Злолушка против!
Оставив Николь на попечение графа Ридли и его семейства, мы покинули бальный зал. Пользуясь тем, что в коридоре было пусто, я тихо спросила:
– Мама, ты знала? Только честно.
– Риордан ничего мне не говорил, – покачала она головой. В голосе матери скользнула едва слышная горечь, которая тут же сменилась звенящей уверенностью. – Но он любит тебя не меньше, чем Николь, Лара, гордится тобой и никогда не заключил бы союз, который может тебе навредить.
– Я так и подумала, что он исключительно из большой отцовской любви решил выдать меня за его снежность Искигана, – поджав губы, бросила я.
Мать негромко рассмеялась удивительно мягким, серебристым смехом и ласково попеняла:
– Упрямица! Вы с герцогом похожи гораздо больше, чем тебе кажется. А что до лорда Аларика… Я не слышала о нём ничего дурного, Зларис. Уверена, что один из сильнейших боевых магов Легарии не станет опускаться до войны с собственной женой. Он тебя не обидит.
– Я не хочу за него замуж, – едва слышно шепнула я. – Терпеть не могу сугробы! И сугробов тоже. А он сухой, холодный и бесчувственный. – Не удержалась и буркнула: – В общем, Злолушка против!
– Ты успела это понять за один танец? – Уголки маминых губ совершенно точно подрагивали в улыбке. – Зларис, милая, я понимаю, что ты немного шокирована столь резкими переменами в судьбе, но это – приказ короля. Мы не можем с ним спорить.
Можем! Ещё как можем! Вот только последствия для рода окажутся плачевными… Я вновь вспомнила брошенную в лицо снежному лорду фразу «Воля монаршей семьи – закон» и стиснула зубы. Вот ведь ширрх! Напророчила, называется.
– А моя учёба? – выбросила я последний козырь. – Мне ведь осталось лишь пройти преддипломную практику и сдать выпускные экзамены. Может, свадьба всё-таки подождёт?
– Думаю, тебе лучше обсудить этот вопрос с его сиятельством, – после недолгого молчания произнесла мать. – Или с лордом Искиганом. Вряд ли он будет против, чтобы ты закончила учёбу.
Я ничего не ответила, но слова сиятельной герцогини зажгли в моём сердце огонёк надежды. И правда: брак ведь не означает, что мы с супругом обязаны жить под одной крышей. Вернусь в академию, а за полгода что-нибудь да придумаю. А даже если нет, по крайней мере, несколько месяцев мы с его снежностью будем жить дружно и счастливо, ведь Эсск ещё дальше от морозного Элерхейма, чем Ротерийский замок.
«А может, ещё удастся отговорить лорда Аларика от брака?» – мелькнуло в голове. Он дружен с кронпринцем, значит, для его рода королевская немилость будет не столь долгой, как для нашего: лэрт Джордан наверняка убедит его величество простить непокорному снежному лорду отказ жениться на назначенной невесте. И с отчимом я тоже непременно поговорю. Должен же он ответить «любимой» дочери, зачем вообще устроил эту аферу. В том, что дело далеко не только в прекращении старой вражды я не сомневалась. Его сиятельство Риордан Морган преследовал совсем иную цель и исключительно ради её достижения устроил этот брак. Любопытно, что же, по его мнению, я должна сделать. Разнести северное гнездо Искиганов по камешку, завершив то, что так и не удалось далёкому предку отчима? От этой мысли почему-то стало смешно. Мой дар был далеко не так силён, да и замок снежных лордов наверняка и не такое переживал. Но об этом я узнаю позже. А пока меня ждали снятие магических мерок и (какое горе!) возвращение в бальный зал. Я не имела права портить праздник Николь, который по прихоти… то есть, милости его величества неожиданно пришлось с ней разделить.
