До Невозможности Настоящая (СИ)

Не надо, не делай этого…
Я не могу устоять перед соблазном и не хочу совершать этот роковой поступок. Но наш подъём, к сожалению, подходит к концу. Осознаю, что у меня мало времени, пользуюсь моментом или совершаю очередную ошибку — прижимаюсь ещё сильнее к нему. Страх перед обрывом всё больше заполняет моё тело!
Он от моих неосознанных действий вздрагивает, и мы начинаем спуск. Успев облокотить на моё хрупкое плечо голову, сильнее сжал мою руку…
Я делаю вид, что этого не замечаю, и просто закрываю глаза, окончательно отдавшись порывам чувств. Стараюсь приблизиться как можно ближе к его груди и наконец-то раствориться в моменте. Нахожусь в полном блаженстве, и меня даже не волнует огромная скорость и крик людей на заднем фоне, а моё всё внимание затмевает его учащенное дыхание.
Только я и он…
Его сердце так сильно бьётся, а дыхание такое тяжёлое…
В этот сокровенный момент никого кроме нас, а именно я целиком и его тело. В мыслях поблагодарила Всевышнего за этот день. Хоть бы этот момент никогда не заканчивался…
Но нет, не успела я опомниться, как мы уже подъезжаем, и он робко просит меня подняться, а я с заплывшими глазами от эйфории и тяжёлыми веками поднимаюсь и проговариваю:
— Ах, что уже всё?
Кивнул, продемонстрировал этим, что да, нам пора вставать.
Почему больше ничего не сказал? Может, из-за моих резких действий он так себя ведёт?
Зато Женя, не изменяя себе, произносит:
— Да, сонное царство, мы уже приехали, и ты всё пропустила.
— Ничего я не пропустила, просто не визжу, как некоторые, — остро ответила ему.
— Ох-ох, какие мы, что скажет по этому поводу другая сонная сторона?
— Я, что ли? Да что скажу, круто было очень, — с облегчением и со странным спокойствием произнёс он.
Женя, недолго думая, решил всех нас взбудоражить:
— Слышьте, а вы знаете что?
— Что на этот раз?! — как-то недовольно произнёс Филя, видимо, устав от очередных авантюр Женька.
А я вопросительно взглянула на Женю.
Он почему-то засмущался и засуетился, на него это было очень непохоже, что он хочет сказать? Что его аж так будоражит.
— Так, твоё молчание мне уже не нравится, а ну, быстро говори! — выкрикнул Фил.
— В общем, знаете…
— Да не тяни резину! — вскликнула я, подпрыгнув на одном месте.
— О-ой, достали. Крч, мне нужно отойти, а вы пока, к примеру, можете сходить в край парка, говорят, там очень красивые виды. Да к тому же река протекает и лавочки в придачу, в общем, круто.
Тут он совсем расклеивается и ещё больше смущает нас:
— Не спрашивайте, откуда я это знаю, просто идите туда.
— Куда ты намылился? — подозрительно спросил Фил.
— Никуда, есть у меня одно дело, и всё, короче, я пошёл, а вы решайте сами, чем займётесь.
Стоим, глазами хлопая, не понимая ничего, но от него уже послышалось:
— Ариведерчи! — и он начал растворяться в толпе.
Мне не оставалось ничего другого, как спросить:
— Ну что делать будем?
— Хм… дай подумать… может, последуем совету Жени и пройдёмся до реки? И посидим там, я вот люблю природу, а ты?
— Я-я да! Без ума от неё! Помню, как однажды Женя отвёз меня на природу.
— Опа, интересно, а когда?
— Когда-когда… когда ты работал, — глубоко вздохнув в конце, ответила.
— Понимаю, виновен, казнить, нельзя помиловать! — произносит, внося в эту фразу какие-никакие извинения.
Но на моей душе грусть. Ведь прекрасно понимаю, что этой фразой всё, что я испытываю в своём полужелезном, полуживом сердце, не заглушить… хотя на что я надеюсь… я, я всего-то какой-то робот.
— Хей, ты чего взгрустнула?
Осознаю, что сейчас не время, и пытаюсь скрыть свою печаль за улыбкой, неумело шутя, чтобы его мысли о моей грусти так и остались подозрениями.
— Ты мне ещё нужен! Так что подожди с этой крайней мерой.
— Ты решаешь оставить мне жизнь?
— Решаю оставить.
— Если так, то тогда буду исправляться. Начну хотя бы с того, что проведу тебя к реке, ты ведь не против?
Боже… он сейчас такой робкий и неловкий. Конечно, хочу, дурачок…
 
