Измена. Ты нас променял (СИ)

– А ты изменилась, – недовольно произнесла Ольга и сделала шаг назад, посмотрела на меня как-то по-новому.
– Слушай, я тут не собираюсь разглагольствовать и впустую тратить свое время. Говори, что хотела, и я пойду У меня нет времени просто так тут с тобой болтать. Мы с тобой не подружки
– Отстань от моего Давида! Мы с ним просто поругались ненадолго, скоро снова будем вместе. А ты не смей лезть к моему мужчине.
  
Я даже не пыталась сдерживаться, когда мне захотелось рассмеяться ей прямо в лицо.
– Это всё, что ты хотела мне сказать, Ольга? Во-первых, не смей мне указывать. Я сама решу, что мне делать и как. Во-вторых, твой потасканный Давид мне нафиг не нужен.
– Только не строй из себя невинную, знаю я таких, как ты. Всё ты врешь, иначе не заселилась бы именно в эту палату в то же самое время, что и я. Других больниц не нашлось, что ли? Ты же вроде вообще должна была уехать в другой город.
– Ну знаешь, еще я у тебя не спрашивала, в какой больнице мне рожать. Ты лучше начни за собой следить. И если кто к кому и лезет, то это Давид ко мне, так что будь добра ко мне не лезть, пока я нахожусь здесь. Мне твое общество неприятно.
– В общем, я тебя предупредила. Давид мой. Не смей руки тянуть к чужому!
– Ты серьезно? И это ты мне говоришь, Ольга? Та, кто увела мужа у сестры?
– Кузины, а не сестры, не путай.
– Ну да, ну да, это прям всё меняет. Если на этом всё, я пошла.
Я закрыла прямо перед ее носом дверь и прислонилась к ней, переводя дыхание. Общение с ней хоть и было недолгим, но изрядно вымотало.
Нужно держаться от нее как можно дальше.
Скорее бы нас выписали.
Не хочу находиться с ней рядом слишком долго.
  
