Обольститель и куртизанка

Оливия застыла, вдыхая его чудесный запах. От него пахло лошадьми, пылью, свежим потом и чем-то неуловимым, свойственным ему одному.
Джулиан тоже стоял, не двигаясь, пристально глядя ей в глаза. Оливия вздрогнула, будто пробуждаясь ото сна. Ей следовало быть осторожной, чтобы Эрит не обнаружил, как она уязвима.
«Как глупо; конечно же, он знает. Именно поэтому он здесь».
Оливия не подозревала, какой жестокой бывает любовь, пока не потеряла Джулиана. И теперь, видя его, она испытывала счастье и мучительную боль. Потому что ничто не изменилось. Но воздух, казалось, потрескивал, как в летнюю грозу, свет засиял ярче, и впервые за долгие месяцы Оливия чувствовала себя по-настоящему живой.
Как горько, как унизительно сознавать, что виной всему мужчина.
– Входи, – сухо произнесла она. – В кладовой есть эль. Подозреваю, ты проголодался.
Он стянул кожаные перчатки и кротко, проникновенно посмотрел на нее своими дьявольски обольстительными серыми глазами.
– Путь довольно долгий...
– Из Лондона. Я знаю, ты говорил. – Обиженно качнув бедрами и взметнув облако юбок, она стремительно зашагала к кухне. – А после можешь идти своей дорогой.
Покосившись через плечо, она заметила, что Джулиан не последовал за ней. Он по-прежнему стоял возле лошади, лениво похлопывая перчатками по бедру. И выглядел на редкость мужественно, чтоб ему лопнуть.
– И куда же мне ехать? – мягко осведомился он. Остановившись в дверях, Оливия бросила на него насмешливый взгляд.
– Назад в Лондон. В Мейдстон или Дувр. Да хоть к черту в пекло, мне-то, что за дело?
– Но скоро стемнеет. Бей устал. Да и я тоже. Добросердечная особа предложила бы мне ночлег.
Оливия нетерпеливо поджала губы. Нуда, предложить ему постель и себя в придачу. Как бы ей хотелось оставаться равнодушной к шуткам Джулиана, но его поддразнивание всегда задевало ее за живое.
– Ты уже староват для мальчишеских дурачеств, потому-то твои чары не действуют, Эрит.
– Прежде ты называла меня Джулиан.
– С тех пор многое изменилось. Так ты войдешь?
– С удовольствием.
Услышав эти слова, Оливия не смогла сдержать пробежавшую по спине дрожь предвкушения. Эту же фразу Джулиан произнес в их первую ночь в доме на Йорк-стрит.
О Боже, ей лучше как можно скорее набросить темный колпак на коварную память, а не то Эрит опрокинет ее на спину прежде, чем переступит порог. В душе Оливия была вовсе не прочь провести еще одну, последнюю ночь с графом. Но к чему это приведет? Когда Эрит уедет, ее унылое одиночество станет еще мучительнее.
Она отступила в прохладный полумрак отделанной плитняком кухни. Джулиан вошел следом за ней, и уютная кухонька вдруг показалась ей тесной. Не только потому, что Эрит был высокий крупный мужчина, но и благодаря почти осязаемой мощи, которую он излучал.
– Здесь очень мило. – Он без приглашения уселся на стул у окна и с нескрываемым любопытством обвел глазами комнату. В кухне царил хаос – последствие неумелых попыток Оливии приготовить варенье. В воздухе носился сладковатый запах горячего сахарного сиропа и фруктов. Оливия старалась держаться невозмутимо, но мешала уязвленная гордость.
Достав из кладовой кувшин с элем, она наполнила кружку для Джулиана и осторожно передала ему, стараясь не касаться его пальцами.
– Спасибо. – Эрит взял в руки кружку и сделал щедрый глоток.
Оливия старалась не смотреть на его запрокинутую голову и горло с дергающимся кадыком. Присутствие мужчины в доме, в этом мирном женском царстве, ошеломило ее. Она попыталась возмутиться такому бесцеремонному вторжению в ее сонный мир, но из-за близости Эрита сердце ее пустилось в неистовый восторженный пляс.
Бедное, глупое сердце.
Бедная, глупая Оливия.
Джулиан опустил кружку и устремил на Оливию внимательный взгляд.
– Вы вовсе меня не знаете. Так зачем вы приехали милорд?
– Я хотел тебя увидеть. Я повсюду искал тебя с апреля.
Резко отвернувшись, Оливия уставилась невидящим взглядом в глубину коридора, пересекавшего весь нижний этаж дома.
