Падая за тобой (СИ)
Выбор… А был ли он у меня изначально? Какая сила толкала меня взяться за этот странный, словно сюрреалистичный, возникший из ниоткуда проект… Все, наверное, неслучайно… Горы меня не отпускали… Решили, видимо, напоследок напомнить, кто я… Показать мою ничтожность, незначительность, мелкость на их величественном фоне… А еще я, наконец, была у той самой реки, частью которой всегда хотела стать, когда становилось особенно плохо… Пусть так и будет… Я на дне ущелья, на которое смотрела годами и восторгалась силой и свободой бьющей по его отрогам, как по щекам, реки… Красиво… Вот бы хоть раз на это взглянуть перед смертью… Когда-нибудь этот снег растает, убежит стремительными ручьями к водам реки, а с ними и я… Частица меня…
Я думала об Алане и об Алмазе… Двух самых важных мужчинах моей жизни, не считая папы, которого я любила самозабвенно, но почти не помнила… Жалела, что так и не нашла в себе силы признаться Алмазу про Алана… А вернее, не было возможности… Хотя зачем я сама себя пытаюсь оправдать- это была моя вина, что бы ни было… И теперь мне за нее платить щемящей болью в сердце, сыну моему платить… Теперь он останется круглым сиротой при живом отце… Не такой участи я ему хотела… Все, что я хотела- оберегать его, любить, ходить, лелеять… Делать все то, чего была лишена я…
Я все-таки потушила огонь. Понаходила какие-то тряпки и грязные одеяла, невесть откуда здесь оказавшиеся, утеплитель для стен, который только завезли. Сделала себе подобие шалаша, чтоб хоть как-то греться без жара огня… В утеплителе были мелкие частички стекла, такая технология изготовления, из стеклобоя — зато прочная, термостойкая, долговечная. Эти частички больно впивались мне в кожу, но разве такая боль сравнима с перспективой помереть от холода или асфиксии… Стала про себя петь песни, проговаривать любимые Аланом сказки, пытаясь абстрагироваться от ужаса действительности… Вспоминать руки Алмаза… Боже, как же я хотела бы сейчас его обнять, согреться на его плече, завернуться клубком и расслабиться… Каким бы он ни был со мной жестоким, с ним я чувствовала себя защищенной… Его любовь, пусть и медвежья, грубая, собственническая, грела меня даже на расстоянии… Уже не грела… Он отпустил меня, и я осталась одна… Замерзать и бояться…
— Со мной тебе надо бояться только меня, Лала…
Где ты, Алмаз? Почему покинул меня? Почему бросил помирать здесь, в одиночестве и отчаянии… Я мысленно прощалась с жизнью и понимала, что благодарю судьбу за все те щедрые подарки, которые она мне преподнесла в виде минут близости с ним… За сына… Сына от любимого мужчины… Разве не это истинное счастье… Теперь и уходить было не обидно. Я познала такую любовь- высшую награду, данную человеку… И кто сказал, что эта самая любовь должна всегда заканчиваться хэппи эндом в стиле «и жили они долго и счастливо»… Долго? Счастливо? Почему никто никогда не рассказывает о жизни «после», о том, сколько это «долго», и как именно это «счастливо»? Может потому, что далеко не всегда все так, как нам пытаются заложить с детства при чтении сказок… Потому что любовь не только окрыляет, она может разрушать… Вредить… Убивать… Любовь- это жизнь, а в ней есть всё…
Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как я оказалась заложницей этого снежного кошмара, но поняла, что силы меня покидают, когда озноб сменился на испепеляющий изнутри жар. Голова болела и горела, желудок буквально пульсировал спазмами… Мне дико хотелось есть. Как назло в утро накануне этого кошмара я даже не позавтракала… В принципе не планировала так долго оставаться на стройке, как получилось… Не зря, видимо. Самым странным во всем этом было так и не понять, сколько прошло времени с момента завала. Может речь идет о часах, а может о днях… Абсолютный, полный, сюрреалистичный отрыв от реальности… Теперь поняла, почему именно такие изощренные техники используют в некоторых тюрьмах при попытке выбить информацию из опасных преступников и террористов. Читала где-то об этом… Действительно, это страшно- вот так чувствовать себя в каком-то полном вакууме, словно мозг засунули в спичечную коробку…
Ну вот и все. Картинка перед глазами поплыла… Мне мерещился высотный Дубай, арбатская квартира Капиева, куда он привез меня из села, наша спальня с Алмазом в доме на обрыве… А еще в своих бредовых фантазиях я начала танцевать… Танцевала, танцевала, танцевала, пока не почувствовала, что уже не танцую, а стремительно падаю вниз… И музыка стихла, слышен только какой-то щемящий, пробирающий до самых костей гул… Словно сильный ветер обдирает тебе самое нутро… Так, что дух захватывает… Лечу опрометью головой… Мысленно готовлюсь к острой вспышке боли. Которую почувствую, как только коснусь острых скал там, внизу… Но тут внезапно чьи-то большие руки меня хватают и прижимают к себе… Я чувствую жар тела моего спасителя. Его порывистое дыхание на своей коже и оно мне кажется таким до боли знакомым… Не может быть… Из последних сил разлепляю веки и вижу перед собой Алмаза. Моего Алмаза. Моего родного медвежонка…
— Алмаз, любимый… Мне так холодно… — шепчу я, из последних сил протягиваю руку к его лицу. — Я умерла и теперь в раю?
