Исход благодати (СИ)

Кеан заставил нескольких лекарей палаццо вместе с имперскими алхимиками, сопровождавшими Линшеха, разбираться, что за яд послужил причиной смерти. Их вердикт был неожиданным.
— Ночной Принц, — констатировал алхимик, озвучив коллегиальное решение. — Очень опасный, но сложный в изготовлении яд, редко встречается в южных широтах…
Откладывать похороны и дальше было бы проявлением неуважения к сосуду, и Кеан нехотя дал отмашку готовить тело к погребению. Все равно больше ничего покойник, увы, не мог ему поведать. Кеан ни на шаг не приблизился к поимке виновного. Что-то явно ускользало от его внимания, и утомленный разум отказывался складывать отдельные фрагменты в четкую картину. Он был словно переполненный сосуд, ему срочно нужно было опустошиться.
Ближе к вечеру ноги сами вернули его в Протекторат. С кухни уже доносились запахи ужина и крики главного повара. Рыцарь оставил Гора у коновязи, а сам направился в купальни. В это время здесь было почти безлюдно, и несколько лампадок бросали отблески на потертые мозаичные картины по стенам. Девушки набирали воду в фонтане, собирали апельсины или сидели у воды, румяные, обнаженные, хорошенькие. Кеан находу расслабил шнурки кирасы, скинул одежду, оставив лишь красную маску на загорелом лице.
Он любовался спиной обнаженной девушки, что стояла по пояс в воде, с маленьким кувшинчиком в руках, из которого текло ароматное масло прямо в покрытую мозаикой ванну. Кожа смуглая, словно полированное дерево, точеные формы, небрежно собранные на затылке волосы, изящная длинная шея. Услышав его, она обернулась. Темные выразительные и немного несимметричные брови, под которыми вырисовывались карие глаза, маленькие пухлые губы. Грудь чуть колыхнулась от движения, тихо звякнул железный ошейник на шее.
Кеан не мог оторвать глаз от ее красоты. Она недавно стала Сестрой Отдохновения. Кеан не знал ее настоящего имени. Для него и для всех остальных она была сестрой Настурцией, собственностью Протектората.
Девушка поставила кувшин маслом на пол и медленно вышла из воды, словно желая, чтобы он полюбовался влажным блеском ее кожи, пока она приближается. Маленькие мягкие ладони скользнули по его груди, остановившись на небольшом крестовидном шраме пол правым соском — единственном напоминании о тяжелом ранении. Губы зовуще приоткрылись, и горячая ладонь потянула Кеана в купальню, прямо в надушенную воду. Он погрузился в аромат розового масла и позволил рукам блуждать по утомленным мышцам. Влажное тело прижалось к нему сзади, мягкие холмики скользнули вдоль лопаток, горячие губы обжигали плечи, и ее густые волосы волной рассыпались по груди рыцаря, набухая от влаги. Изящные пальцы посчитали ребра мускулистого торса, такого же смуглого, как и кожа девушки, плавно опустились на плоский сухой живот и ниже, к затвердевшему от желания члену. Как же это было приятно и как же ему этого не хватало. Несколько секунд, и Настурция уже властвовала над его вставшей плотью, гладя, целую и прикасаясь пухлыми губами, пока парень не сграбастал ее и не примял прямо к прохладному мокрому кафелю. Девушка податливо устремилась к нему. Большие карие глаза под густыми ресницами, приоткрытый чувственный рот, в который он впился, гибкие ноги, что переплелись за его спиной, и влажный жар ее лона, в которое он жадно погрузился — все это заставляло его судорожно двигаться все быстрей и быстрей, спеша выплеснуть из себя эти утомительные душные дни вместе с семенем. Она таяла под ним смуглой льдинкой, извиваясь и потворствуя его желаниям. Смуглая ладонь погладила Кеана по лицу, пальцы прошелестели по ткани маски…
— Хм… Я не помешаю?
Кеан вздрогнул от неожиданности, отстранившись от девушки. Та ужиком вывернулась из-под него, подхватила кувшинчик с маслом и убежала в один из темных порталов.
Кассий! Кеан прожег мужика, оторвавшего его от удовольствия, недовольным взглядом. Крепкий, с курчавыми волосами на груди и густой черной щетиной, он фамильярно нежился в соседней ванной. Как можно было его не заметить? Все внимание отвлекла на себя Настурция. Кеан шагнул в купель приятеля, скорчив недовольную физиономию. Кассий же наоборот, подрагивая от беззвучного смеха, глотнул из серебряного сосуда.
 
