Любовь под ключ

А вот на третий день все пошло наперекосяк. Я вновь проснулась на диване, на этот раз с болью в шее, и меня тут же смутил доносящийся из коридора звук: как будто Дикона сначала рвало, а потом он начал энергично сморкаться.
– Ты там в порядке? – крикнула я, все еще сонно моргая.
Он высунулся из ванной, голый по пояс и с зубной щеткой во рту. Я вдруг заметила, какая рельефная у него грудь.
  
– Ну да. А что?
– Такие звуки доносятся, словно из тебя изгоняют злых духов.
Дикон обиженно надулся, не выпуская изо рта щетки.
– Не все умеют подавлять рвотные рефлексы, Ларри.
Вот козел!
– Очень мило.
– Да, дорогая, – произнес Дикон, многозначительно играя бровями. – Так и есть.
– Ты омерзителен, – тихо пробормотала я, направляясь на кухню, нуждаясь в кофеине и хоть какой-то защите перед общением с Диконом. Впрочем, из-за того, что в доме нет звукоизоляции, он все равно меня услышал.
– Господи, жду не дождусь нашей совместной старости! – пропел он.
Я залпом проглотила кофе в гостиной и целую вечность сдерживалась, чтобы не описаться, пока Дикон наконец не вышел из своей комнаты, свежий и полностью одетый. А я сидела, растрепанная и неопрятная, с переполненным мочевым пузырем и волосами, стянутыми в хвост, который за ночь съехал куда-то за ухо.
– Я скоро вернусь, сладкие губки, – сообщил Дикон. – Душ слегка пошаливает, поэтому вот инструкции.
Он бросил записку на стол и послал мне воздушный поцелуй.
– Буду скучать по тебе каждую минуту, пока ты не вернешься, mon amour [16], – в тон ему ответила я и тоже послала поцелуй, переходящий в непристойный жест.
– Если, конечно, будешь очень хорошей девочкой, – сказал Дикон и смылся, прежде чем я успела что-либо возразить.
Едва закончив свои утренние дела, я позвонила на работу Элис.
– Как ты вообще живешь вместе с парнем? – взвизгнула я, когда та ответила. – Кстати, привет, ты занята? Есть время?
– Сейчас восемь утра, и это кофейня. Конечно, я занята. Но я ждала твоего звонка, – сказала она со смехом.
– Элис, он отвратителен! У него дырявые полотенца! А еще комковатая подушка на диване и две сплющенные на кровати! В ванной всего два флакона: один с гелем для душа, а другой – с шампунем и кондиционером, два в одном.
Она рассмеялась, заглушая шум суеты на заднем фоне.
– Дженсен тоже был таким, пока не переехал ко мне. Теперь он засыпает в шелковой маске для глаз под генератор белого шума и на четырех подушках, а еще ежедневно ухаживает за кожей не меньше, чем я. У Дикона, по крайней мере, есть каркас кровати. О, помяни черта, и он тут как тут!
– Что такое? Кто там?
Я надеялась, что Элис имела в виду Дженсена, но затем услышала, как телефон переключился, и из трубки раздался голос Дикона:
– Уже соскучилась? Я же сказал, что скоро вернусь. Согревай постель и оставь дверь открытой.
– Обойдешься. И для начала установи дверь!
– М-да, нам нужно поработать над твоим умением говорить непристойности.
Повесив трубку, я заорала в подушку. Она не заглушила мой крик, потому что была толщиной в полдюйма.
Остаток дня я провела, яростно отмывая свою «Хонду» и пытаясь избавиться от всего, что вызывало у меня тревогу, раздражение и (что удивительно) чувство легкого эмоционального подъема, а потом поехала на ближайшую стоянку Cash4Cars [17]. За машину я выручила всего лишь несколько тысяч, но пока было неясно, сколько времени понадобится, чтобы оформить свидетельство о браке и получить чек из трастового фонда. Так у меня хотя бы появилась возможность отдать Дикону часть денег в знак доброй воли, а себе оставить небольшую сумму на личные расходы. Кроме того, все необходимое находится здесь в шаговой доступности, и даже с деньгами из фонда расходы на ремонт дома придется периодически восполнять. Было неплохо сэкономить как на автомобильной страховке, так и на бензине, особенно если в результате я смогу позволить себе медстраховку (ясное дело, когда отец поймет, что все еще платит за мою, то непременно ее аннулирует!) и полноценное питание на какое-то время.
