Падая за тобой (СИ)

За неделю до боя борцы со своими командами обязаны были переезжать в спортивный компаунд на территории Файт-клуба. Делалось это для соблюдения всех условностей и правил перед боем. Для меня это стало облегчением во всех смыслах. Была возможность уйти в себя. А еще я был рад, что уехал с гребанной капиевской виллы и от ее обитателей. Каково же было мое удивление, когда мы все активнее и увереннее приближались к ней… Тому самому проклятому месту, где все началось…
Меня не стали заходить внутрь. Прошли к дому Капиевых снаружи. Я все шел за двумя его охранниками и не мог понять, в чем замысел-то. Встали, наконец, на отдалении, но с видом на их панорамное окно в гостиной. Смотрю по сторонам немного в растерянности. Что за херня? Что вообще происходит? А потом увидел, картину, которая накаутировала меня сильнее, чем самый жуткий противник… К окну изнутри дома подошел Капиев, держащий за руку Камилу. На ее глазах была черная повязка, а на теле легкий пеньюар. Он поставил ее вплотную перед окном. Одним движением снял с тела шелковую накидку, открыл ее тело в каком-то неимоверно блядском нижнем белье. Стал медленно целовать шею, лапать руками грудь, просунул руку между ног. Белье он не снимал, видимо, чтобы я не видел ее абсолютно голой… Да хер его знает что еще было в голове у этого мудака. Я попытался было отвернуться, но тут же ко мне подошли человек пять амбалов, которые старательно отводили взгляд от Капиева и Камилы у окна, делая вид, что не видят происходившее… Зато схватили меня и насильно держали голову, чтобы я смотрел…
И я смотрел, смотрел, как он заставил ее прогнуться и выставить руки, прижав ладони к стеклу, как отодвинул ткань трусов, расстегнул свою ширинку и резко вошел в нее, засунув свой палец ей в рот и начав жестко насаживать на себя. Смотрел, как он мял ей грудь, как она выгибалась и подмахивала ему, как целовал ее шею, оставляя засосы, как откидывал голову назад от кайфа, то и дело кидая на меня полные триумфа взгляды. А потом он что-то сказал ей на ухо, резко снял повязку и она увидела меня…
Пока Капиев продолжал вколачиваться в нее, мы с ней смотрели друг другу в глаза- и амбалам теперь даже не нужно было меня держать, потому что я сам не мог оторваться. С каждым толчком мудака в ней по моему телу разливалось новое, доселе незнакомое мне чувство. Этим чувством была ненависть. Я уже даже не ревновал, не злился, не обижался, не пытался найти изъянов в себе… Я просто отчаянно, по-черному, люто начинал ее ненавидеть, ненавидеть за то, что люблю суку, которая с такой легкостью отдавалась ему после того, что было между нами… И эта ненависть распространялась по мне, словно змеиный яд, постепенно распределявшийся с кровью по всем органам.
А потом Капиев что-то сказал ей на ухо с гадкой усмешкой. Она дернулась. И мне даже показалось, что на глазах ее проступили слезы. Нет, все-таки показалось, потому что вмиг ее лицо снова стало безэмоциональным. Молча повернулась к нему, встала перед ним на колени и взяла его член в рот… В этот момент почувствовал солоноватый привкус во рту и только спустя пару секунд понял, что это от удара по моей морде одного из держащих меня сучар… Я даже не почувствовал его, потому что уже испытывал самую сильную боль на свете…
У меня было в жизни много боев… Мне наносили травмы, меня не щадили на тренировках, мне попадались противники, одолеть которых едва ли представлялось возможным, не переломав себе добрую половину костей. Но такой боли я не испытывал никогда. Этот бой был самым жутким в моей жизни. Самым болезненным, самым позорным, самым разочаровывающим… После этого боя я почти сдох… Это мое единственное и самое главное поражение в жизни.
  
