Штрафной удар в сердце (ЛП)

— Блять, какая хорошая девочка, — простонал я, наблюдая, как она трахает пальцами свой рот, пробуя на вкус свое возбуждение. С каждым крошечным хныканьем я становился все тверже, а мой язык немел от желания облизать ее тело. — А теперь коснись этого ненасытного клитора, солнце.
Ее пальцы издали влажный звук, когда она вытащила их изо рта. Слюна блестела на ее торсе, когда она провела рукой по телу, а затем снова погрузила ее между ног. Маленький стон раздался в телефоне в тот момент, когда она обвела рукой свой клитор, и мой член дернулся в руке. Эти звуки были лучше любых возгласов толпы.
  
Я подстроился под ее темп, желая увидеть, как она снова развалится на части, даже если на этот раз я не смогу сам довести ее до оргазма.
— Вот так, малышка, — сказал я, наблюдая, как другая ее рука поднимается, чтобы сжать соски.
Глаза Ари распахнулись, ища мои.
— Ты тоже это делаешь? — вопрос вырвался прерывисто, но в нём явно звучала нотка уязвимости.
— Я прямо здесь с тобой, дорогая, — я наклонил телефон, чтобы она видела, как моя рука работает над членом, затем опустил ниже, чтобы пощупать за яйца, и мы оба простонали.
Мой взгляд был прикован к ее пальцам, завороженный тем, как они кружат и погружаются, стремясь к кульминации.
Она была близка. Мы оба были близки.
Волна желания пронзила позвоночник, когда я вспомнил, как в прошлый раз кончил на её тело.
— Черт, мне нравится смотреть, как ты трогаешь себя, — сказал я. Уголок ее рта приподнялся. — Если бы я был там с тобой, я бы лизал и сосал твою нуждающуюся киску. Растягивал бы и наполнял тебя своими пальцами, — я ускорил темп, подстраиваясь под ее бешеные движения. Ни один из нас не мог продержаться дольше.
— О, боже, — застонала она, закрыв глаза, покачивая головой вперед-назад.
— Открой эти прекрасные глаза, малышка, — я улыбнулся, когда она повиновалась. — Хочу посмотреть, как ты кончаешь, как твои пальцы покрываются влагой…
Её рот приоткрылся, моё имя сорвалось с её губ, когда она достигла пика. Одного звука её удовольствия хватило, чтобы и меня накрыло. Сперма растеклась по низу живота, но в голове я представлял, как она капает на её киску и как она слизывает все с пальцев.
Блять.
Если я так себя чувствовал, когда ласкал Ари, то мне нужно было узнать, каково — быть глубоко в ней. Чувствовать, как ее киска обхватывает мой член, вся такая мокрая и теплая. По правде говоря, я могу и не пережить этого.
Здесь лежит Далтон. Убитый слишком офигенным сексом.
— Земля вызывает, Тэтчер. Ты все еще с нами?
Голос Ариэллы вырвал меня из послеоргазменного тумана. Её ленивая улыбка говорила, что она в том же блаженном состоянии. Мне нравилось, что она всё ещё полностью открыта. Часть меня боялась, что она снова закроется. У неё была привычка убегать, когда мы становились слишком близки, но это нормально. Я буду преследовать её, пока она не будет готова остановиться.
— Умер и попал на небес, — я нахмурил брови. — Нет, это не может быть правдой. Если бы я был на небесах, ты бы лежала со мной в постели.
Она закатила глаза, пытаясь скрыть смех.
— Ну что, я заслужила узнать, как включить этот душ?
— О, детка, ты заслужила все, что захочешь после этого, — сказал я, любуясь тем, как розовеют ее щеки. — Все не так уж сложно. Одна ручка — для температуры, другая — для смены режима, а третья — для смены интенсивности режима. Сейчас я посмотрю, как ты их включишь.
Звук воды и её радостный вскрик донеслись из телефона.
Она снова появилась в кадре, её рот несколько раз открылся и закрылся.
— Честно, я не знаю, как правильно закончить такой звонок.
Я рассмеялся.
— Ты спрашиваешь не того человека, потому что я никогда не делал ничего подобного.
— Мне нравится знать, что я первая, — сказала она с улыбкой, переминаясь с ноги на ногу.
— Единственная. Ты будешь единственной, Ари.
  