Со стоянки я уезжала на «Убере», ощущая странную необратимость. Приобретение «Хонды» было одной из первых задач, с которыми мне пришлось справляться самостоятельно. Продав часть мебели, я смогла купить машину и еще внести арендную плату за милую квартирку, за которую до этого платил отец (разорвать договор аренды не рискнула, это обошлось бы слишком дорого).
В тот вечер я вошла через дверь (отсутствующую) с гордо поднятой головой, обнаружила на диване Дикона, который лежа смотрел на телефоне спортивный канал, и положила ему на грудь четыре тысячи долларов, оставив тысячу себе. Он хмуро посмотрел на деньги, затем на меня.
– Чем это ты сегодня занималась? – спросил он.
– Знаю, этого мало, но все-таки. – Я кивнула на пачку денег. – Жест доброй воли.
– Ты ограбила церковь?
– Что? Нет, Дикон, – нетерпеливо сказала я, – это заявление. Своего рода знак, что я буду честно выполнять наш договор и что у меня серьезные намерения.
– Да я шучу, Ларри, смотри не лопни от злости, – протянул он, переводя взгляд на телефон. – И где ты столько достала? Занялась черной магией? Убила человека?
Пока нет.
– Я продала свою машину, как и обещала.
При этих cловах Дикон сел, свесил ноги с дивана и озадаченно посмотрел на меня снизу вверх.
– Почему ты так на меня смотришь? – поинтересовалась я.
– Э-э, потому что не считаю это необходимым шагом?
– О чем это ты? Я же сказала, что планирую ее продать, в тот же день, когда приехала!
– Но тогда мы еще не знали, что ты получишь деньги из своего трастового фонда, – заметил Дикон. – Как ты собираешься передвигаться по городу, если нам что-либо понадобится, скажем, для ремонта? Подвесишь тяжелые банки с краской на палку и будешь таскать их на спине, как средневековый ремесленник?
Я сделала глубокий вдох и собрала остатки терпения. Как он там говорил? «Поиграем в дом»? Отлично.
– Что ж, mon coeur [18], в тех редких случаях, когда я никак не смогу обойтись без транспортного средства, буду одалживать машину у моего дражайшего муженька.
– Да? А ты уже научилась водить на механике?
Я несколько раз моргнула. Черт!
– Ты что, все еще ездишь на «Бронко»?
В этот миг я поняла, что не видела его машину. Нет, вряд ли. Неужели она до сих пор на ходу?
– Конечно. – Дикон страдальчески вздохнул. – Полагаю, я мог бы дать несколько уроков. Исключительно для моей драгоценной женушки. – В его устах это прозвучало так, словно речь шла о сложном стоматологическом вмешательстве. – Особенно учитывая то, что она никогда не принимает важных решений без меня, – пробормотал он себе под нос.
– Кстати, мне нужна кровать, ясно? – резко произнесла я. – Понятия не имею, сколько времени у нас займет оформление свидетельства о браке, но я бы предпочла спать не на диване, как последние полгода!
Впрочем, задумавшись об этом, я вдруг поняла, что последние две ночи были лучшими за очень долгое время, даже несмотря на то, что у меня побаливали спина и шея. Здесь мне всегда великолепно спалось.
– А еще очень неудобно и унизительно ждать, пока освободится туалет, только для того, чтобы переодеться. Мне нужно хоть какое-то подобие уединения. Что-нибудь вроде ширмы.
Дикон положил деньги на журнальный столик и строго на меня посмотрел:
– Почему ты шесть месяцев спала на диване?
  
У меня напряглась шея, в груди все сжалось. В этом и была моя проблема. У меня никогда не получалось сохранять ровные, спокойные отношения с Диконом. Я пыталась притворяться, но в конце концов выдавала все свои слабости.
– Не важно, – отмахнулась я от вопроса. – Просто хочется устроиться покомфортнее.