Наследница по найму

Филипп повернулся лицом к Чейзу.
– Я как раз гадал, куда все подевались. Думал, мы соберемся здесь.
– Нет. В гостиной.
– Отправлюсь туда немедля. – Он вышел и зашагал по коридору походкой человека, у которого еще полно дел.
Чейз дождался, пока дверь за ним закроется, затем подошел к Минерве и потянулся рукой ей за спину.
– Я прошу прощения за поведение моего юного легкомысленного кузена. – Он аккуратно забрал у нее кочергу. – Он и не догадывался, к кому пристает. Удара этой штуковины он мог и не пережить.
Силы постепенно оставляли ее: сперва руки, а потом ноги отказались слушаться, пока она не содрогнулась всем телом. Ее затопило волной омерзения.
Она попыталась поднять корзину с пола, но колени у нее дрогнули. Сильные руки за плечи удержали ее от падения. Глубокие синие глаза осмотрели ее лицо. Она старалась выглядеть спокойной и уравновешенной, но тело все еще сотрясал озноб.
Их взгляды встретились. Он смотрел на нее одновременно с любопытством и беспокойством.
– Присядьте. – Он развернул ее, продолжая удерживать за плечи, и подвел к дивану.
– Мне надо вернуться…
– Посидите. – Чейз давил ей на плечи, пока она не послушалась.
Он опустился перед ней на одно колено, внимательно ее разглядывая.
– Что-то произошло, пока меня не было?
Она помотала головой.
– Я вам, наверное, кажусь совсем неженкой, раз испугалась какого-то юнца. – Она бросила взгляд на руку, за которую ее хватал Филипп, и приятные ощущения о мягких прикосновениях Чейза вмиг исчезли.
– Думаю, вам, к счастью, почудилась большая опасность, чем грозила в действительности. Уверен, он бы не стал… И все же вы здесь слишком беззащитны. Не приходите завтра. – Он произнес это словно приказ. Она уже достаточно успокоилась, чтобы это было ей неприятно, но не настолько, чтобы спорить.
– Если этого не случится со мной, то случится с кем-нибудь из других. Такой уж он человек, – пробормотала Минерва. – Можете мне поверить.
– Значит, пусть случится с кем-то другим, – отрезал Чейз, глубоко вздохнув. – Я скажу экономке, чтобы предупредила всех служанок и горничных. Однако вы…
– Я теперь никому не позволю застать себя врасплох: сразу возьмусь за кочергу или еще что-нибудь – что поблизости окажется.
– Вот так ответ. Лучше оставайтесь дома: здесь вам ничего не удастся узнать.
Его тон разозлил ее и придал сил.
– Уверяю вас, я уже многое узнала. Я благодарна вам за то, что остановили своего кузена, но не вздумайте командовать мной.
Он в ярости запустил руку себе в волосы и поднялся.
– Мне пора присоединиться к родственникам. Там камин уже разожжен, так что вам делать нечего. – Он протянул руку, чтобы помочь ей встать.
Минерва приняла его помощь, но подала ту руку, за которую ее хватал Филипп. Прикосновение теплой ладони Чейза успокоило ее, обида забылась.
– Теперь идите на кухню. – Он за руку подвел ее к двери, и только у лестницы, что вела в подвал, они расстались.
Минерва не стала спускаться, а, наоборот, поднялась на этаж выше по лестнице для слуг, в служебный коридор, который проходил вдоль просторной гостиной, отыскала дверь и чуть приоткрыла, чтобы видеть, что происходит на семейном собрании.
– Выбор у нас небогат, – громко сказал Николас, перекрывая хор возмущенных голосов.
Заметив, что он раздражен, собравшиеся понемногу утихли, и Чейз, наслаждаясь благословенной тишиной и надеясь, что Николас не станет спешить с продолжением, внимательно оглядел просторную комнату и притихших родственников. Деревянная панель одной из стен, за которой скрывался коридор для слуг, была чуть приоткрыта. Он подошел и закрыл ее.
– Вариант первый. Если кто-то оспорит завещание, даже кто-то один, никому не выдадут его долю до официального решения Канцлерского суда. Это значит, что до тех пор денег никто не получит, кроме меня, потому что дядя оставил отдельное завещательное распоряжение, так же как с пенсиями, положенными слугам, которые лежат на счетах, пополняемых из доходов с владений герцога.
