Падая за тобой (СИ)
— Ты такая красивая, Лала… Ты понимаешь, что мне теперь без тебя не жить? — шепчу все, что у меня на уме, дурея.
— Алмаз… — снова этот голос, снова эта интонация, которые окончательно сносят все мои тормоза.
Разворачиваю ее к себе и снова припечатываю наши губы друг к другу в жестком поцелуе. Мои руки на ее талии. И больше я не решусь обнаглеть… Она слишком чиста, чтобы я вот так ее пачкал… Нельзя так… Только не с ней…
В тот день она отдала мне свой тоненький нашейный шелковый шарфик. У нас есть такая традиция. Исстари парень делал предложение девушке у родника, а в ответ, в случае согласия, она должна была оставить ему что-то из своих вещей… Оставила… Считалось, что если сделать все согласно традициям, то дальнейшая жизнь у пары будет такой же чистой, как воды родника… Потом я много раз буду вспоминать эту традицию, вдыхая аромат ткани, касавшейся ее, и заливаться смехом, переходящим в вой… Но это будет потом, когда реальность накроет меня тяжелым обухом, а пока я парил в облаках…
Глава 7
Глава 7
Алмаз
Это место стало нашим… Мало кто сюда ходил за водой, все предпочитали источник побольше и поближе, а не здесь, на отрогих скалах, куда и залезть-то было — целое испытание… Зато мы лазили, не боясь изранить ноги… Любовь окрыляет, любовь возносит, любовь дает нам силы пережить и перетерпеть почти все… И мы жили в этой сказке почти год… На село опустилась сонная зима, ее сменила молодая весна, а потом пришло и яркое, ароматное лето… Подходила пора экзаменов. А мы только и могли думать, что друг о друге. Наши ласки стали смелее. Мы исследовали друг друга, сами удивляясь тому, что преподносила нам природа- в то время никто с нами об отношениях, которые бывают между мужчиной и женщиной, то есть о сексе, не говорил. Нет, конечно, и девочки и мальчики знали, что есть табу, что есть вещи, которые до свадьбы делать было категорически нельзя, и мы никогда не переходили черту дозволенного, но и без того хватало потрясений для открытий… С наступлением тепла она надевала то самое белое платье, которое я купил ей в городе на рынке на заработанные еще прошлым летом на плантации лука деньги вместо испорченного мною тутовником. И я, уже не стесняясь, ласкал своими шершавыми мозолистыми руками ее шелковую кожу ног и бедер, сходя с ума от ощущений, которые еще не познал в себе… Лишь что-то природное, инстинктивное подсказывало мне, как должно быть…И я делал, что мог, а мысли об остальном, о большем попросту отодвигал подальше… Я знал каждую ее родинку на тех участках тела, которые были мне доступны, обожал трогать и целовать маленькое родимое пятно на щиколотке правой ноги. Мечтал, что она будет вот также, как сейчас, в цветках люцерны, лежать со мной, только полностью голая. И я буду делать с ней все. Но пока это были только мои мечты. До тех времен, пока она станет моей женой, моей женщиной, моей… «Моей»- как зычно, как глубоко для меня звучало это слово. В нем был весь мой мир, все мое счастье, единственное мое желание в этой жизни …
— Лала, обещай, что станешь здесь моей, — шепчу ей хриплым голосом, осипшим от возбуждения. Трусь о нее всем своим телом, сгорая изнутри. — Здесь, Лала… Здесь… Мы здесь это сделаем… Сбежим ночью из дома в день свадьбы… Будем любить друг друга в нашей пещере, у ручья… Как первые на свете мужчина и женщина… А там, внизу, будет так же, как сейчас, реветь река, заглушая наши с тобой стоны…
— Страшно, Алмаз… Я боюсь… Боюсь ночи… Ночью на той стороне за рекой все время воют волки…
Я усмехаюсь, прикусывая ее сладкую пухлую губу… Они у нее все время пухлые и искусанные мною… Это все, что я могу себе позволить… Почти все…
— Волки тебя пугают? — шепчу сквозь свою снисходительную улыбку… Какая же она у меня маленькая и наивная, моя сладкая Лала… Оторваться от нее не могу, моя рука тянется к ней между ног… Непроизвольно… Инстинктивно… Я тру ее через ткань трусов и схожу с ума, потому что она так всхлипывает, так выгибается, что и меня выгибает дугой… Как же это прекрасно, наверное, оказаться в ней там, внутри… Она так откликается, так горячеет…
— Да, Алмаз, да! Твоя, Твоя, обещаю!!! — кричит мне на ухо хрипом, задыхаясь… А я уже не понимаю, где мои фантазии, а где реальность… Потому что реальность с ней круче любых фантазий…