Глава 25
 
Закрывшись, я проверила дочку и незаметно для себя уснула. Была слишком вымотана, хотя обещала потерпеть до вечера и дождаться прихода Иры. Отчего-то боялась, что кто-то зайдет, пока я потеряю бдительность.
Вот только, когда голова коснулась подушки, я почти моментально отрубилась. Уж слишком изматывающей оказалась ночь, а утром я поспала всего ничего.
Проснулась в какой-то момент резко, словно меня окунули в ледяную воду. Вся я была мокрая, как после марафона, а сердце как-то странно отрывисто колотилось.
Перед глазами была мутная пелена, и я несколько раз проморгалась, чтобы обрести четкость. Перевела взгляд на кроватку дочки и дернулась, пытаясь подорваться с места. Над Верочкой кто-то склонился, и фигура явно была мужская. Внушительная и пугающая до чертиков.
– Кто вы? Я сейчас позову охрану!
Если бы это был Паша, я бы сразу это поняла. Он бы сначала разбудил меня, и вряд ли бы стал подходить к кроватке так надолго, да еще и смотреть внимательно. Тем более, что он уже мою дочь видел после родов.
– Тише, Аль. Это я. Всё хорошо, я не причиню вам вреда.
Голос Давида был грустным и печальным, а сам он повернулся ко мне корпусом, даже поднял руки вверх, как бы демонстрируя мне, что он безопасен для меня.
Не то чтобы у меня отлегло от сердца, но его я хотя бы знала, так что страх слегка улегся, уступая место раздражению.
Из-за резкого подъема у меня начала побаливать голова, и в этом я винила Давида, который бесцеремонно ворвался в палату.
– Вы издеваетесь надо мной с Ольгой? Кто разрешил тебе заходить ко мне без разрешения? Тебе есть кого навещать, так что уходи и меня не беспокой!
Я говорила резко и отрывисто, не церемонясь. Хотела, чтобы он поскорее убрался и оставил меня в покое. Слишком многого я от него натерпелась, так что не верила в его печальное личико ни на секунду. Его заверения, что он не сделает нам ничего плохого – вранье. Он всё делает лишь из своего желания и выгоды.
– Ольга тебе что-то сделала? – нахмурился Давид и будто пропустил все мои остальные слова мимо ушей. – Я поговорю с ней, она тебя больше не побеспокоит.
– Вот еще чего не хватало. Просто отстаньте от меня и займитесь своей жизнью. У вас своих проблем хватает, а меня вмешивать в ваши отношения не смейте. Мы давно с вами никто друг другу. Если ты не забыл, Давид, мы разведены уже год, чужие люди фактически.
– Восемь месяцев и тринадцать дней, если быть точным, Аль.
– Что? – растерялась я из-за его точности. Вот уж чего, а считать дни с нашего развода даже не приходило мне в голову. – Хватит, Давид! Убирайся!
В этот момент, видимо, из-за моих криков Вера испугалась и захныкала, так что мне пришлось пройти к кроватке мимо Давида, который не отодвинулся, а продолжал стоять рядом. Я даже коснулась его тела своим, отчего меня будто обдало током, но я поджала губы и надавала себе миллион мысленных пощечин.
Как только я взяла дочку на руки, сразу же отвлеклась на нее и стала качать, пытаясь успокоить свое солнышко. Полностью сосредоточилась на ней, чтобы ни видеть, ни слышать Давида. Впрочем, он всё это время лишь молча наблюдал и никак не давал понять, что он вообще находится в палате.
– Она на меня похожа, Аль, – вдруг подал он голос, когда Верочка успокоилась и снова засопела, умиротворенная от материнского запах.
Ее бы сейчас покормить, но делать этого при Давиде я была категорически не согласна. Слишком личное это, чтобы делиться подобным моментом именно с ним.
– Я тебе не Аля, а Алевтина Павловна, – сурово произнесла я, скрывая за гневом растерянность.
После сна соображала я туго, оттого и не поняла, как мне нужно отреагировать на его уверенное безапелляционное заявление. Он сказал это без сомнений, словно на все сто был уверен, что именно он – отец Веры.
Я сглотнула вязкую слюну, собираясь с мыслями, чтобы сказать ему, что он к ее появлению на свет не имеет отношения. Вот только он снова меня опередил.
– В честь отца отчество ей дала?
В проницательности ему не откажешь. Но соглашаться и подтверждать его подозрения я не собиралась.
– У нее отчество ее отца. Паши Измайлова.
Я взяла себя в руки и стала придерживаться условленной линии поведения. Паша – отец Веры. Это истина, которую должен принять Давид.
– Ты лжешь, Аля.
Давид прищурился, но пока еще выглядел расслабленным. Вот только я больше не обманывалась его спокойным состоянием. В любой момент он мог взорваться и натворить делов, а сейчас поблизости у меня больше не было пистолета, так что и защитить я бы вряд ли себя смогла.
– Если бы это был ребенок Измайлова, – процедил Давид сквозь зубы, ясно показывая, что сама мысль об этом вызывает в нем гнев, – то зачат он должен был быть еще до того, как ты узнала о Даниле.
– Ты имеешь ввиду, узнала о том, что Данил – твой внебрачный сын?
Я вздернула бровь и ухмыльнулась, нагло глядя в лицо бывшему мужу. Мне в этой ситуации стыдиться нечего, так что и опускать взгляд я не стала.
– Да, – коротко и рублено ответил Давид и скривился, словно ему вдруг наконец стало стыдно.
Возможно, увидь я раскаяние на его лице в тот самый день, когда я застала его за откровенным разговором с Ольгой, то могла бы его простить. Особенно, если та история про то, что она воспользовалась его пьяным состоянием – правда.
Не знаю, как всё сложилось бы, но я ни капли не жалела, что сейчас была одна и в разводе. Избавилась от мусора в своей жизни, как и нужно делать. Сбросила балласт и в виде родителей, тянувших из меня все жилы.
– А с чего ты взял, что лишь один можешь погуливать?
Я прищурилась и вся сжалась, чувствуя, что хожу по краю. До сих пор помню его реакцию, когда я в пылу ссоры сказала, что и сама ему изменяла. Вот только сказанное тогда сейчас мне было на руку. Я легко могла сыграть на этом.
– Тогда я тебе не соврала, Давид. Думаешь, я подала на развод из-за твоей измены? Чушь. Я была рада тому, что ты накосячил. Сама хотела уйти от тебя и не знала, как это сделать. А тут ты мне преподнес такой подарок. Я и воспользовалась возможностью, развелась с тобой, как и хотела. А Пашу я люблю с самого детства, мы с ним выросли практически вместе. Я просто не сразу осознала, что люблю его. Вот и вся история. Так что моя Вера – дочь Паши, как я и мечтала всегда. Если ты получил, что хотел – правду, то вот она. А теперь уходи. Скоро Паша с работы придет, я не хочу, чтобы он застал тебя в моей палате.