Измена. Ты нас променял (СИ)

– Я не знаю, я уехала, – пожала я плечами, уверенная, что Давид ее не вызывал. – Он был в порядке, когда я уезжала. Встал сам, даже вышел со двора и смотрел мне вслед.
– Это осложняет дело, Аль. Если он подаст встречное заявление…
– Он не подаст, Паш. Слишком печется о своей репутации в бизнес-среде.
В этом я была уверена. А вот мое заявление – мой козырь, чтобы он не вздумал выставить всё так, словно я истеричка, сбежавшая из дома из-за пустяков. А его угроза, что я могу снова оказаться в психушке – не пустой звук. И мне нужно защитить себя со всех сторон.
  
Расспрашивать подробности Измайлов не стал. Принял мое заявление, после чего мы поехали фиксировать следы от применения силы Давидом. Учли и повреждения, вызванные ДТП.
– У меня друг есть с академии, он специализируется на бракоразводных процессах. Я предупрежу его о тебе. Адвокат тебе понадобится, Аль, и грамотный.
– Спасибо, Паш, ты и правда меня выручишь.
– Сейчас ты куда?
– В ЗАГС – на развод подать хочу. Ни минуты не хочу ждать.
– Тебе есть куда пойти?
– М-м-м.
С ответом на вопрос я затруднялась, ведь и сама пока не знала. Видимо, всё было написано на моем лице, так как Паша нахмурился и покачал головой.
– К матери тебе не вариант. Слушай, если хочешь, можешь у нас пожить. Ирка сейчас в больнице работает, частенько в ночные смены, я, сама понимаешь, почти постоянно на работе.
– А Ирка? – сглотнув, спросила я то, что не решалась узнать. – Я слышала, она замуж вроде вышла.
– В разводе. Детей не было, так что не смогли вместе дальше жить.
Это отозвалось во мне мукой и грустью. Срезонировало с моим отчаянием, которое я испытывала все эти годы. Низ живота вдруг потянуло, и я накрыла его рукой, чувствуя, как всё вдруг запульсировало тупой болью.
– Аль? Что с тобой? Мне скорую вызвать? Он тебя что, по животу бил? Открывай, я посмотрю на предмет синяков. Нужно зафиксировать.
Голос Паши звучал глухо и будто сквозь вату. Он вдруг подошел вплотную и стал тянуть меня за платье, и я не сразу отреагировала, только когда увидела, что стали оголяться бедра.
– Нет-нет! – закричала и отшатнулась. Ударилась спиной о стену и согнулась пополам. – Мне в больницу надо.
Последнее я просипела, чувствуя, как меня корежит, а внизу живота всё пульсирует. Я вся покрылась испариной, а колени подогнулись, не способные сейчас удержать мой собственный вес.
– Не трожь, Паш, – махнула слабо рукой Измайлову, который продолжал считать, что моя боль связана с побоями. – Давид тут ни причем. Точнее, причем, но не так, как ты думаешь. Отвези меня, пожалуйста, в больницу, я… Ай! Я не уверена, что смогу за рулем.
Я застонала и зажмурилась, а затем Паша поднял меня на руки, вынося на улицу. Когда я открыла глаза, мы уже были около его машины. Черный хаммер.
– Ты беременна, – констатировал он, когда усадил меня на пассажирское, а сам сел за руль и нажал на газ, выруливая на дорогу в сторону ближайшей больницы.
– Да, – ответила я тихо и прижала руки к животу.
Ехали мы в полной тишине. Паша периодически косился на мой живот, а я сидела максимально неподвижно, боясь спровоцировать выкидыш. Боль – нехороший признак, но я не чувствовала и не видела крови, что обнадеживало.
Не знаю, как Паша этого добился, но приняли нас сразу.
– Папочка может подождать в коридоре, – сказала медсестра, вызвавшая меня в кабинет к гинекологу.
– Он не отец, – выпалила я, чтобы не ставить Пашу в неудобное положение, а вот он, на удивление, промолчал.
Я не стала разбираться во всем этом и прошла на обследование. Боль уже отступила, но беспокойство меня не покидало.
– Гипертонус матки, – вердикт врача, который и успокоил меня, и заставил напрячься. – Полный покой, никакого стресса. Пропишу вам… Для обследования…
