такого случая мать отказалась от мысли родить Уолту сестренку или братишку, потому что вскоре в комнату стали сносить всевозможные ненужные вещи. Мальчик время от времени осматривал эти вещи в надежде найти там что-нибудь полезное для себя.
  
Уолт очень любил свой дом и, если бы не отец, был бы в нем счастлив. Дом стоял в двух милях от ближайшего городка, что вполне устраивало мальчика, потому что, когда он начал ходить в школу, отцу пришлось купить ему велосипед. Дело в том, что через лес, отделяющий их дом от городка, не проложили дорогу и желтый школьный автобус не мог заехать за Уолтом. Поэтому он каждое утро проезжал милю до дома своего друга Габби и поджидал автобус там.
Дом был полностью деревянным — камень и кирпич выглядели бы в таком окружении чем-то чужеродным. Из окна комнаты Уолта были видны гигантские секвойи и кедры, казалось охранявшие дом. Когда он взбирался на одно из таких деревьев, то видел оттуда океан, а часто — и огромные стаи китов, куда-то стремившихся по своим делам. Он запросто мог доехать до пустынного берега, с его впечатляющими каменными образованиями, где он так любил играть. Уолт рыбачил на реках, сбегавших с гор, и от его дома было рукой подать до большого озера с прозрачной голубой водой — даже более голубой, чем небо в разгар лета. Его берега спускались почти отвесно, и добраться до воды было непросто, но это вполне устраивало Уолта, ведь по этой причине озеро было практически безлюдным.
В лесу, окружающем дом, водилось много диких животных — самыми опасными из них считались медведи, — в кристально чистом воздухе парили орлы, а совы своим уханьем убаюкивали мальчика по ночам. Он никогда не чувствовал себя одиноким — ведь у него был целый лес, в котором можно играть.
Они жили небогато, но их нельзя было назвать и нищими. Его отец Стив работал лесником. Это был настоящий потомок викингов: светлые волосы, голубые глаза, мускулистое тело, ноги, напоминающие деревья, за которыми он ухаживал. Он был высоким, очень красивым мужчиной и всегда производил своим присутствием много шума. Именно от него Уолт унаследовал комплекцию и внешность.
От матери — невысокой, темноволосой, мягкой в обращении и музыкальной — он, казалось, не взял ничего. В ее жилах текла кельтская кровь, и занесло ее в эти места по чистой случайности. Ее отец Дензил был английским шахтером из Корнуолла, который на стыке двух веков почувствовал, что работы в шахтах, добывающих олово, становится слишком мало, и, подобно многим другим, отправился в Америку в поисках лучшей доли. Он осел в Калифорнии и долгое время работал в принадлежащей семье Борн золотой шахте Эмпайр, одной из самых глубоких в мире. Дензил не был простым чернорабочим и трудился весьма усердно, так что зарабатывал он немало, что-то даже удавалось отложить. Когда ему стукнуло тридцать и он решил, что пора бы уже и обзавестись семьей, он вернулся в Вест-Пенвит и женился на своей Розе — что он пообещал ей, еще когда они были детьми.
Роза забеременела уже в первую брачную ночь, и Дензил вернулся в Америку один: жена и ребенок должны были последовать за ним, когда Роза почувствует, что достаточно окрепла для такой поездки. Вот как случилось, что мать Уолта Розамунда родилась в Англии. Она совсем не помнила Сен-Джаст — городок, в котором родилась, — ей было всего два года, когда Роза наконец набралась мужества, чтобы расстаться с родителями и отправиться в великое путешествие через океан.
От раннего детства в Калифорнии у Розамунды остались только счастливые воспоминания, но затем почти одновременно приключились три катастрофы.
Владелец шахты Эмпайр Уильям Борн, убитый скорбью после смерти единственной дочери Мод, утратил всякий интерес к своему бизнесу и закрыл шахту. В последний рабочий день Дензил упал и заработал смещение диска — к работе в шахте он был теперь непригоден. Неделю спустя его возлюбленная Роза умерла при родах, а с ней — и сын, которого Дензил так ждал.