Мы прощались болезненно, хотя каждый и храбрился по-своему. Ее знобило от волнения и уже настигшей впрок тоски, меня- от неприятного чувства тревоги, что оставляю здесь… Повестка пришла в самом начале осени, как и планировалось… А она все еще ходила с пухлыми от слез глазами, потому что не поступила, как хотела, в республиканский пединститут на учителя… Она плакала, а я в душе ликовал, хоть и делал вид, что сопереживаю… Если бы судьба сейчас увела ее в город, я бы вообще сошел с ума… Я здесь-то оставлять ее боялся, а там, где столько глаз, столько соблазнов… Ни за что… Наверное, Бог услышал мои молитвы, именно поэтому моя красавица предательски не добрала одного балла при поступлении на бюджет, платно у ее матери, естественно, денег учить ее не было. Утешали ее все, и наши учителя, и родители мои, и ее мать- мол, какие твои годы. Год посидишь, подготовишься- и снова попробуешь… И мама, и отец мои, казалось, смирились с моим выбором, по крайней мере, больше не допекали лекциями и нравоучениями. Заметно расслабилась и ее мать. Для нее факт того, что рядом с дочерью такой, как я, существенно упрощал жизнь. Я был хорошим женихом. Даже завидным по нашим сельским меркам. Да и видела Людмила в наших глазах с ее дочерью блеск любви, таяла от этого, даже на минуту сходила с ее уставшего, изможденного лица тень печали и вселенского страдания, открывая вдруг взору красивые, благородные черты, запрятанные под маской времени и нужды. Может и себя вспоминала. Говорят, они с отцом Лалы Бесланом очень друг друга любили. Она поэтому и осталась здесь в селе, чтобы быть рядом с ним, за могилой ухаживать. И к себе никого после него не подпустила, хотя давно, в самом начале, когда муж только умер, как поговаривают, ухаживали за ней мужчины… Видная она была женщина… Слышал, как отец как-то это обсуждал с матерью на кухне… Эмоционально обсуждал…
Я так и не засватал Лалу формально, но все знали, что сделаю это, как только вернусь. Родители уговорили повременить, сослались на тяжелое финансовое положение- мол, отец в тот год захворал, мало работал, денег на подарки не было, а мне хотелось дать моей Лале самое лучшее- комплект золотой, как двоюродный брат Надир своей невесте подарил в прошлом году, отрезы красивые- шелк, сатин, кружево- чтобы пошила красивые платья и ходила, как королева, моя голубка… Все воспринимали нас как жениха и невесту. И только это, наверное, останавливало, чтобы не завыть волком от ревности и страха ее потерять…
Помню, забежал к ней за пять минут до отправления автобуса в город, прижал к себе порывисто и надел на палец сделанное накануне мною подобие кольца- из медной проволоки ободок, а по центру- маленький булыжник вместо камня. Она смотрит с восторгом, а я целую ее в висок и шепчу:
— Настанет день, Лала, и я подарю тебе такого же размера кольцо с алмазом… Ты только верь мне, Лала, и дождись…
А она всхлипывает, обнимает меня горячо и шепчет сквозь слезы:
— Ты что говоришь, медвежонок, ты хоть понимаешь, какой огромный это камень? Вон, у Кристинки на кольце просто россыпь, а стоит, как три коровы…
А я смеюсь на ее причитаниями, потому что знаю, она мне верит, безоговорочно верит… Поднимает на меня глаза и сама целует в губы.
— Ничего не надо мне, Алмаз. Только ты нужен… Ты тот самый мой драгоценный камень… Возвращайся поскорее…
А дальше начались долгие месяцы разлуки и ожидания, переписка, редкие созвоны. Я служил на севере… Свидания были исключены… Где у нее были деньги ко мне доехать. Да я бы и не позволил. Это как она бы рисковала свой чистотой и красотой ради моей сиюминутной прихоти. Нет уж, пусть лучше ждет меня дома… Так спокойнее… Дни до дембеля я считал даже не минутами, а секундами. Стоял на дежурстве, смотрел на стрелки часов и буквально бежал мыслями за ними, сокращая дистанцию нашей разлуки… Я засыпал и просыпался с ее образом в голове. Мысленно перебирал руками ее густые черные волосы, ласкал руками нежную кожу, смотрел в огромные распахнутые глаза… Казалось, вот она-протяни руку- и возьмешь… Все было просто и легко… Читал книги и удивлялся- как сложно людям дается счастье, какими витиеватыми путями их ведет судьба к нему… И мысленно благодарил Бога, что нам с ней он дал самый простой, самый легкий путь… Что мы оказались не в разных концах света, две половинки, обреченные на целую жизнь поисков друг друга, что мы родились в одном селе, под одной звездой… Счастливчики… Как я ошибался… Даже в самом страшном сне я не мог предположить, каким уродливым, окольным путем поведет нас судьба на пути друг к другу…