Пленница в Рождество (ЛП)

Это тот человек, который следил за мной?
Значит, все-таки это был не сон.
— Ты проснулась, - тихо говорит он, прислоняясь к дверному косяку и засовывая руки в карманы.
Я сглатываю комок в горле и киваю, не в состоянии сейчас произнести ни слова. Николас замечает мое потрясение и подходит, чтобы присесть передо мной.
— Что случилось, любимая?
Я смотрю глубоко в его глаза и пытаюсь разобраться во всех своих чувствах.
  
— Я … в замешательстве, - тихо говорю я, мой голос хрипит от непривычки.
Он приподнимает бровь идеальной формы, сам выглядя смущенным.
— Почему?
Я жестом указываю между нами.
— Это. Ты. Я проснулась, думая, что все это сон, и на мгновение была разочарована, что так оно и было.
— Но?
Я закрываю глаза и вздыхаю.
— Но, когда ты вошел, и я поняла, что это был не сон, я испытала…
— Испытала облегчение? – Он заканчивает. Я киваю. — Да, именно это я почувствовал, когда подобрал тебя на обочине дороги и понял, что ты все еще дышишь.
Я смотрю на него.
— Правда?
Он кивает.
— Конечно. Какое-то мгновение я продолжал думать о том, насколько другой была бы моя жизнь без тебя, и когда я увидел, как поднимается и опускается твоя грудь, я понял, что хочу дать тебе то, о чем ты просила. Вернуться домой.
— А что насчет Келли? – Тихо спрашиваю я.
Черты его лица застывают, и на мгновение я подумываю сменить тему, но потом он говорит:
— Я не причинял ей вреда, если это то, о чем ты спрашиваешь. Но она больше не твоя соседка, и я собираюсь оставить все как есть.
Это безумие. Я даже не знаю, как реагировать на подобное заявление.
— Хорошо, но я думала, ты сказал, что мой дом был местом преступления. А как насчет полиции?
Николас одаривает меня ухмылкой, которую я могу описать только как волчью, и я внезапно жалею, что вообще задала этот вопрос.
— У меня есть … связи.
Внезапно мне становится холодно. Он опасен, и я знаю, что мне следовало бы с криком убегать прямо сейчас, но в нем есть что-то такое, что притягивает меня к нему; я не могу позволить себе уйти от него.
— Ты голодна? – спрашивает он, поднимаясь на ноги. Он протягивает покрытую татуировками руку, и его длинные изящные пальцы обхватывают мои, когда он поднимает меня. – Я уверен, что у тебя есть и другие вопросы.
Я усмехаюсь.
— Конечно, хочу.
Николас тянет меня к двери.
— Давай принесем тебе поесть, и я расскажу тебе все, что ты захочешь.
  
