Моя императрица (СИ)
— Чудесный! Чудесный экипаж, ваше императорской величество! — Гаврила с криком кинулся к лошадям. — Усаживайтесь, усаживайтесь Христа ради! Тут и подушечка под попу вашу имеется!
Григорий Орлов моментально подал государыне руку и помог ей взойти в экипаж. Я в свою очередь то же самое проделал с камер-фрейлиной Голицыной, получив от нее в ответ благодарственный наклон головы, изрядно приправленный самой многозначительной улыбкой. И снова я почувствовал неприятный укол в сердце: в скором времени мне предстоял не очень приятный разговор с Екатериной Дмитриевной, а я не был к нему готов совершенно. Ну не имелось у меня опыта в беседах такого толка!
Как бы невзначай я покосился на Катерину: не заметила ли она многозначительную улыбку камер-фрейлины в мой адрес? Но, кажется, она ничего не заметила. Или же ей просто было глубоко плевать на все улыбки всех камер-фрейлин мира. И эта мысль меня почему-то задела. Горазда проще мне было полагать, что она не увидела этой улыбки, а если и увидела, то не поняла ее значение, нежели знать, что Катерина все подметила и все поняла, но осталась к этому равнодушна.
Такие вот меня терзали чувства…
Усадив всех дам в экипаж, мы неторопливо направились в сторону дороги, и уже вскоре вышли на ее, хорошо укатанную и совсем не тряскую. И это было хорошо, потому как в положении Марии Николаевны совсем некстати была бы лишняя тряска. Никакой пользы для будущего наследника в этом нет. Уж лучше пешком.
Впрочем, Гаврила вел лошадей очень аккуратно и неторопливо. Мы с Кристофом, да Григорий с Федькой шли вровень с экипажем и нисколько не отставали, по пути даже умудряясь переговариваться с дамами.
До имения Светозары было рукой подать, версты три, не более. Мы проследовали вдоль хлебного поля, обогнули лесной колок, а когда вышли к речке Польке, которая где-то далеко-далеко впадала в озеро Ильмень, то увидели и мосток через нее. И сердце у меня возликовало, потому что в этом месте находилось мое имение. И хотя и побывал я здесь не так давно, но произошло за эти дни столько всякого, что теперь мне казалось, будто случилось это едва ли не год назад.
Никто из родных не был оповещен о моем прибытии, потому никто и встречать не вышел. Но когда наша свежевыкрашенная двухэтажная усадьба уже показалась в поле видимости, какая-то местная девка (кажись, звали ее Фроськой) замерла посреди дороги и уставилась на нас, приставив ладошку к бровям. А потом видать признала меня, потому как подпрыгнула зайцем и бросилась бегом к дому с диким криком: «Барин приехал! Барин приехал!»
— Это ты, что ли, барин тут? — поинтересовалась у меня Катерина из экипажу.
Я дважды кивнул, улыбаясь все шире.
— На самом деле я просто наследник, а хозяйствует здесь ныне матушка моя Настасья Алексеевна, да сестрицы мои…
— В самом деле? — вмешалась в разговор Мария Николаевна. — Вы привезли нас в собственное имение, Алексей Федорович? Это очень благородно с вашей стороны! Надеюсь, ваши родные не будут иметь ничего против столь многочисленных гостей?
— Напротив, ваше величество, для них большая честь принимать вас в своем доме! — заверил я императрицу.
— А нас? — не очень кстати спросила Катерина.
Но Мария Павловна избавила меня от всяких объяснений, сама ответив на это вопрос:
— Милочка, вам совершенно не о чем беспокоиться. С этой минуты я принимаю вас в штат моих фрейлин, и вы имеете полное право сопровождать меня в моих поездках… Екатерина Дмитриевна, вы слышали мое повеление?
— Да, ваше величество, все слышала, — подтвердила Голицына. И слегка подавшись вперед, как-то по-новому взглянула на Катерину. Улыбнулась, но эта улыбка показалась мне просто дежурной, какой-то слишком придворной. — Разрешите поздравить вас, фрейлина Романова.
— Благодарю вас, — отозвалась Катерина. — Однако зовите меня просто Катериной.
— С удовольствием. А вы зовите меня просто… Екатериной!
Они обе рассмеялись. Императрица им вторила.