— Ничего, ничего, Лала, потерпи, моя девочка, я тебя сейчас согрею… Потерпи… Ты со мной… Все теперь хорошо…
Я расслабляюсь, зная, что если я в его руках, нечего больше бояться, чувствую только, что мы идем… Он что-то быстро говорит на нашем родном языке в пустоту. Ан, нет, не в пустоту- меня передают из рук в руки спасатели, на задворках сознания гул техники и сквозь слабо прикрытые веки ритмичное мигание сирен.
И тут краем сознания я слышу какой-то неприятный, со скрежетом треск… Этот треск перерастает в громкий хлопок, который вздымает в воздух огромный клуб снега, больно впивающийся в кожу миллионами острых снежинок…
Я из последних сил открываю глаза и смотрю инстинктивно на источник шума… Усталость снимает как рукой. Я истошно кричу, начинаю вырываться из этих чужих рук… Потому что там, где только что стоял Алмаз, передающий меня спасателям, теперь обломки части стены гостиницы, которая не выдержала-таки давления на себя стихии…
Глава 56
Глава 56
Алмаз
И вроде бы даже мне удалось наладить мою жизнь после всего того говна, которое опять приключилось… Вернее не так… Не мне, Руслану… Все это заслуга большого профессионала, верного друга и просто хорошего парня Руслана… Что я не скурвился, не согнулся… Что несмотря на то, что все фирмы разорвали со мной рекламные контракты после истории с тюрьмой, он так смог организовать и держать на плаву наш бизнес, что мы все равно богатели… Но все это-внешняя сторона. В душе была дыра. Настоящая Марианская впадина. Мне было плевать теперь, сколько у меня денег. Конкретно мне самому надо было мало- нормальная еда, груша для битья и желательно зал для тренировок в пешей доступности, удобные кроссы на ногах… Сейчас я уже хорошо понимал, что всё бабло, которое я зарабатывал, было важно исключительно в выражении тех возможностей и той жизни, какую я мог дать своим родным, Камиле… А сейчас нет ни родных, ни Камилы… На хера мне деньги… Вот только срабатывало правило Руслана, который всегда говорил даже про самых ничтожных, сгубивших свою карьеру, но дико распиаренных и продолжавших богатеть, словно на холостых оборотах, бойцах: «тяжело стать сказочно богатым и сказочно популярным. Но еще тяжелее вернуться из этого состояния обратно»… Так что из тюряги я вышел все таким же скандально обеспеченным и скандально популярным… Еще на зоне решил для себя, что из России уеду. Здесь меня больше ничего не держало- только боль. Решил пойти уже проторенным путем- обратно в Орландо, где все знакомо, где по факту мой дом- почти десять лет жизни провел там, как-никак, пока не ввязался в эту авантюру с Капиевым и его файт-клубом… Я отказался общаться с родителями, просто убрал их из своей жизни, щедро откупившись деньгами. Наверное, им было обидно торчать часами у дверей СИЗО в ожидании моей реакции на их желание увидеться… Не было желания, ни малейшего. Я открыл им личные счета с кучей бабла и закрыл для себя эту тему навсегда. Ужасно, наверное, но лучше так, чем снова посмотреть в глаза отцу и оскорбить его такими словами, что потом самому будет стыдно смотреть на себя в зеркало. В конечном итоге, все это ведь было ради денег. Получайте. За что боролись, на то и напоролись… С Мадиной мы тоже развелись. Разошлись по-мирному. Ну как по-мирному. Для меня это означало, наконец, избавиться от нелюбимой женщины рядом, для нее- унести с собой огромную часть моего состояния… По хер. Пусть хоть все забирают… Они найдут деньгам достойное применение…