Джо 6 (СИ)

Но теперь всё иначе.
Удовлетворив ненасытную похоть перворожденной (и будучи побит ей за такой комментарий подушкой), я с чувством выполненного долга вернулся домой. Душа просила поминок по Безобразу, а пить с той, кто с таким удовольствием жевал его запеченный хвост, я не мог. Это же, всё-таки, личность была, целый дракон! Понимать надо.
— Мне нужно тело дракона… — бубнил Шайн, — … оно буквально прилетает тебе в руки, и ты, вместо того чтобы пойти навстречу своему старому товарищу, лучшему другу, частице твоей души, делаешь из него сучий шашлык! Вот как это называется?
  
— Благоразумие? — благодушествовал пьяненький я, откупоривая очередную бутылку вина, — Вот смотри, дружище, мы не раз и не два оказывались в ситуации, где мне срочно требовалась твоя помощь. Каждый раз ты начинал торговаться, выклянчивая себе непропорционально большую награду. Мне приходилось выполнять эти требования. Теперь смотри. Дракон. Дракон, Шайн, это много, это очень много. Это, как минимум, твоя рабская ежедневная работа на меня в течение половины тысячелетия. Упорная, самоотверженная, беззаветная. Проработал бы ты хотя бы неделю? Без попыток удрать или меня прикончить? Нет, ни в жизнь. Ни за что. Это против твоей природы. Следовательно, ты для меня одинаково бесполезен и как кот, и как дракон. Но как кот еще и безопасен. Видишь? Сплошная логика.
— В задницу засунь свою логику, зануда душный… — протестующе сопел Лунный кот, обидчиво сворачиваясь клубком, — Сам-то вон как устроился!
— Так я над этим долго и плодотворно работал, комок ты бесполезной шерсти, — зевал я, — А ты хочешь всё и нахаляву.
Увы, но в этом суть моего фамильяра — ныть и бесполезничать, иногда занимаясь вредительством. Его можно было использовать в некоторых моментах, но вот изменить образ мышления, убрать эту вечную уверенность, что ему все должны, у меня не получилось и за десятки лет. Даже суккубу, как оказалось, можно перевоспитать, но божественное животное? Никаких шансов.
Устав от нытья мохнатого зануды, я заколдовал бочонок вина, кадушку маринованного мяса с ребер одной летавшей тут с утра над замком рептилии, да отправился в гости к своему доброму другу, сэру Бистраму, Зеленому Рыцарю. Сказать бы, что тот несказанно был рад меня видеть, но увы, это был не тот случай. Гораздо раньше к доброму сэру пришёл его сюзерен, барон Ходрих Бруствуд, и эти два добрых сэра встретили меня наклюкавшимися до зеленых чертей. Точнее, не встретили, а встретила Знайда, волокущая оба тела отсыпаться в башню. Девушка, пребывающая в статусе то ли жены, то ли любовницы рыцаря, чинно приняла у меня бочонок и кадушку, подумав, смачно поцеловала в щеку так, что я аж зашатался, а затем намекнула, что сегодня у Зеленого Рыцаря приёма нет. Покивав, ограбленный я ретировался, чтобы не быть уложенным рядышком с уже сдавшимися алкашами.
Порох в пороховницах еще был!…правда, идти было не к кому, но, как говорится, если гора не идёт к Магомеду, то она просто заблудилась на дороге жизни. Проще говоря, пока я сидел на окраине леса, думая, к кому бы завернуть лыжи, ко мне из лесу вышел Кум.
— Пить будешь? — строго уставился я на огромного черного быка одним глазом.
— Буду, — просто, честно и открыто заявил мой товарищ и друг, — А ты курицу вернешь?
— Увы, братан, оттуда, куда она ушла, уже не возвращаются… — тут же взгрустнул я, вспомнив о Шакалоте. Нормальный бог был. С придурью дикой, но при этом совестливый и с фантазией. И, что интересно, ведь ни одной гадости мне так и не сделал, по сути. Да и никому не сделал. Жил как бог, ушёл как бог.
Надо помянуть. Пусть он и жив, где-то там, портит жизнь Дахириму. Гы. В то, что бог совпадений и бог безумия могут сойтись, я не верил ни на грош.
Для начала Куму нужно было оформить штрафную, а то не дело, он-то трезвый, а я нет. Так что, спустя три ведра крепленого вина, которое я уже давно заказывал именно для быка, мы уже оба были на рогах и за всё хорошее. Плохое, то есть Шайн, от нас оперативно попряталось, но откуда-то хулило противным скрипучим голосом. Мне туда было лень лезть, а Кум не помещался. Пришлось отдавать команду Игорю, после чего наслаждаться, сидя у башни, звуками кракеновой метлы, охотящейся за матерящимся фамильяром.
Жить было не просто хорошо, жить было великолепно! Даже появившаяся на празднике жизни эльфийка ничего не испортила, а очень уютно, по-домашнему, ворчала, сидя на туше лежащего на боку быка. При этом она распутывала захваченного метлой кота, но и сама понемногу отхлебывала из налитого стакана. Я лежал, улыбался, глядел на вечеряющее небо, чувствуя, что вот оно. Вот апофигей всего, к чему я когда-либо стремился. Покой, скука, мелкие радости жизни.
Лепота!
На последнем слоге этой пьяной мысли ворота в моем частоколе снесло нафиг, а на их месте воздвиглась длинная, худая и очень сердитая фигура крайне легендарного эльфа, мудреца, историка и сказителя. Ко мне в гости заглянул сам Эфирноэбаэль Зис Овершналь. Мудрец, колдун, сын богини, товарищ и брат честным эльфам, любитель драконов (осуждаем!), и просто очень ленивый тип.
Отрыгнув с привкусом вина и печеного дракона, я вяло помахал ему рукой, приветствуя родственника на своей скромной земле.
Почему-то он рассердился еще сильнее.
  