Стресс… Сегодня его у меня было много. И предвидится еще больше, ведь мне предстоял еще и развод. Давид не отпустит меня с миром, а значит, мне еще придется бороться за имущество. Просто так оставлять всё Ольге, когда я столько лет поддерживала Давида и помогала, я не собиралась. Это означало бы выбросить все свои труды и слезы в сточную канаву. И лишать своего малыша того, что ему причитается по праву, я не буду.
Вот только первый триместр – самый опасный, выкидыша я боялась больше всего на свете. Отдохну пару дней, проконсультируюсь с адвокатом и уже после вместе с ним выработаю стратегию.
Пусть Доронин не думает, что я с поджатым хвостом поеду к матери зализывать раны и плакать. Время слез прошло. И я не та клуша, которую себе напредставляла Ольга, горящая жаждой наживы и блеском роскошной жизни. Она совершенно не представляет себе, что такое – быть женой предпринимателя. Это не бриллианты и машины, нет, это лицо. А им владеть она никогда не умела.
– И не затягивайте, вставайте на учет, если хотите сохранить беременность.
Я кивнула врачу и вышла, чувствуя облегчение, что никакого выкидыша не было.
Встать на учет здесь я не могла, так как прописка у меня была совершенно в другом районе. С тех пор, как бизнес Давида пошел в гору, я не посещала муниципальные больницы, ходила только в частные, но сейчас мне придется подужать пояса, до тех пор, пока не решится вопрос с разводом и дележкой имущества и бизнеса.
Напряжение спало, и я вдруг вспомнила о самом главном. Моя машина осталась у полицейского участка, окна не тонированные, а на пассажирском сиденье лежит пистолет.
Измайлов всё это время сидел в коридоре в окружении женщин, где не было ни одного мужчины, так что когда я вышла, то удостоилась завистливых взглядов и шепотков, дескать, как мне повезло с мужем.
– Паш, отвези меня обратно к себе на работу. Там моя машина, – шепнула я ему, утягивая на выход.
– Дай мне ключи, я ребятам скажу, они подгонят. Зачем тебе туда ехать сейчас, у меня квартира же неподалеку.
В другой ситуации я бы с радостью согласилась, чтобы лишний раз не двигаться, но наличие незарегистрированного пистолета – серьезное преступление, и садиться в тюрьму я желанием не горела.
– Нет, Паш, я сама. Там все мои вещи.
Пришлось слукавить, хотя никаких вещей в машине не было. Я уехала в том, в чем была одета.
– Ладно, поехали.
Вскоре Паша припарковался у здания полиции, и я медленно вышла из машины, пытаясь издалека оценить обстановку. Напряглась, увидев, что около моей ласточки крутятся двое парней в форме. Они стояли около ограждения и посматривали на лобовое стекло, и я вся сжалась, предчувствуя неприятности. Неужели меня посадят?
– Ты чего это, Аль? – подошел ко мне Паша и вместо меня закрыл дверь пассажирского сиденья.
– Голова кружится, – пробормотала я и шла к своей машине на ватных ногах, не ощущая под собой асфальт.
– Чего прохлаждаемся, мужики? – поздоровался с офицерами Паша, и я расслабилась, когда они стали спокойно разговаривать о каком-то нераскрытом деле.
Периодически поглядывали с интересом на меня, но из-за Измайлова ничего не спрашивали. Вскоре они ушли, и я вздохнула с облегчением.
– Я тебе адрес смс-кой скину, – сказал мне Паша и протянул вдруг ключи. – Ирка в командировке сейчас, я сегодня допоздна, так что ты чувствуй себя, как дома, не стесняйся. Всё, что найдешь в холодильнике, всё твое.
Насвистывая, он ушел в сторону КПП, а затем скрылся за воротами. Я же, успокоив бешеный стук сердца, достала ключи, разблокировала машину и села внутрь, первым делом глянув на пассажирское сиденье. Пистолет лежал незамеченным на месте. Благо, сиденья машины были кожаные, черного цвета, и оружие не выделялось на его фоне. Только это, казалось, спасло меня от тюрьмы.
  
Я глянула наверх по бокам через лобовое стекло, выискивая камеры, и класть его в бардачок не решилась. Кинула сумку так, чтобы прикрыть его, завела машину и поехала по тому адресу, который скинул мне Паша.
Я хотела в ЗАГС, но глянула на часы и рассмеялась. Время близилось к девяти вечера, ни один ЗАГС не работает.