11
 
НИКОЛАС
Тейлор сидит за кухонным столом, подтянув колени к груди, и наблюдает, как я готовлю. Время от времени я бросаю на нее взгляд, отчего она краснеет и отворачивает голову. Я ухмыляюсь, переворачивая бургеры на сковороде.
— Что у тебя на уме, Тейлор? – спросил я.
Она смотрит на стол и задумчиво покусывает нижнюю губу, раздумывая, о чем спросить в первую очередь.
— Почему ты живешь в горах? Как ты живешь на горе? В гребаном замке? А где ты вообще живешь? Насколько мне известно, у нас здесь нет никаких замков.
Я хихикаю и достаю булочки из духовки.
— Я там вырос. Мой отец происходит из одной из богатейших семей Британии, и с детства он мечтал жить здесь. Он сказал своему отцу — моему дедушке — что хочет на свой десятый день рождения замок в Штатах, поэтому мой дедушка построил его для него.
Когда я заканчиваю готовить бургеры и раскладываю салат, я ставлю на стол наши тарелки и бутылку вина и сажусь рядом с Тейлором.
— Строительство заняло почти десять лет, но как только оно было закончено и обставлено мебелью, мой отец собрал все, что у него было, и переехал сюда. Он всегда любил сказки, и после путешествия сюда в детстве он влюбился в это место и понял, что хочет иметь здесь дом.
Тейлор улыбается и наливает вино в наши бокалы.
— Итак, откуда взялся твой акцент? – с любопытством спрашивает она, когда я откусываю кусочек бургера.
— Когда моя мама забеременела, мой отец решил, что хочет растить меня в Лондоне. Я жил там до пятнадцати лет, пока не заболел мой отец. Он передумал там жить, поэтому вернулся сюда, и с тех пор я живу здесь.
Тейлор кивает и спрашивает, доедая салат:
— Где твоя мама?
Я замолкаю на мгновение, медленно потягивая вино. Острая боль пронзает меня при мысли о ней.
— Она умерла в прошлом году. Перед Рождеством.
Тейлор откладывает вилку и берет мою руку в свою, рисуя маленькие круги на костяшках моих пальцев.
— Прости меня, - шепчет она.
Я наклоняюсь и нежно целую ее.
— Спасибо тебе, любимая.
Вместо того чтобы задавать новые вопросы, мы заканчиваем трапезу в уютной тишине, прежде чем перейти в гостиную. Я сажусь на диван и сажаю ее к себе на колени, пока мы смотрим, как за окном падает снег. Мы сидим так долго, что я начинаю чувствовать, что засыпаю, но потом Тейлор спрашивает:
— Почему я?
— Ммм? – Сонно спрашиваю я.
Она пересаживается у меня на коленях так, чтобы оказаться лицом ко мне.
— Что заставило тебя выбрать меня?
Я запускаю пальцы в ее кудри и подношу их к своему носу, глубоко вдыхая.
— Ты выглядела такой грустной, – тихо говорю я, — и я хотел как-то утешить тебя. Когда я узнал, что твоя мама заболела, я понял, что мне нужно все время быть рядом с тобой.
Ее карие глаза изучают мое лицо.
— Как ты узнал, что мама больна?
Любимая, у меня камеры и микрофоны по всему твоему дому, в твоей машине, на твоей работе, в кабинете твоего врача, в кабинете врача твоей мамы… – Тейлор поднимает руку, останавливая меня.
— Ладно, я поняла.
— Прости, если это пугает тебя, Тейлор, но ты должна понять, что я не из тех, кто умеет нормально любить.
Она наклоняется и проводит ногтями по моей шее сзади.
— Ты любишь меня?
Я киваю и целую ее в висок.
— Да. И я знаю, что ты не чувствуешь того же, но я хочу, чтобы ты знала, что я никогда тебя не отпущу. Ты не можешь принадлежать никому другому — ты моя.
Прежде чем у нее появляется шанс сказать что-нибудь еще, я яростно прижимаюсь губами к ее губам.
  
12
 
ТЕЙЛОР
Я постанываю в рот Николасу и практически растворяюсь в нем; его губы такие мягкие и нежные рядом с моими. Он сжимает мои бедра и разворачивает меня так, что я оказываюсь верхом на нем. Я ахаю, когда мой чувствительный клитор упирается в огромную выпуклость, скрытую под его брюками. Он понимающе ухмыляется и быстро раздевает меня, прежде чем уложить на спину.
— Такая красивая, – бормочет он, глядя на меня сверху вниз с таким желанием в глазах. Я никогда раньше не испытывала такой потребности от мужчины. У меня никогда раньше не было настоящих отношений, поэтому я не привыкла, чтобы на меня смотрели так, как сейчас смотрит на меня Николас.
Мои щеки пылают, когда он раздевается сам, его глаза не отрываются от моих. Я прикусываю нижнюю губу и поджимаю ноги, чтобы не натворить беспорядка на диване.
С веселым блеском в глазах Николас опускается на меня сверху и раздвигает мои ноги. Я обвиваю ими его талию и притягиваю к себе, наслаждаясь ощущением его твердого тела на мне. Я оценивающе провожу руками по его татуированному торсу и провожу ногтями по их контурам.
Николас хватает свой член и медленно входит в меня. Я уже настолько влажная и нуждаюсь в нем, что это не требует никаких усилий.Мы встречаемся взглядами и вздыхаем от удовольствия.
  
Черт, он чувствует себя потрясающе.
Я притягиваю его голову к себе и просовываю свой язык ему в рот. Не дожидаясь, пока я привыкну к нему, он начинает трахать меня.
Мои глаза закатываются, когда его толстый член трется об это чувствительное местечко внутри меня, и я так возбуждена, что чувствую, что кончу в любую минуту.