Моя императрица (СИ)

Увидев это, князь Сергей усмехнулся. Одним движением он распустил завязки плаща на шее, и тот бесформенной грудой упал к его ногам. Сын его Вольдемар поторопился поднять плащ с сырой травы и вручил отцу шпагу, которую до того держал в руках. Князь очень умело и красиво покрутил ею, и мне отчего-то подумалось, что бой может оказаться не таким уж и простым, как я считал поначалу. Непохоже было, чтобы Глебов-старший имел какие-то проблемы с рукой. Во всяком случае сейчас она работала у него вполне исправно.
  
Между тем Кристоф вышел вперед и произнес торжественно:
— Итак, господа, по правилам дуэли я обязан спросить прежде, чем начнется бой: согласны ли стороны на примирение?
И не успел я открыть рот, как князь Сергей ответил Кристофу с недоброй кривой улыбкой:
— Стороны не согласны, молодой человек! А вас я попросил бы отойти с линии атаки, а то, не ровен час, и вас зацепим, да оцарапаем вашу нежную кожу.
Вольдемар тут же расхохотался, как будто эта шутка и впрямь вышла смешной. И был этот смех таким неприятным, таким вызывающим и даже злобным, что я почувствовал острое желание поскорее расправиться с папашей, а затем взяться и за сыночка. И уже пожалел, что накануне направо и налево раздавал обещания не убивать князя. Потому что мне вновь этого захотелось с удвоенной силой.
— Советую вам, Вольдемар, держать свой большой рот закрытым, — посоветовал я. — Здесь полно всякой летающей дряни и, не приведи господь, вы ею подавитесь!
— Я закрою свой большой рот не раньше вашего маленького, сударь! — с вызовом отозвался Вольдемар.
— Вам очень повезло, что сейчас я занят вашим батюшкой, и у меня нет времени на мелочь вроде вас, — тут же нашелся я.
— Мелочь вроде меня всегда к вашим услугам, — ответил Вольдемар со сладкой улыбочкой на тонких губах.
Был он ладно скроен, ростом почти с меня, а силушкой, так, пожалуй, и поболее вышел. Лицо имел до приторности сладкое, и мы с ним с самого детства друг друга недолюбливали. Был он мне неприятен. Впрочем, как и я ему, наверняка.
— Я это приму к сведению, — слегка поклонился я. И хотел добавить еще что-нибудь едкое, но тут вмешался князь Сергей, которому, видимо, надоело выслушивать наши препирательства.
— Может быть, вы уже перестанете болтать, и мы займемся наконец делом? — прервал он меня. — Или вы дожидаетесь, пока солнышко не начнет клониться к закату?
— Вы правы, сударь, — я отсалютовал ему шпагой. — Пожалуй, начнем…
  