– Это бессмысленно. Я не поеду в Вену в роли твоей любовницы.
 
– Но я не прошу тебя об этом, – мягко возразил Джулиан.
Оливия повернулась, гневно сверкнув глазами.
– Не притворяйся, что явился сюда не затем, чтобы вернуть меня. Ты пытаешься придать себе гордый, независимый вид, но от тебя за версту пахнет вожделением.
– Разумеется, я желаю тебя, – без улыбки подтвердил Эрит.
– Это не... – Оливия внезапно осеклась. – Ты говорил, что вернешься в Вену в июне, сразу после свадьбы Ромы.
– В конечном счете, она так и не вышла за Рентона. Я думал, ты слышала.
– В наш глухой уголок не доходят сплетни. Вдобавок ни один из моих лондонских друзей не знает, где я. За исключением Перри, конечно.
– Этот лживый пес уверял меня, что не знает.
– Я заставила его пообещать, что он никому не скажет. Особенно тебе.
– А тебе известно, что в мае герцогиня Килмор счастливо разрешилась от бремени девочкой?
– Это поместье Килмора. Такого рода новости здесь не считаются лондонскими сплетнями. Расскажи мне о Роме. – Внезапно ужасная догадка заставила Оливию оставить насмешливый тон. – Надеюсь, Рентоны не узнали о нашей с ней встрече? Клянусь, я никогда не желала ей зла, Джулиан.
– Нет. Слава Богу, визит Ромы к тебе остался в тайне. Хотя разрыв с Рентоном бросил тень на ее репутацию. Теперь ее считают ветреницей.
– Так это она разорвала помолвку? – Оливия недоуменно нахмурилась. – Ты, похоже, не слишком расстроен.
Эрит равнодушно пожал плечами.
– Мальчишка всегда казался мне занудой и педантом. Оливия не смогла удержаться от шпильки.
– В сравнении с тобой – наверняка.
– Удар ниже пояса, любовь моя. – Джулиан издал короткий смешок и добавил, не обращая внимания на убийственный взгляд Оливии: – Рома еще так молода и незрела, даже для своих лет. Конечно, Рентой – блестящая партия, но я бы предпочел, чтобы моя дочь вышла замуж за человека умного, близкого ей по духу. Чем больше я узнаю ее, тем больше убеждаюсь, что, то напыщенное ничтожество, с которым она собиралась сочетаться браком, вовсе ей не пара.
– Мне кажется, она искала мужчину, способного заменить ей тебя. Того, с кем она обрела бы семью, которой, как ей казалось, ты ее лишил.
Тень сожаления скользнула по красивому лицу Джулиана.
– Возможно, ты и права. В последнее время мы с Ромой стали намного ближе.
– Должно быть, ее разрыв с Рентоном вызвал громкий скандал. Она, наверное, переживает? – Оливии невыносимо было думать, что на несчастную девочку обрушились злые сплетни.
– Переживает? – Эрит криво усмехнулся. – Она совершенно счастлива. И должен признаться, мне больше нравится эта новая, живая и храбрая Рома, чем тот угрюмый ребенок, что вечно смотрел на меня исподлобья. В ней чувствуется сила и неординарность. Надеюсь, малышка найдет себе мужчину, который сумеет ее приструнить, прежде чем она зайдет слишком далеко. Ей осталось только научиться ездить верхом так же лихо, как ты, и я смогу гордиться своей дочерью.
Прежде Джулиан никогда не говорил о дочери с такой нежностью. Оливия радостно улыбнулась. Она не желала Эриту зла, хоть и не могла остаться с ним. Оливия хорошо знала, как мучила Джулиана отчужденность в отношениях с детьми.
– Я рада. А как твой сын?
– Уильям делает успехи, особенно сейчас, когда в лице Ромы он потерял союзника в войне с отцом. По крайней мере, в последнее время мальчик даже начал понемногу со мной разговаривать. Оказывается, он тоже терпеть не мог Рентона.
– Значит, вернувшись в Лондон, ты достиг всего, чего хотел.
– Пожалуй, – раздумчиво произнес Эрит, пристально глядя Оливии в лицо.
Наверное, она должна была почувствовать себя неловко под его неподвижным взглядом. Растрепанная, в простом платье и переднике, она походила на крестьянку, к тому же Эрит собирался просить о том, чего она не могла ему дать. И все же ее нисколько не смущал внимательный взгляд графа. Ей казалось вполне естественным расспрашивать Эрита о его тревогах и радоваться, что ему удалось сбросить со своих плеч хотя бы часть забот.