Глава 28
 
Глава 28
Камила
— Ты опять сухая, Камила. И что нам с этим делать? — слышу его гадкий шипящий голос у себя над ухом. Повязка на глазах полностью закрывает обзор. Мне противно и неприятно, потому что я не знаю, что от него ожидать. Я чувствую себя беспомощной… Ничтожной… Зависимой… Униженной… Я потеряла счет времени, не понимая, сколько уже он в меня вколачивается, как долго заставляет стоять в этой унизительной позе у окна и терпеть его проклятый член в себе. Мне казалось, что это длилось бесконечно. Каждая гребанная секунда в его обществе, с ним во мне были нестерпимы… Вот он, мой ад…
— Но у меня есть верный способ сделать тебя влажной, любимая. Давай немного разнообразим нашу супружескую жизнь… Посмотри, кого я тебе привел…
Мое сердце пропускает несколько ударов. И не успевает меня озарить страшна догадка, как урод стаскивает повязку с моих глаз. Несколько секунд я моргаю, привыкая к освещению, а потом вижу перед собой на улице… Алмаза…
— Ну что, уже потекла? Ты ведь так на него все время течешь, блядь!
Первый порыв- вырваться… Я дергаюсь, но цепкие руки Арсена удерживают меня на месте, продолжая меня больно таранить.
— Двинешься, прикончу его, сука. И давай, изобрази подобие страсти, чтоб поверил, что тебе на пеня не посрать, — шипит он мне на ухо и вколачивается дальше. Я хочу плакать, хочу кричать, видя, как эти уроды насильно удерживают его впятером, заставляя смотреть на меня. А потом понимаю, что он уже даже не вырывается… Он смотрит на меня теперь не как на любимую, желанную женщину, которую надо спасти… Он смотрит на меня, как на мразь и суку… И в его взгляде осуждение, разочарование… равнодушие…ненависть… Это больно… Лучше бы Арсен убил меня… После смерти я бы получила избавление. А теперь мне всю жизнь жить с этой картиной перед глазами.
А я еще думала, что ужаснее быть не может. Наивная, глупая дура.
— А теперь слушай внимательно, Камила. Ты как хорошая девочка сейчас сама добровольно опустишься передо мной на колени и возьмешь мой член в рот. И будешь сосать его, хорошо будешь сосать. Так, чтобы я кончил как можно быстрее и ярче. Это в твоих же интересах, соска. Потому что все это время твоего красавчика будут хуярить по морде. И чем быстрее я получу оргазм, тем быстрее закончится его мордобой…
Тварь, тварь… Какая же он тварь… Я не выдерживаю, на глазах предательски проступают слезы… Но как только вижу, что один из мудаков заносит руку для первого удара по лицу Алмаза, делаю все то, что сказал мой проклятый муженек…
Я довела его до оргазма, задыхаясь и закашливаясь. Все это время Арсен грубо держал меня за волосы своей пятерней, со всей дури вколачивая себя в мое горло. От постоянных рвотных спазмов и сбивающегося дыхания я хрипела, непроизвольно пуская слюни, словно я бешеная собака. Он не дал мне отстраниться, даже когда кончал, сделал это намеренно мне в рот. Чтобы добить, чтобы унизить окончательно. Когда я все-таки смогла вырваться из его захвата, начав откашливаться и еле — еле подавляя рвотные позывы, небрежно похлопал меня по щеке, как хорошо принесшую мячик собачонку и ушел. А я долго не могла поднять глаза и посмотреть в сторону окна, всё сверлила одну точку на полу и чувствовала, как горят щеки, болит горло, саднит между ног, но самая сильная боль была не реальная, а моральная… Когда инстинктивно все-таки обернулась на окно, Алмаза и амбалов уже не было… Никого не было. Было только море, грозно гудящее в темноте, которому, конечно же, наплевать на меня и мой позор. Мою боль. Мою пустоту… за всю свою многовековую жизнь оно видело драмы и посерьезнее, чем эта…
Я сорвалась в свою комнату, на поворотах расшибая бока об углы, закрыла за собой дверь на ключ, открыла ящик с лекарствами и наглоталась первых попавшихся транквилизаторов… Я все сыпала и сыпала лекарства горстями себе на ладонь и глотала, запивая водой, давясь. Не знаю, сколько и что именно я выпила… Но надеялась, что это поможет, наконец, закончить этот нестерпимый и бессмысленный фарс под названием моя жизнь. Свернулась на полу калачиком, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Перед глазами стоял его взгляд… Ненависть… презрение… разочарование… А потом наступила черная пустота, куда я стремительно полетела со вздохом облегчения…