Измена. Ты нас променял (СИ)

Меня очень интересовало, каким образом Ольга сумела пробраться не просто в офис, но и ко мне в кабинет, а теперь мне стало ясно, откуда ноги растут.
– И зачем она приходила? – поинтересовалась Ира.
– Сегодня же Алевтина Пална должна придти, документы подписать, вот Ольга сестру хотела застать и переговорить с ней. Ну я и подсобила немного, помогла к ней в кабинет пройти, – довольно пояснила товаркам Ульяна.
  
– Не боишься? Начальница узнает, рвать и метать будет, – с сомнением произнесли остальные.
– А чего бояться? Алевтина в скором времени – бывшая жена Доронина, а Ольга – будущая, сами понимаете, сейчас самое время стороны выбрать. Я свою выбрала, теперь и ваша очередь.
Сначала воцарилась тишина. Казалось, девчонки переглянулись, что-то решая, а затем вторая девочка с ресепшена первой нарушила всеобщее молчание.
– Ну ты права, Уль, правильно сделала. Все-таки Ольга Давиду сына родила, он всё это и унаследует.
Остальные закивали, заголосили и начали обсуждать, какие вскоре в компании возникнут перемены и перестановки в связи с разводом Давида. Я же еще какое-то время продолжала стоять у стены, а затем взяла себя в руки и открыла дверь в переговорную. Очень уж хотелось увидеть лица всех тех, кто обсуждал мою личную жизнь за моей спиной.
Когда подчиненные лениво обернулись и увидели меня, то на их лицах мелькнула настоящая паника. Так бывает, когда сплетничаешь о ком-то, а этот кто-то вдруг неожиданно возникает рядом.
– Личную жизнь руководства обсуждаем? Отчего же за спиной? Говорите мне в лицо, я с удовольствием послушаю.
Я присела на стол и положила правую ладонь на стол, опираясь на нее всем весом и с интересом наблюдая за тем, как девушки засуетились, не зная, что сказать и как убежать. Конечно, одно дело – сплетничать, когда думаешь, что объект сплетен никогда об этом не узнает, и совершенно другое – когда тебя ловят на горячем. В этот момент начинает подгорать пятая точка, и ты уже боишься потерять свое рабочее место.
– Ну? Я слушаю вас, девушки.
Я получала какое-то удовольствие, поймав их за сплетнями. Если раньше нечего было предъявить всем тем, кто говорил за моей спиной обо мне гадости, то сейчас у меня появился карт-бланш.
– Алевтина Пална, мы это, сериал обсуждали. Новый, – заговорила первой, отвечая за всех, секретарь Ульяна. В ее глазах блеснула решимость, словно она собралась пойти ва-банк и не отступать от принятого решения.
– И какой же? – вздернула я бровь и обвела всех вопросительным взглядом. – Скажите, мне тоже интересно. Гляну на досуге.
– Вам не понравится, – неловко переминаясь на месте, сказала Ира.
– Позвольте мне самой решать, что мне понравится, а что нет, – холодно произнесла я и выпрямилась, всем видом показывая, кто здесь главный.
– Алевтина Пална, мы лучше пойдем, – поджав губы, кивнула мне Ульяна, но я цокнула и покачала пальцем в воздухе.
– Все свободны, кроме Ульяны. Идите.
Два раза повторять им не нужно было. Они и рады были быстрым темпом покинуть переговорную.
– Что-то случилось, Алевтина Павловна?
От ее уважительного тона у меня аж зубы скрипели, до того сильно я стискивала челюсти.
– Объясните мне, Ульяна, каким образом некая Ольга Филипповна Кузнецова получила пропуск в офис?
– А… Это… – растерялась Ульяна и отвела взгляд. Несмотря на то, что она решила, что вскоре я всё потеряю и буду в фирме никем, всё равно пока не могла пойти против меня. Предполагать – не то же самое, что быть уверенной на сто процентов.
– Мне позвонить охране?
– Н-нет, я… Просто ваша сестра сказала, вы ее ждете. Вот я и…
– А вам не приходило в голову, что своей сестре я могу выписать пропуск и сама?
– Н-но…
– Пишите заявление по собственному. Чтобы через час, когда я вернусь в кабинет, оно лежало у меня на столе. А вы собирайте вещи, не теряйте времени.
Она впала в ступор, на целую минуту потеряв дар речи, а затем ее глаза хищно сузились, и налет вежливости слетел с ее лица как не бывало.