С больной спиной и черный от горя, Дензил решил уехать из Калифорнии, подальше от своих воспоминаний. Загрузив все имущество, которое он мог увезти, в старый автомобиль, купленный несколько лет назад, он посадил на сиденье рядом с собой взволнованную Розамунду и поехал на север, в сторону Орегона.
Отец и дочь сразу влюбились в красоту этого безлюдного штата. С гор стекали бурные реки с прозрачной водой, кишащей рыбой. Глубокие озера, защищенные вздымающимися стеной утесами, сверкали невероятной голубизной своих вод. Густые леса из секвойи и кедров, таких высоких, что, казалось, они задевали небо, служили прибежищем для разнообразных живых существ, повсюду цвели дикие цветы. Путешественники решили, что отыскали земной рай, и обосновались здесь. У Дензила, всегда рачительно относившегося к деньгам, лежало в банке достаточно сбережений, чтобы приобрести домик с участком, на котором можно было бы разбить огород и выращивать овощи; кроме того, он купил корову и свинью. Теперь, с больной спиной, он не мог позволить себе держать большое хозяйство.
Среди всего прочего он привез с собой книгу рецептов, унаследованную от бабушки, которая была известна в Вест-Пенвите как знахарка. Книга содержала не кулинарные рецепты, а указания по приготовлению лекарств и мазей. Скорее из любопытства, чем ради заработка, Дензил стал экспериментировать со смесями, но то, что начиналось как безобидное хобби, вскоре превратилось в серьезное занятие. Отправляясь в лес на поиски растений и мхов для своих снадобий, он обычно брал с собой Розамунду и обучал ее всему, что знал сам. Известия о роде его занятий быстро распространились среди местных жителей, которые в своем консерватизме верили в целебную силу природы намного больше, чем в то, что им мог предложить доктор из города. Отныне тропа, ведущая к двери жилища Дензила, никогда не зарастала. Неожиданно для самого себя он обрел новый источник средств к существованию, к тому же этому занятию не мешала его больная спина.
Уолт знал, что, пока он принимает душ и переодевается, его мать уже готовит зелье, которое залечит их раны и восстановил' силы быстрее, чем любое из предложенных врачом лекарств.
Не успел он подумать об этом, как с лестницы послышались медленные шаги матери. Она вошла в комнату и увидела, что мальчик лежит на кровати и ждет.
— Я знал, что ты что-то принесешь, — улыбнулся он ей и поднял рубаху. Женщина аккуратно обработала его синяки и раны. — Что это такое?
— Настой на коре гамамелиса, — ответила мать.
— Я ненавижу его, мама!
— Тсс! — Она прижала к губам палец. — Не смей говорить подобные вещи!
— Я не шучу! Почему он так с нами поступает?
— Он не нарочно. Это случается, только когда он напивается, и потом он всегда чувствует себя виноватым.
— Тогда почему он пьет? — задал мальчик логичный, на его взгляд, вопрос.
— Потому что ему грустно. Он все еще горюет по Алисии.
— Ты тоже горюешь по моей сестре, но ты же не пьешь!
— Но ведь я не мужчина! Я могу плакать, а он — нет. Его гнев и огорчение находят себе другой выход. Попытайся понять и простить его, — тихо сказала Розамунда.
  
— Я все равно ненавижу его, мама. Я ничего не могу с собой поделать.
— Он ненавидит сам себя еще сильнее, — ответила мать, сложив ткань, которой она обрабатывала ушибы, и закрыв пробкой бутылку с настоем. На спине мальчика в двух местах лопнула кожа, и мать начала втирать в эти места мазь — настолько осторожно, что он даже ни разу не поморщился.
— А это что? — Он спросил не потому, что беспокоился, а просто из любопытства.