Глава 2
 
Враг неведом
 
— А чего Лючии не пожаловался? — вопрос был очень актуален, но, тем не менее, раздражал.
— Во-первых… — я строго уставился правым фингалом на спрашивающего, — … я не стукач! Во-вторых, когда тебя топит в кадушке с маринадом свирепый легендарный мудрец, на отвлеченные темы особо не подумаешь! У меня была борьба за плавучесть.
— Гм, — Астольфо почесал свою нелегкую небритость, — Я в этом, конечно, мало понимаю, но легендарные мудрецы не топят родственников в кадушках с маринадом. Просто так. Они обычно говорят ртом, хотя бы сначала.
— Может быть, до этого момента, Эфирнаэбаэль немного выпил, — признался я, прикладывая тряпку с замотанным в неё льдом к левому глазу, — Но не в этом суть, она в том, что он закусил. А когда узнал, чем закусил, то вот тогда случилась кадушка… Что с него взять. Заскорузлый эльф.
— Дела… а ко мне-то ты чего пришёл? Помощь нужна? — свежеиспеченный барон второй раз почесал небритую щеку, а потом просительно заморгал очень невыспавшимися глазами, — Я, конечно, всё брошу, но…
— Тихо, не жужжи, — погрозил я пальцем небритому щебеталищу барона, — Тут я сам разберусь. У нас другая тема. В Дестаде стало неспокойно, какие-то левые люди подбираются к нашим складам. Пока к моим, но ты чуешь, чем пахнет, да? Надо поузнавать. В общем, придётся немного вспомнить бандитское прошлое…
— Ты меня сам в бандиты определил! — тут же злобно прогавкал молодой человек, болезненно помнящий свои приключения в портовом городе.
— Вот и пригодится, — невозмутимо ответил я, — Не ссы, я тебе еще и доппеля пришлю, как в норму приду. Нужно разобраться, откуда ветер дует. Пока ни одной бутылки не украли, но шевеления идут уже давно. Как бы нам всю операцию не похерили…
Эти вести мне прислали из Пазантраза, так что их надежность была довольно высокой. Гоблины не могли свободно шататься по улицам города, где с недавних пор сильно не любили волшебные расы, так что маги Конклава оперировали наемными работниками, да своим младшим партнером, Мойрой Эпплблум, которую пиратские старички окрутили по всем статьям.
Как? Да элементарно. Пять дедов, сидящих в подземном городе, буквально окруженные волшебными гоблинами-колдунами, с легкостью взяли на себя все задачи, стоящие и встававшие перед алхимической лавкой Эпплблум. Развязали ей руки, позволили жить светской жизнью, причем дорого и богато. Наша юная блондинка слопала червяка, крючок, засосала всю леску и надгрызла удилище, тут же опрометью кинувшись в мир нормальных людей. Конклав лишь усмехался в усы и бороды, крутя блондинкой так, как им хотелось, а мы, то есть другие уважаемые партнеры Пазантраза, даже и пальцем не шевелили, чтобы что-то изменить. Зачем? Что лучше, посредственный алхимик или целиком преданный тебе агент, вхожий во все знатные дома портового города?