* * *
Поговорить с отчимом удалось ближе к полуночи, когда королевская чета покинула бал, тем самым давая негласное позволение расходиться и прочим гостям. Я к этому времени успела принять несколько десятков насквозь фальшивых поздравлений и пережить ещё два танца с женихом – что бы там лорд Аларик не думал о навязанном браке, о правилах хорошего тона он не забыл и не стал выставлять меня в неприглядном свете, исчезнув сразу после объявленной помолвки. Нам достались кадриль и вальс, и в этот раз танцевали мы молча. Я украдкой разглядывала будущего мужа, отмечая ровные чёткие черты лица, выразительный упрямый подбородок, убранные в низкий хвост иссиня-чёрные волосы. Снежный лорд был хорош собой, несомненно. Всё портили только глаза – холодный зеленоватый лёд без малейшего проблеска эмоций. Лэрт Аларик казался отстранённым, безукоризненно вежливым и насквозь холодным. Вот уж точно – сугроб! Я ничуть не ошиблась в первоначальной оценке. Очень хотелось сорвать с него маску равнодушия и дело было вовсе не в том, что я хотела произвести на него впечатление. Совсем не хотела. Это было не в моих интересах! А что сердце билось чаще, так исключительно от негодования и физических нагрузок, а не от того, что, повинуясь рисунку танцев, я раз за разом возвращалась в объятья горячих сильных рук. И уж тем более – не от мыслей о том, что уже завтра эти самые руки будут прикасаться ко мне далеко не так целомудренно… С полным, ширрх, на то правом! Да, знаю, благородной лэртис не пристало ругаться даже мысленно, но в этой ситуации удержаться было решительно невозможно!
Наконец вальс закончился, лорд Аларик вернул меня под опеку мамы и отчима и покинул бальный зал. Я требовательно взглянула на герцога, всем своим видом давая понять, что пришло время очень серьёзно поговорить. Его сиятельство не стал меня томить.
– Лэрт Витторио, – обратился он к будущему зятю, – не откажете в любезности, поухаживайте за лэри Эмелис и лэртис Николь. Нам со старшей дочерью необходимо кое-что обсудить, поэтому мы вынуждены покинуть праздник.
Граф Ридли охотно уверил, что оправдает доверие герцога, и лично у меня не было причин сомневаться. Кажется, лэрт де Алсо действительно любил Николь, а сияющее личико сестры подтверждало: чувства взаимны. Ну хоть кто-то будет счастлив в браке. Поймав вопросительный взгляд Николь, я улыбнулась ей так искренне, как только могла, давая понять, что всё в порядке. Не хватало ещё заставлять её переживать.
До отведённых нашей семье гостевых апартаментов (пройдоха-отчим и тут не оплошал, обо всём позаботился!) дошли в молчании. Начинать важный разговор в коридоре не хотелось, ведь в королевском дворце и у стен могли быть уши, а в покоях его сиятельство мог активировать один из артефактов, гарантирующих, что наша беседа останется приватной.
Войдя в гостиную герцог указал мне на одно из кресел, сам сел напротив и плеснул из стоящей на низком столике бутылки с несколькими сургучными печатями густой янтарно-красной жидкости в два пузатых бокала. Камень в перстне на его руке не изменил цвет, а по комнате тут же поплыл виноградный аромат с лёгкими ягодными нотками.
– О чём ты хотела поговорить, дочь? – как ни в чём ни бывало поинтересовался его сиятельство.
– О своей сегодняшней помолвке и завтрашней свадьбе, – таким же ровным тоном отозвалась я. И мстительно добавила: – Папенька.
– Согласен, сроки могли быть и побольше, – согласился герцог, поднося к губам бокал с вином. – Но его величество решил, что вражда между нами и Искиганами и без того затянулась. Уверяю тебя, корона щедро оплатила спешку, а свадебные торжества будут достойны нашего рода…
– Вы всё знали заранее, – перебила я. – Это решение было принято не сегодня.
– А я не говорил, что оно было принято сегодня, – благодушно отозвался его сиятельство. – Мы с его величеством почти год вели переговоры о браке одной из моих дочерей со снежным лордом, прежде чем достигли согласия в некоторых вопросах. Инициатором был король, если тебя интересуют подробности.
Я едва не задохнулась от возмущения. Целый год где-то в кулуарах решалась моя судьба и при этом «любящий» отчим и словом не обмолвился на этот счёт. Зато успел пристроить Николь, чтобы у короля не осталось соблазна настоять на браке снежного лорда с истинной Морган! Отнимать возлюбленную у своего племянника монарх ожидаемо не стал. Зато теперь понятна спешка: его величество опасался, что и вторая сестра, то есть я, заключит помолвку с кем-нибудь ещё, и его планы пойдут прахом. В самом деле, не станет же любящий отец мешать счастью дочери? Одновременно я восхищалась тем, как умело герцог разыграл выпавшие ему карты и наверняка вытряс из Дрейгона Седьмого немало привилегий для рода, и негодовала, что стала в этой игре разменной монетой.