 
– По крайней мере, в конце концов мы получим достойную сумму, – заметила Долорес.
– Вариант второй. Мы выслушаем, что завтра скажет поверенный по поводу распределения средств на данный момент. Возможно, хоть что-то нам скоро выплатят, хотя окончательный объем выплат еще не установлен. Я попросил его по возможности поделить половину предположительно оставшейся суммы между всеми нами.
– Это будет половина и без того мизерной суммы, – пробормотал Филипп. – Лучше запросить больше.
– Легко тебе говорить, – сказала Агнес. – Ты еще щенок и, возможно, доживешь до окончания судебных разбирательств, только я сомневаюсь, что твои кредиторы согласятся ждать так долго.
Филипп покраснел до самых ушей. В свои двадцать два он был на пять лет младше братьев, и ему не нравилось, когда его называли щенком. Ему также неприятно было слышать, как тетка упоминает о сомнительном характере его долгов. Он безжалостно тиранил лондонских торговцев, постоянно закупая вещи в кредит, который ему нечем было оплачивать. Стоит кредиторам прознать о распределении денег по завещанию, судебные приставы наверняка откроют на него охоту.
Чейз очень надеялся, что Филипп угодит в долговую тюрьму: младший кузен, обладавший отвратительным характером, был ему неприятен. А за сегодняшнее поведение по отношению к Минерве ему и вовсе нет оправдания.
– Но, если мы удовлетворимся хоть половиной суммы, это будет значить, что у нас нет претензий к завещанию, – предположил Кевин. – Любой, кто возьмет себе деньги, уже не сможет предпочесть первый вариант. Как это предусмотрительно со стороны дяди было подкупить всех своим завещанием. Для большинства из вас такой вариант весьма привлекателен, так как дядя Фредерик вам ничего не был должен.
– Как и тебе, – мягко заметил Николас.
По хмурому лицу Кевина было ясно, как он отнесся к этому замечанию.
– Я за то, чтобы получить все, что нам причитается, пока мы еще достаточно молоды, чтобы успеть насладиться нашими деньгами, – сказала с нажимом жена кузена Дугласа Клодин. – У нас у всех свои расходы, и мне кажется, что наследство не будет таким уж мизерным, да и то, что причитается нам сейчас, далеко не мелочь. Людей послушать, так дядюшка обладал несметными богатствами. Давайте выслушаем поверенного: пусть расскажет, сколько средств нам осталось, – и, все выяснив, убедим его выдать нам как можно больше.
Дуглас покорно кивнул, как всегда молча. Даже ребенком он был скорее созерцателем, чем активным участником окружавшей его жизни, а уж когда женился на даме, рот которой не закрывался, нечего было и ожидать, что он поддержит разговор. Чейз подозревал, что Дуглас просто сидит под каблуком у Клодин, но тот, кажется, ничего не имел против.
В углу старший брат Дугласа Уолтер коротал время, попивая бренди из графина на столике возле еще одной оказавшейся приоткрытой стенной панели. Чейз заметил, как предсказуемы были все присутствующие в этой поистине непредсказуемой ситуации. Уолтер всегда полагал себя главным лишь потому, что старше Николаса, хотя тот и был сыном старшего после Фредерика дяди, в силу чего наследовал титул. Даже когда они были детьми, Уолтер всегда пытался командовать и все решать за других, хотя его никто не слушал.
Теперь он стоял с бокалом в руке возле своей красавицы жены, белокурой Фелисити. Она смотрела на него с обожанием, словно нимфа на молодого бога. Они были красивой парой – неземной красоты Фелисити и Уолтер с мрачновато-привлекательным лицом. Уолтер молчал, давая остальным высказаться.
– Завтра поверенный разъяснит, что сумеет, – сказал Николас. – Пока что я просто перечисляю наши возможности, чтобы вы все понимали, что если хоть один из вас оспорит завещание, это повлияет на всех нас.
Уолтер выступил вперед:
– Да, давайте подождем и выслушаем поверенного, прежде чем принимать решение.
Кевин усмехнулся:
– Николас только что именно это и сказал.