Обольститель и куртизанка

– Джулиан, – повторила она страстным шепотом. – Пальцы Оливии зарылись в волосы Эрита и властно потянули голову вниз, пока его губы не встретились с ее губами.
 Глава 20 
Горячие губы Эрита впились в губы Оливии.
Страстно. Жадно. Неистово.
Хотя Оливия первая поцеловала его, Эрит мгновенно подчинил ее своей власти. Куртизанка закрыла глаза, ожидая, когда темные воды сомкнутся над ее головой. Но знакомое мертвящее ощущение удушья не появилось.
Ее захватило иное, удивительное чувство: волна жара, близость тела Эрита, вкус его поцелуя.
Переживание, бесконечно далекое от недавних нежных, дразнящих поцелуев под дождем. И даже от первых поцелуев Эрита, вырванных у нее силой, с желанием утвердить владычество над ней.
Теперь это был исступленный поцелуй мужчины, стремящегося сохранить последние остатки рассудка.
И Оливия отвечала на поцелуй с тем же неистовством.
Как странно. Невероятно.
Чудесно.
Ладонь Эрита сжимала ее затылок, словно он боялся, что Оливия вот-вот исчезнет. Глупый. Конечно же, он знал, что-то же пламя сжигает и ее. Невидимые нити связали их накрепко. Эрит пробудил в ней что-то дикое, необузданное; с ним сильнее, чем когда-либо прежде, она ощущала себя женщиной.
Дрожащая рука Эрита скользнула в вырез ее платья и обхватила грудь. Сосок сжался под его ладонью, Оливия беспокойно повела бедрами, чувствуя, как твердеет плоть Эрита.
– О да, – хрипло выдохнул он, вжимая Оливию в матрас, давая ей почувствовать тяжесть и мощь своего огромного тела. И силу своего желания. Их разделяли лишь два слоя шелка, обжигающий жар его плоти проникал сквозь эту тонкую преграду.
Бешеные удары сердца отдавались в ушах Оливии, заглушая остальные звуки. Ее руки скользили по спине Эрита, чертя причудливые линии, сминая шелковую ткань халата. Ей не терпелось ощутить под пальцами его обнаженную кожу.
Незнакомые прежде чувства завладели ею. Она сжала губами язык Эрита, жадно впивая в себя его вкус. Головокружительный, пьянящий, как букет самого лучшего вина.
Неужели мужчина может быть таким восхитительным?
Их языки сплелись, и тотчас внутри ее завертелась бурлящая огненная волна. Оливия изогнулась в ответ. Глухо застонав, Эрит сильнее впился в ее губы; страстные движения его языка будили в ней чувства, давно знакомые и вместе с тем неизведанные, как весенняя трава для новорожденного ягненка.
И как игривый молодой ягненок, сердце ее то отчаянно пускалось вскачь, то замирало. А потом ухнуло куда-то вниз, когда Эрит нежно сжал ее грудь.
Оливия издала тихий стон, выгибая спину. Куснув Эрита в губы, она шаловливо лизнула его, прежде чем язык ее скользнул в теплую глубину его рта.
По телу Эрита пробежала дрожь. Оторвавшись от губ Оливии, он принялся покрывать поцелуями ее щеки и шею. Тяжело дыша, Оливия открыла затуманенные глаза.
Ей не нужен был воздух. Она жаждала поцелуев Эрита. Без них она задыхалась.
– Не останавливайся, – прошептала она.
– Ни за что, – выдохнул Эрит. – Господи, да я и не смог бы.
Пальцы Оливии впились в его плечи, исследуя на ощупь крепкие, налитые силой мышцы. Эти свидетельства мужской мощи должны были испугать ее, подавить, заставить почувствовать себя беззащитной. Но Оливию переполнял восторг. Этот огромный, могучий мужчина принадлежал ей. Эрит прошел через тяжкое испытание и доказал, что ради нее готов усмирить свою волю. Не важно, какой ценой.
Доверие. Это короткое слово перевернуло весь ее мир.
– Поцелуй меня. – Оливия никогда еще не просила мужчину ни о чем, но сейчас она готова была пасть на колени и униженно молить о поцелуе. Прикосновение губ Эрита было для нее сейчас важнее всего на свете.
– Ты сводишь меня с ума, – простонал граф. Приподнявшись на локте, он жадно пожирал ее глазами.
– Так стань безумцем, – пролепетала Оливия, едва сознавая, что говорит.