ГЛАВА 38
 
АРИЕЛЛА
ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО САМАЯ ЛУЧШИЙ PAN DULCE — ЭТО КОНЧА42 С РОЗОВЫМ САХАРОМ. (ЕСЛИ ТЫ НЕ ПОНЯЛ, ТЕБЕ СРОЧНО НУЖЕН ДРУГ-МЕКСИКАНЕЦ)
Бледно-розовая коробка с pan dulce балансировала у меня на руке, пока я рылась в кармане в поисках ключей от квартиры. Эти сладкие булочки были мне сейчас нужнее воздуха, потому что прошлой ночью я не спала. Как тут уснешь, если в голове без конца крутились фантазии о Далтоне, врывающемся в дверь, обнаженном по пояс, в серых спортивных штанах, спадающих с бедер?
А лучше, чтобы он был только в боксерах. В любом случае, он врывался бы в комнату со стояком, грудь тяжело вздымалась бы, и он бы смотрел на меня исподлобья, глазами, полными жаркого взгляда.
Я даже толком не знала, что такое «жаркий взгляд», но он бы точно смотрел так, наблюдая, как я лежу на этой мягонькой, как облако постели, засунув руку в трусики, пальцами двигаются внутри так же, как делал это он по телефону. Мы бы смотрели друг другу в глаза — как всегда, поглощенные этим странным притяжением, которое возникает каждый раз, когда мы вместе.
И вот он подошел бы, с каждым шагом мое дыхание сбивалось бы сильнее, его большая рука потянулась бы, чтобы заменить мою...
— Сеньорита Контрерас?
Я вскрикнула, едва не выронив коробку. Сердце забилось в бешеном ритме, пока я оборачивалась, чтобы понять, кто черт возьми стоит позади.
— Мистер Лэнгли? — спросила я, совершенно сбитая с толку. — Что вы здесь делаете?
Он же знал, что его сына нет дома, в конце концов, это он владелец команды. Я осмотрела маленький коридор перед квартирой Далтона, словно ответ мог всплыть где-то на стене.
Это точно сон. Потому что больше похоже на кошмар.
Его смех был низким и отрепетированным — тем самым, который должен располагать, но у меня от него только мурашки побежали по спине.
— Я мог бы задать вам тот же вопрос, сеньорита Контрерас. Не думаю, что это хорошо скажется на вашей работе, если выяснится, что вы взламываете квартиру игрока, пока его нет, — он улыбнулся, как будто пошутил, но в глазах блеснуло что-то гораздо менее безобидное.
С момента знакомства, все, что говорил этот человек, звучало как замаскированная угроза, как будто от моего ответа зависело все: и его реакция, и мое будущее в «Десперадос».
Я заставила себя пожать плечами, продолжая рыться в сумке, чтобы нащупать ключ — внутреннее чувство подсказывало, что мне срочно нужно доказательство того, что это не взлом с проникновением.
— Не беспокойтесь, я ничего не взламываю. Я теперь здесь живу, — сказала я и облегченно выдохнула, когда пальцы коснулись холодного металла.
Его взгляд сузился, уголки рта опустились, он с явным раздражением смотрел, как я демонстративно покачала ключами от квартиры.
— Живете здесь? — переспросил он резко. — Похоже, мой сын очень вам доверяет, если позволил так быстро переехать к нему.
Он сделал шаг ближе, встав так, что почти навис надо мной.
Может, это и выглядело бы пугающе, если бы я не привыкла кричать на взрослых мужиков с раздутым эго уже много лет подряд. Но все же моя спина выпрямилась, тело уловило тревожный сигнал. Я не думала, что он причинит мне физический вред… но в его взгляде было что-то, от чего внутри похолодело.
— Да, мы с Далтоном доверяем друг другу. Я не давала ему поводов сомневаться во мне, — ответила я и, не теряя ни секунды, включила камеру на телефоне внутри сумки.
  
Что-то в этой ситуации было… неправильным.
Он перевел взгляд на мою руку, а потом снова посмотрел на меня.
— Доверие — вещь хрупкая. Далтон всегда старался угодить, заслужить одобрение. У него есть привычка привязываться к людям, которые не всегда заботятся о нем по-настоящему.
У меня скрутило живот.
— Что вы хотите этим сказать, мистер Лэнгли? — спросила я.