– Не имеете права меня увольнять. Я секретарь Давида Демидовича. Он владелец компании, а вы всего лишь его бывшая жена.
– Ну во-первых, будущая бывшая жена, это раз. Во-вторых, с чего ты решила, что я стану в компании никем? Пятьдесят процентов принадлежит мне. И уж поверь, моего влияния вполне хватает, чтобы решать, будешь ты тут работать или нет. Ты не такой уж высококлассный специалист, чтобы Давид держался за тебя руками и ногами. Да и Ольга никогда не потерпит такую конкурентку рядом. Тебя в любом случае ждет увольнение. Сейчас я даю тебе шанс уволиться по собственному. Тихо и молча уйти, без скандала.
– А если нет?
– Ты пропустила постороннего человека по выдуманной причине в кабинет директора по развитию, где хранится секретная документация. Камеры наблюдения всё записывают. Ты и сама знаешь, что нарушила трудовой договор. Ты же его читала, когда подписывала? Судя по твоему взгляду, не читала. Тем хуже для тебя.
– За что? – единственное, что произнесла Ульяна.
– Я выше перечислила.
– Если бы вы не подслушали наш разговор, то ничего не узнали бы. Я бы никогда не сказала вам это в лицо. Выходит как-то нечестно и некрасиво, не считаете? Я буду звонить Давиду.
– Ах, уже Давиду? И с каких пор он для тебя Давид, а не Давид Демидович? Есть такая вещь, субординация называется, не слышала? Чем больше я говорила, тем сильнее злилась. По большей части на мужа, который, видимо, наследил своими грязными ступнями даже в офисе. Меня так и подмывало схватить секретаршу за шею и прижать к стене, чтобы выбить из нее правду, спала она с Давидом или нет. Я бы ничему уже не удивилась. 
– Я имею право выбирать, чью сторону принять. В конце концов, быть преданной вам я не обязана. Я не ваш сотрудник, Алевтина Павловна, за что вы так со мной? – вдруг расплакалась Ульяна ни с того ни с сего, а вот я растерялась, не ожидая от нее подобной реакции.
Она всегда была женщиной зубастой. Ей обычно слово не скажи, она тысячу в ответ. Лишь со мной из всех женщин, как с руководителем, общалась исключительно на вы и по имени-отчеству, никогда не решалась рта в мою сторону раскрыть. Но я не ожидала, что она вдруг расплачется при мне, растирая по щекам катившиеся слезы.
Только я было решила, что она и правда расстроилась, как сзади раздался холодный голос моего мужа.
– Что тут происходит? Что за сырость ты тут развела, Ульяна?
– Давид Демидович! – захныкала та тут же и кинулась к нему, прижимая руки к своей груди в просящем жесте, словно умоляла бога о помиловании.
Тошно от этого вида. Она была похожа на болонку, выпрашивающую кость.
– Давид Демидович, Алевтина Пална меня увольняет. Как же так? На что я буду жить? У меня ипотека, двое детей и больная мама.
От ее актерских талантов и фальшивых слез у меня глаза на лоб полезли, и я просто молча стояла за ней и слушала ее слезливые речи, которые не вызывали у меня ни каплю жалости. Я прекрасно осведомлена, что детей у нее нет, а болезнь матери и подавно сомнительна.
Впрочем, всё, что меня сейчас волновало, так это присутствие рядом Давида, который буравил меня цепким взглядом, словно выискивал во мне перемены.
– Иди к себе на рабочее место, Ульяна, – махнул ей головой, не глядя, а сам сцепил челюсти, продолжая меня рассматривать.
– Вы не дадите меня уволить, да? Правда?
– Пошла вон! – вышел из себя Давид и зарычал. Мне даже показалось, что от его голоса задрожали стекла.
Ульяна вздрогнула и сразу же прошмыгнула мимо него к выходу, и вскоре мы с Давидом остались в переговорной наедине. Вот только я его уже не боялась. На плече у меня висела сумочка, и пока его секретарша улепетывала, сверкая пятками, я положила внутрь нее руку, держась за пистолет. Порадовалась, что заранее выключила предохранитель.
  
– Ты же не собираешься делать глупости, Алевтина? – сразу же почувствовал неладное по моем лицу Давид, но я не собиралась больше идти у него на поводу.