— Что смешного? — прорычал молодой протектор. — Нельзя было сразу сказать?
— Как можно! — насмешливо ответил бородач. — Пропустить такую… ик…сцену страсти!
Кеан поморщился:
— Кас, ты опять пьянствуешь? Что на это скажет отец Симино?
Собеседник бултыхнул жидкостью в кувшине:
— Ты ошибаешься, приятель. Я трезв как праведник, а это… это масло. Виноградной косточки.
И он раскрепощено заржал.
Кеан снисходительно улыбнулся. Отчитывать этого черного медведя — только попусту тратить время. Одному только Благому известно, как Кассий дослужился до своей багровой маски, учитывая постоянные проблемы с дисциплиной, пререкания и бесконечные пьяные выходки. Почему его оставили, дав эту странную и даже унизительную в чем-то кличку? Это ж надо, чтобы протектора назвали не в честь святого, а в честь любимого пса Благого. Сам Кассий на это не обижался и только с усмешкой повторял, что он и есть пес, только двуногий, и поэтому обязан оправдывать звание животного.
— Поосторожней с вином, так и утонуть в ванной можно, — фыркнул Кеан. — Что за убогая была бы смерть!
— Такая же убогая, как и быть застигнутым врасплох голой девкой, — внезапно совершенно серьезным тоном ответил чернобородый.
Кеан внимательно посмотрел на приятеля. К чему он клонит?
— Я давно отметил, как ты увлекся этой новой бабой… как ее там… сверх положенного…
Парень почувствовал раздражение, но скрыл за напускным равнодушием:
— Не понимаю, о чем ты? Разве они не нужны нам, чтобы утолять свои естественные потребности?
Положив локти на край купальни, Кассий хлебнул из кувшина:
— Думаешь, это незаметно? Как плывет твой взгляд, стоит тебе взглянуть на нее? Каким ты становишься вдруг шелковым и… глуповатым?
— Глуповатым? — возмутился Кеан.
— Ага, — Кассий сделал еще один глоток. — Ты напрочь забыл о маске, малой. Она могла стянуть ее с тебя… шантажировала бы потом…
Кеан снова вспыхнул, но крыть ему было нечем. Он действительно так увлекся ею, что позабыл об осторожности. Да как можно думать о чем-то, когда под тобой такая женщина?
— Закон Благодати не просит от нас целибата, но требует хранить в своем сердце только священные постулаты, а женщины нужны только для продолжения рода, больше они ни на что не годны, — Кассий сделал еще один затяжной глоток и откинул волосы со лба. — Это всего лишь две сиськи, щель и гладкое лицо. Не стоит наделять ее душевными качествами, выкинь свои симпатии из головы…
Кеану хотелось прямо сейчас набить ему морду, но, во-первых, он не был уверен, что сможет побить здоровяка, а во-вторых, в его словах была горькая правда. Он действительно увлекся Настурцией, и это могло плохо для него кончится. Страницы назидательных романов пестрят историями о том, куда рыцарей заводит любовь к женщине.
— Хорошо, я подумаю над твоими словами, — выдавил он наконец.
— Это хорошо! — Кассий размашисто похлопал друга по плечу, создавая шрапнели из брызг. — А сейчас расскажи, куда ты запропал так надолго. Что у тебя за дела?
В любой другой ситуации Кеан с удовольствием поделился бы с товарищем деталями, но отец Симино дал понять, что информация все еще секретна, даже для других членов ордена.
— Расследую одно убийство, — нехотя сказал парень. — Но, честно говоря, я зашел в тупик…
Он вкратце рассказал о своих успехах, опустив все имена и прочие детали, которые могли бы открыть Кассию секретную информацию. Тот очень внимательно слушал, вставляя между репликами парня редко “хм” и “угу”. После повисло непродолжительное, молчание, прерываемое только тихим плеском воды.
 
— Почему ты не пошел в Некрополь? — спросил вдруг Кассий.
— Что?
— Ну… в Соколиную Башню. Вряд ли это их рук дело, но лучшего консультанта по наемным убийствам не найти. Я сам ходил к ним однажды, и они навели меня на решение.