Глава 27
 
Что случается, когда день не задался с самого утра
 
Вольдемар и Кристоф немедленно отошли от нас подальше. Я принял стойку, направив острие шпаги на своего противника. Но князь не торопился повторять моих действий. Всем своим видом он выказывал презрение. Небрежно удерживая шпагу за навершие рукояти, он медленно пошел мне навстречу. Если он не был заговоренным, то должно быть имел сильную склонность к самоубийству, коли уж осмеливался вести себя так на дуэли. Не дай я вчера обещания Лизаньке с Бориской не убивать его, он был бы уже мертв. Ну, или же был на полпути к встрече с богом, потому как держать открытой грудь, когда на нее направлена шпага противника — верх безрассудства.
— Князь, вам следует защищаться, — напомнил я. — Мне не хотелось бы прослыть убийцей стариков из-за того, что вы вдруг позабыли, как следует держать шпагу.
Князь Сергей рассмеялся и от смеха этого мурашки поползли у меня по спине. Наверное, так смеется человек, привыкший убивать и получивший очередной шанс заняться своим кровавым делом.
— Вам не о чем беспокоиться, молодой человек, для подобных слухов не будет оснований, — заверил он. — А вот вас следовало бы проучить за стремление лезть не в свои дела.
— Лезть не в свои дела — мои служебные обязанности, сударь, — ответил я.
— Что ж, тем хуже для вас!
Князь вдруг весьма резво подкинул шпагу, перехватил ее за рукоять и моментально атаковал. Это произошло столь стремительно, что я успел отреагировать только в самый последний момент. С трудом отразив атаку, я отступил и одобрительно покачал головой.
— А вы не зря ели свой хлеб, командуя драгунством, — заметил я. — Напора и умения у вас не занимать. Осталось только выяснить насколько хватит выносливости. Вы же знаете, князь: когда иссякает выносливость, тогда и от напора толку немного…
И я атаковал. Сталь зазвенела, ублажая слух. Князь рассудительно отступил, умелыми блоками несколько остудил пыл моей атаки, а затем контратаковал. Теперь уже я вынужден был отступить, с трудом отбивая то один выпад, то другой.
Да, князь был хорош, что и говорить! Он нисколько не бахвалился, когда уверял меня, что вызывать его на дуэль — плохая идея. Он действительно являлся большим мастером владения шпагой. И взять его нахрапом вряд ли было возможно. Единственное, на что я делал серьезную ставку, так это все же на его выносливость. Вернее, ее отсутствие. Все-таки, он был человеком в возрасте и, несмотря на весь свой опыт и умение, вряд ли смог бы выдержать бой сколько-нибудь продолжительное время.
Я думаю, потому-то он и ринулся в атаку столь стремительно, что рассчитывал поскорее поставить точку в этом вопросе. А значит, лучшей тактикой для меня будет его постепенное изматывание, без рискованных атак и выпадов. И уж тем более — никаких финтов! Уверен, что на каждый из них у него имеется неплохой ответ, который может мне дорого обойтись в итоге.
Рассудив подобным образом, я усилил давление на князя, чтобы не дать ему возможности перевести дух. Я старался держать его в постоянном движении, чтобы сердце его колотилось на пределе возможности, но порой все же сбивал его с ритма.
Князь, однако, держался молодцом. Похоже, он прекрасно знал меру своей выносливости и старался контролировать мой напор. Постепенно он выбрал неплохую для себя позицию на небольшом пригорке, спиной к березе, и близко меня к себе не подпускал. Один раз он даже смог зацепить мне левое запястье, и хорошо еще, что сделал он это лишь самым острием шпаги, на пределе выпада. Так что рана получилась небольшой, кровь лишь проступила яркой линией, да так и остановилась, больше не вытекая.
Однако, я тоже нанес князю некоторый урон. Моя шпага распорола ему камзол, справа чуть выше пояса, и со временем я заметил, что ткань в этом месте пропиталась чем-то темным. Пятно было хоть и небольшим, но рана под ним определенно имелась, хотя князь и делал вид, что вовсе ее не замечает.
Тогда я решил немного ускорить события. Намеренно раскрылся, выманил князя на себя, а затем стремительным броском занял его позицию у березы на пригорке. И сразу пошел в атаку, отчаянно рубя то справа, то слева. То справа, то слева. Справа, слева…
Князь, к чести его сказать, отбивал мои удары без особого труда, но к концу атаки я, к своему вящему удовольствию, заметил, что на лбу у него выступили крупные капли пота. Они потекли вниз, пропитали наполовину седые брови и вскоре стали натекать и на глаза. Это очень ему мешало и сильно отвлекало от боя. Ему дважды пришлось смахивать пот с глаз, и если в первый раз я ему это простил, и лишь взял на заметку, но когда он поднял свободную руку во второй раз и на долю мгновения зажмурился, утирая глаза, я нанес молниеносный удар.
Убивать его я, разумеется, не собирался, хотя для этого сейчас был самый подходящий момент. Можно было бы и в живот шпагу воткнуть, и тогда конец бы пришел князю. Не мгновенный, но от этого лишь более мучительный. И соблазн был очень велик, но я все же совладал со своими желаниями и вогнал острие клинка Глебову в бедро. Пальца на три, не меньше. Одернул шпагу и сразу же отскочил, в ожидании реакции.
  
А князь в первое мгновение даже не вскрикнул, только наморщился и прошипел какие-то проклятья в мой адрес. Сделал быстрый шаг в моем направлении, но сразу же застонал и присел на одно колено.
Я не двигался, хотя стоял всего в паре шагов от него. А в голове у меня мелькнула мысль, что если бы не мои обещания, то я с легкостью мог бы прикончить князя прямо сейчас.