— Скажу тебе больше, я ещё как за! — произнесла это, затаив надежды на уединение с ним…
— Рад это слышать, ну что тогда, пойдём?
— Пойдём!
Мы начинаем идти, как вдруг я решаю его спросить:
— Ты хоть знаешь, куда нам нужно идти?
— Ну, примерно да… на край парка, он же сказал.
— Но краёв у парка может быть много, откуда ты можешь знать, что ведёшь нас именно туда?
— Хороший вопрос, но ответ будет простой — видишь, там вдали река?
— Вижу.
— Но вот, если там река, значит, мы в правильном направлении.
— Блин, точно, вот я глупышка.
— Не вини себя, ты живёшь только семь дней на свете, за такой микропромежуток времени сложно узнать всё.
— Ты прав, но я стараюсь! У меня отличные учителя!
— Учитель, — с грустью произнёс он.
— Эй, ты чего? Намекаешь на то, что ты не занимался мной?
— Последнее время да, как прискорбно не было бы это признавать.
— Брось тебе, без тебя я бы не была той, кем сейчас являюсь.
— Да ну, не, это заслуга Жени, не моя, — с большим сожалением произнёс.
— Нет! Нет! И ещё раз нет! — возражаю. — Если бы не ты и не твоя забота, то я бы вообще пропала. Он что-то хочет сказать, но я не позволяю ему ничего произнести, а только продолжаю свою речь. — Если бы не ты, то я бы потерялась в этом торговом центре! Помнишь? Это ты прибежал меня спасать! А также согрел меня в машине, когда я промокла по уши, если бы не твоя куртка, может, уже валялась бы в какой-нибудь из больниц с воспалением чего-то там.
— Нан! — попытался возразить мне.
Но я его как будто не слышу, мой голос срывается, но меня это не останавливает.
— А первую ночь, первую ночь помнишь?
— Помню, — с отчаянием, опуская глаза вниз, проговорил.
— Вот если бы тебя не было рядом, то успокаивать меня было бы некому!
— Да, да, знаю-знаю…
У меня повышается голос, мне начинает казаться, что я вот-вот расплачусь.
— Ничего ты не знаешь! Я ревела бы в страхе, и ревела бы всю ночь! И Бог знает кому известно, что стало бы со мной до прихода того же Жени. — Я выдыхаю. — Короче, я всё сказала, не смей, слышишь, не смей! Мне заявлять, что ты ничего не сделал для меня.
Как я ему высказала, мне показалось, он явно не ожидал от меня такой реакции и испытал чувство вины.
Мы простояли так уже минут пять, и он до сих пор ни слова не сказал, а всего лишь постыдно отвернулся от меня… понимаю, что в этой ситуации виновата полностью я. Искупаю свою вину тем, что врываюсь в его тело, захватывая всеми возможными силами. Ещё раз проговорила: «Ты. Ни в чём. Не виноват!» От волнения или тревоги или, возможно, от мартовского холода меня насквозь пронзает дрожь. Его тело… такое напряжённое, но с каждой секундой я чувствую, как оно становится мягче и мягче, и наконец он произносит:
— Прости меня ещё раз, я правда всё исправлю.
Мои ямочки на щеках заметно покраснели, и я с тающей улыбкой и надеждой на что-то лучшее произношу:
— Пойдём дальше! А то мы так и не узнаем истинную красоту этого парка.
Я нехотя расслабляю свои объятия, а он хватает меня за руку, немного обескуражив. Я так счастлива! Так счастлива! Ведь я направляюсь вместе с ним в самое укромное место за этот вечер.
Спустя какое-то время мне становится ещё прохладнее — приближаемся к реке, не знаю, замечает ли он мою дрожь?
— Нан, постой.
Скажите, пожалуйста, что он заметил!
— Я слушаю, — дрожащими губами проговорила.
Почему он снова замолкает и смотрит на меня кошачьими глазами?
— Возьми, накинь мою куртку, мне она не нужна, а тебе будет теплее…
 
Он почувствовал, что мне холодно… останавливается и снимает куртку. Когда почти уже её снял, срываюсь с места и вбиваюсь к нему в грудь, обхватывая торс холодными руками и начинаю реветь. Я, я не знаю, что на меня нашло, но этот его жест что-то разбудил во мне. Что-то такое, что я даже не могу объяснить, но я чувствую, что оно очень долго скрывалось за бурей испытываемых мною эмоций и наконец-то вышло наружу. За это время, что я нахожусь в его объятиях, у меня лишь выходит промолвить: