Возраст – преимущество
– Есть, причем побольше, чем у многих мужиков будет!
Откуда ей знать, какие приборы у мужиков бывают, она не пояснила, но вид сделала такой, что разбирается в вопросе не хуже этих, много повидавших в жизни баб.
– Жаль, что холодно уже, на пруд не сходить, да? – спросила с хитринкой в глазах Аня.
– Это точно, – кивнул я и, улыбнувшись, шепнул ей на ушко: – Зато есть баня, а мне как раз надо смыть с себя кучу грязи. Поможешь?
– С радостью! – так же тихонько ответила девушка.
Я направился к Егорычу, мужичку лет шестидесяти, он тут в отряде баней заправляет, а Анютка побежала к себе в палатку, готовиться. Договорился легко, вода есть, дров полно, чего не затопить? Правда, у банщика глаза расширились, когда он увидел Анну с распущенными волосами, идущую к бане.
– Выходит, дружок, у тебя есть теперь, кто спинку потрет да веничком пройдется, косточки пропарив? – и хитро так поглядывает на меня.
– Есть, Егорыч, есть, дорогой, ну, как, справишь?
– Да дело-то нехитрое, да и быстро справлюсь, не остыла еще, мужики-то, что с тобой вместе вернулись, уже помылись, я только закончил приборку, а печь еще теплая, пока подготовитесь, чайку попьете, пар и подоспеет. Но учти, парень, в баньке-то жарко, плохо не станет? – и подмигивает.
– Егорыч, ну ты мне под сотню-то не жарь, полегче сегодня, сам ведь все понимаешь, просто погреться и помыться, чтобы волосы трещали, не надо.
– Да что я, дурной, что ли? – возмутился мужичок-банщик. – А то я сам молодым не был и в баню жену не таскал? Все сделаю так, как надо, не переживай, думай о другом.
– Это о чем? – не понял я.
– Об отдыхе, конечно, об отдыхе. Советов давать не стану, успел тебя немного узнать уже, вижу я, парень ты у нас непростой, только с виду малец, а на деле мужик, каких поискать. Да и боец отличный, слышал я уже о твоих похождениях, главное, смотри не попадись, уж больно скользкая дорожка-то, с немцами рядом жить и своим для них казаться. Есть у нас один парнишка, не как ты, уже взрослый мужик, умный, на многих языках говорит, на немецком так шпарит, что его пленные за своего принимали. Уходит в город после отдыха у нас, наденет форму – все аж затихают, когда он по лагерю идет, ну чисто фашистский офицер!
– Это вы о лейтенанте? – грустно заметил я. Не знаю, можно ли называть его имя, поэтому и зову по званию. Жаль человека, его даже не удосужились помянуть, как надо, после смерти, да и после Победы тоже. Судя по отзывам в будущем, он сам был очень горяч, все время рвался на дело, это и сыграло с ним злую шутку. Тут и партизаны виноваты, незачем было упрекать его в трусости, после неудачи с Кохом, как по мне, я бы вообще запретил ему лично уничтожать врагов, гораздо больше пользы было бы.
– Именно. Говорят, немцы что-то подозревают уже, вроде как выжил кто-то после нападения и рассказал, что стрелял в них немецкий офицер. Да и эти, суки бандеровские, носом роют по округе, попасться, как два пальца намочить.
– А от кого такое слышали? – удивился я, ведь вроде как считалось в будущем, что это неточная информация.
– На допросе предатель один раскололся, так и узнали. Дмитрий Николаевич его предупреждал, хочет перевести его в другой отряд, на время, но он тоже с норовом, все стремится один всех фрицев перебить.
– Ладно, буду стараться работать осторожнее, Егорыч.
– Давай иди уже, заждалась, наверное, да пока целоваться не лезь, я еще зайду к вам. Как окончу дела, дам знать, но буду под дверью сидеть. И не возражай, тут и любопытных отважу да и на всякий случай готов буду вдруг угорите еще!
– Егорыч… – протянул я.
– А что Егорыч? Под это дело знаешь, как температура поднимается? А тут еще и баня, то-то!
Вот же жук майский, старый, а все туда же.