— Я полагаю, что так будет удобнее и самому камер-юнкеру, — пояснила она, взглянув на меня с коротким наклоном головы. — Уверена, что ваши родные, Алексей Федорович, пока еще не курсе, что в вашем столичном доме вместе с вами проживает некая незнакомая им дама. Которую к тому же все считают вашей кузиной. Поэтому я предлагаю представить вашим родным Катерину… э-э-э…
— Алексеевну, — подсказал я.
— … представить Катерину Алексеевну в качестве моей фрейлины. Тем более, что отныне это действительно так. Во всяком случае, на время нашей вынужденной поездки.
— Благодарствую, ваше величество, — ответил я с поклоном. — Вы всего лишь парой слов решили для меня весьма большую проблему.
Тут мы въехали во двор усадьбы и остановились. На крыльцо вышли матушка и Олюшка с Лизанькой. За спинами их маячила Фроська. Младшей Санечки нигде не было видно, должно быть отлучилась куда-то.
Мне показалось, что матушка смотрит на меня и моих спутников с некоторым беспокойством. Оно и понятно: всегда тревожно, когда той сын внезапно возвращается в родное гнездо без всякого на то уведомления, к тому же в сопровождении большого количества незнакомых людей. И чтобы не дать этому беспокойству развиться до неприятных размеров, я вышел вперед и с широкой улыбкой раскинул руки в стороны.
— Прошу простить меня, матушка, что не успел предупредить о своем прибытии! — воскликнул я с наигранной радостию. — Сборы вышли нежданными, и уже не было никакого смысла посылать письмо с уведомлением.
Но никакими улыбками матушку мою было не пронять. Ни один мускул на ее красивом лице не дрогнул, она лишь прищурилась слегка, изучая моих спутников, а затем медленно спустилась по ступенькам крыльца. Я подошел, она весьма торопливо троекратно поцеловала меня, но при этом не отводила прищуренных глаз от экипажа, откуда Кристоф с Орловым уже помогали сойти наши дамам. Рядом бестолково суетился Федька, предчувствуя, должно быть, что скоро могут угостить водкой.
— Поясни-ка мне, Алексей, кто все эти люди? — шепотом спросила матушка. — И с какой такой целью они прибыли в наше имение? Признавайся: по принуждению чьему ты явился сюда, или же по собственной воле? Не пора мне кликнуть мужиков с вилами?
И матушка вдруг приставила к губам два пальца и свистнула так залихватски, как у меня никогда не получалось, как бы я не старался. И в ответ на этот свист из-за дома немедля показалось несколько крепких мужиков. С вилами, правда, был только один, а остальные с деловитым видом просто закатывали рукава.
И тогда я рассмеялся.
Глава 16
Дворянское гнездо. Большое дворянское гнездо
Да, я рассмеялся, и постарался сделать это как можно непринужденнее, чтобы развеять все сомнения моей подозрительной и такой проницательной родительницы. Материнское сердце сразу же почуяло неладное в этом визите. Визите, которого, как она полагала, не должно было быть вовсе.
— Воля моя собственная, матушка, — ответствовал я, взяв мать за руки. — Но надобность служебная. И гости со мной прибыли совсем не простые.
Тогда матушка сделала знак мужикам, чтобы те стояли на месте. Они мгновенно ей повиновались. Она решительно отодвинула меня в сторону и неспешно проследовала к экипажу, не отводя взгляда от императрицы. И по мере приближения, глаза ее расширялись. Казалось, что она не верит увиденному ими. А потом и вовсе замерла в изумлении. И тогда Мария Николаевна сама шагнула ей навстречу.
— Настасья Алексеевна, голубушка! — государыня приобняла матушку за плечи и коснулась ее щеки своей. — Если мне не изменяет память, то виделись мы с вами лет эдак пять тому назад, на балу по случаю тезоименитства государя, супруга моего невинно убиенного.
— Уже дошли и до нас эти страшные вести, ваше величество, — отозвалась матушка, вновь обретя дар речи. И низко склонилась перед государыней. — Сосед наш, князь Глебов, получил эту весть от сына своего старшего, Владимира, прибывшего из столицы на почтовых без всякого продыху. Изначально мы и верить в это не желали, но княжич заверил, что все это истинная правда. Я и высказать не могу вам всего своего сочувствия! Сама лишилась мужа преждевременно, и знаю, насколько тяжело принять это.