За всю свою жизнь, полную похоти и разврата, она никогда не испытывала влечения к мужчине.
И все же теперь желание переполняло ее. Силы небесные! Она желала Эрита.
Эрит отстранился и встал на колени, не отрывая взгляда от Оливии. Его могучие мышцы вздулись буграми, когда он обхватил ее за бедра и повернул, уложив вдоль кровати. Он так долго пролежал связанным, что движения его казались неуклюжими. Оливию вновь охватило раскаяние: как она могла так жестоко обойтись с ним?
 
Сжав его запястье, она услышала сдавленный стон. Приглядевшись, Оливия заметила на коже ужасные рубцы – следы веревок.
Чувство вины больно кольнуло ее, к глазам подступили слезы.
– Прости, – чуть слышно шепнула она.
– Это не важно, – срывающимся голосом проговорил Эрит.
– Нет, важно. – Оливия медленно поднесла к губам его запястье и нежно поцеловала багровые отметины. То была мольба о прощении и вместе с тем знак благодарности и уважения.
– Оливия... – Голос графа дрогнул.
Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Прекрасные глаза, сияющие серебром.
Когда Эрит прижался губами к ее губам, в его поцелуе была страсть, но еще и благоговение, поразившее Оливию в самое сердце. Граф заставил ее почувствовать себя желанной, бесконечно дорогой и... чистой.
Как будто его поцелуй возродил ее.
Ни за какие блага на свете Оливия не согласилась бы сейчас выпустить Эрита из своих объятий.
Ее тело источало жар и влагу, кружилась голова, томительное беспокойство ощущалось все острее. Оливия никогда еще не испытывала ничего подобного. Она плотно сжала бедра, пытаясь избавиться от странного ощущения, но движение лишь усилило ее желание слиться с Эритом воедино.
– Оливия, я должен снять с тебя платье. Сейчас же. – Казалось, Эрит вот-вот потеряет самообладание.
– Я не хочу отпускать тебя, – прошептала Оливия.
– Ладно, – скрипучим голосом отозвался Эрит. – Но помни, ты сама просила об этом.
– Да, черт побери, – усмехнулась Оливия и беспомощно ахнула, когда Эрит одним резким движением сорвал с нее одежду. Затем он так же властно схватил ее за талию и прижал к матрасу.
Комната накренилась, все поплыло у Оливии перед глазами. Она вцепилась в плечи Эрита – единственную, надежную опору в этом вращающемся мире. Ее сердце сделало отчаянный скачок.
– Какие ужасные выражения, мисс Рейнз. – Эрит лукаво улыбнулся, склоняясь, над ней.
Прежде Оливия никогда не смеялась в постели с любовником. Удивительно, как невинная пикировка придает ощущениям пикантную остроту.
– Простите, лорд Эрит.
– Я же просил тебя называть меня Джулиан.
Он впился поцелуем в ее губы. Наслаждение пронзило ее, как летом пронзает молния грозовое небо. Пульсирующая горячая волна прошла по телу.
– Оказывается, ты настоящий деспот. – Оливия запрокинула голову, надеясь, что поцелуй повторится. Для женщины, всю свою жизнь избегавшей поцелуев, она, к собственному удивлению, проявляла недюжинное рвение.
Граф наклонился и куснул ее в шею. Оливия подавила стон. Желание клокотало в ней, даже прикосновение волос Эрита к ее коже вызывало дрожь.
– Не упрямься, – хрипло пробормотал Эрит. – Уступи. Назови меня Джулиан.
– Я уже называла тебя так.
– Так назови еще раз.
Зубы Эрита нежно сжали плечо Оливии, и по спине ее прокатилась волна дрожи. От желания у нее перехватило дыхание.
Склонив голову, Эрит устремил на нее внимательный взгляд сверкающих серых глаз. Его ноздри задрожали, уловив в воздухе запах ее распаленной плоти.
– Оливия.
Он не сказал больше ничего. Лишь произнес ее имя.
На губах его показалась прекрасная, чарующая улыбка. При виде ее в груди Оливии словно дрогнула и затрепетала невидимая струна. Сердце ее сжалось от странного чувства – смеси радости и печали. Ей вдруг стало отчетливо ясно, что этот миг навсегда изменит ее жизнь.
– Ты оказала мне великую честь, – прошептал Эрит, поцеловав ее правую грудь.
У Оливии перехватило дыхание. Этот с виду невинный поцелуй воспламенил ее кровь, заставив сердце, бешено колотиться.