Мы сидели в предбаннике и спокойно пили чай, Анюта притащила мне ужин, и я даже немного перекусил, но легко, брюхо набивать не стал, а то и правда сомлею еще. Баню Егорыч натопил отлично, жарко, но даже пота особого нет, так, липнет чуток и хорошо. Когда он закончил все приготовления, благословил и вышел, сказав, что все готово, а мы, подождав для верности несколько минут, скинули с себя хламиды, я нательное, Аня длинную белую рубаху, и сиганули в парилку. Долго сидеть не стали, чуть разогревшись, пошли в помывочную, баня-то на совесть сделана, не смотри, что в лесу, все было как полагается, и парная, и предбанник, и помывочная. Девушка долго натирала меня жестким мылом и такой же жесткой дерюгой, заменяющей мочалку, а я ее просто ладонями и губами. Эх, как же это прекрасно, быть молодым и влюбленным, а главное, любимым…
– Силен!
Я выходил первым, чтобы разведать обстановку в лагере, и уже после этого выпустить Анну из бани. Встретил меня Егорыч, интересно, только вид сделал, что идет откуда-то, или действительно уходил?
– Егорыч, ты хоть при девушке такого не скажи, – скорчил я гримасу оскорбленного человека.
– Я что, на дурака похож? – мужик покрутил пальцем у виска.
– Проехали, – усмехнулся я.
– Куда?
– Из бани в палатку, – уже откровенно смеялся я.
– Ну тебя, шутник, тоже мне, – обиделся мужчина.
– Не злись, Егорыч, не со зла.
Палатка у нас была своя, на двоих, выделили еще тогда, когда узнали о наших с Анной отношениях. Она раньше жила с женщиной, той нашли другое жилье, а меня переселили к любимой. Здесь мы уже просто легли спать, сил ни на что не осталось, тут и усталость сказалась, и… баня. Анна входит во вкус и выдоила меня досуха, наверное, первый раз у меня такое, нет сил после секса. Упав на лежанки, несколько раз поцеловались, а затем Аня совершила еще одно чудо. Перевернув меня на живот, уселась на мою задницу и, оголив мою спину, принялась ее мять и гладить.
«Мама дорогая, как она догадалась, так вовремя это сделать?» – едва пролетела мысль, как чуть не хлопнул сам себе по голове. Точно, я ж еще во время подготовки группы показывал им примитивный массаж, поясняя, что эти знания могут пригодиться во время скитаний по тылам противника. Ноги друг другу размять, снять напряжение с шеи, мало ли защемит что-нибудь, от ночевки на земле. Во вражеском тылу нужно всегда быть в форме, вот и показал. А сейчас Анюта вспомнила, видимо, и решила применить те скудные знания, что я им тогда давал. Пусть неумело и неловко, но зато с желанием сделать любимому человеку приятное, а это стоит любого умения. Ее движения были настолько приятными и расслабляющими, что я просто провалился в сон.
Разбудила меня любимая. Мягко тряся за плечо, она тихо шепнула на ухо несколько слов, и я подскочил.
– Господи, да не пугай меня так! – девушка всплеснула руками и прижала их к груди. Белая и тонкая рубаха натянулась, и фигура девушки предстала пред моими глазами. Да, под одеждой, но это ж еще интереснее, воображение-то на что? Мозг сам дорисует все подробности и составит впечатление, и то, что представил я, мне очень нравилось.
– Прости, не хотел пугать, что случилось? – положив девушке руки на плечи, я поцеловал ее в губы.
– К командиру вызывают, кажется, что-то планируется, уж больно в лагере суета стоит серьезная.
– Он уходить хочет, разбить отряд на группы и менять место. Здесь уже слишком большая концентрация войск противника, недолго мы сможем безнаказанно работать. Да и, если честно, слишком многие уже о нас знают, в любой деревне на сотню верст найдешь того, кто сможет провести. Это не хорошо, но и не плохо. Отряд разросся, и люди продолжают идти, скоро и Ковпака догоним по численности. Только вот думаю, немцы этого как будто и ждут. Я не верю, что они не знают, где мы.
– Да ты что?! – воскликнула Аня. – Знали бы, давно бы уже накрыли!
– А зачем? – смотрю в глаза девушки. – Да и как? В лесу напасть? Потери будут огромные. С воздуха? Результат околонулевой. Ну положат они тут сотню партизан, а дальше? Те уйдут и нанесут неожиданный удар где-нибудь еще. Я все же думаю, что немцы ждут. Им что-то известно, возможно, к нам идет какой-нибудь отряд на соединение, вот разом и хотят уничтожить.