Жека 4 (СИ)

— Чё-то ментов дохера, на каждом углу стоят, — заметил Романыч, руля по проспекту к администрации.
— Губернатор приехал, — сказал Жека. — А нас на разбор полётов позвали.
— А что случилось? — забеспокоился водитель.
— Через голову мы прыгнули, — усмехнулся Жека. — Но на это отчасти и был расчёт. Иначе ничего не получится — слишком низкого полета мы птицы. Не стал бы иначе губернатор со мной говорить. Посмотрим, как политики отреагируют на наш тычок в жопу.
У администрации города стояло несколько милицейских машин. У входа проверяют пропуска и документы. Жека достал паспорт, подал мусору, проверяющему ксивы, тот сверился со списком лиц с постоянным допуском в здание и пропустил внутрь.
В фойе стояло много людей. На полу большие сумки, баулы. По фото- и телекамерам в руках догадался, что это журналисты. Зачем они здесь? У кабинета Конкина прохаживались два мусора, а из-за двери доносились громкие крики, перемежаемые отборной матерщиной. Товарищ Дуреев разошёлся по полной. Конкин, похоже, лишь оправдывался.
Жека зашёл в кабинет, поздоровался, спокойно уселся за стол заседаний как раз напротив Конкина. Дуреев сидел на месте главы города под триколором и портретом Ельцина. Вёл себя активно и агрессивно. Орал, матерился, размахивал руками, глядя выпученными глазами на присутствующих. Рядом с Конкиным сидели ещё пара человек из области. Все были не живы, не мертвы, слушая своего босса. Жека застал самый конец разговора и о чём он, мог только догадываться. Об его инициативе, конечно же.
Дуреев помнил Жеку. Вместе недавно вручали ордера на квартиры, поэтому, увидев его, тут же в лоб спросил:
— Так это твоя инициатива конференцию эту, мать вашу перемать, устроить?
— Моя, — кивнул головой Жека. — А чё?
— А то, что не хер через голову прыгать! Вы что, совсем охренели тут??? Мне из Москвы звонят и спрашивают, какая у вас конференция была, какие мотивы и следствия... Дело международное это. Или ты как, Конкин, хотел? Сам поедешь через границу и этих бузотеров с собой потащишь?
— Мы инициативу проявили, чтобы поднять престиж города! — заявил Конкин. — В международных бизнес-кругах, так сказать.
Несмотря на недовольство Дуреева, не выглядел Конкин подавленным и боящимся чего-то. Знал бывалый чиновник, что весь этот кипиш — лишь театральное действо для лохов, положенное по сценарию. Не мог губернатор действовать иначе. Сначала разнос, похвальба потом, а пьянка, охота и баня напоследок.
— Какой ещё престиж, ёшкин кот! — заорал Дуреев. — Ты что, порядок не знаешь? Работаешь тут хрен знает сколько лет, и объяснять тебе, как целке малолетней, куда хрен совать? Прекрасно ведь знаешь, что любая инициатива должна от власти идти, а не снизу, от народа. Власть должна во всех делах первой быть! Ты, мать твою, ко мне должен был первым делом обратиться, когда к тебе коммерсанты с идеями пришли, а не самому тут в Карля этого... Как его... же Голля играть, понимаешь.
— В Шарля де Голля! — поправил Жека.
— Чиво? — недовольно переспросил Дуреев.
— Я говорю, правильно «де Голль», — объяснил Жека.
— Да и хрен с ним! Не он, а вы меня до инфаркта доведете. Мне давеча ночью звонят из министерства промышленности и спрашивают, на каком основании кто-то ехать собрался в Германию? А я стою, как телок обосраный, ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Сказать ничего не могу. Знаешь, Кузьма Валерьич, не пойдет так. Лучшего я мнения о тебе был.
— Так мы... — начал опять оправдываться Конкин, но Дуреев перебил его.
— Хватит хернёй страдать! Сделаем всю эту херню под областным контролем! Идея у вас здравая, только исполнение — говно. Я на себя всё возьму. Ну давай, рассуди сам. Вы как себе представляли всё это? Вы ж не туристами на потрахушки ехать хотели, а деловыми людьми! Страну нашу представлять! Это официальный визит в иностранную державу, если юридически рассуждать. Вы имеете право от имени страны что-то говорить там? Обещать? Насчёт финансов договариваться? Президент ещё туда с визитом не ездил! А вы поперёк батьки в пекло полезли. В общем, так. Сейчас зайдут областные и центральные журналисты, я всех позвал с области. Будут нас снимать без звука. Я буду говорить с умным видом, а вы как будто записывать в блокноте. Пишите любую херню — всё равно не покажут. Я тоже буду херню говорить. Ясно? Дадим этот материал в центральный эфир. Что, так мол и так — администрация области решила провести провести пленарное заседание, чтоб подать заявку на международную конференцию по обмену опытом с заграничными бизнесменами, как лучше работать в условиях нестабильности и переходной экономики. Всё поняли, сучьи потроха???
 
— Да! Да! — дружно кивнули головами присутствующие.
— Ну вот и хорошо. Шурыгин! — позвал губернатор помощника. — Запускай этих мудаков с камерами!
Шурыгин, заместитель губернатора по коммуникациям, тощий низкорослый мужик в чёрном костюме, висевшем на нём как на вешалке, кивнул головой и быстро на полусогнутых подбежал к двери, открыл её и махнул рукой, зазывая в кабинет. Тут же он наполнился журналистами, в течение пяти минут расположившимися у стен, расставившими треножники с осветительной техникой. Поставили большие телевизионные камеры на треногах.
— Начинайте! — сказал молодой парень с бородкой, в джинсах и красном свитере, по-видимому, главный всей этой своры журналистов. — Только народу побольше бы, чтоб значительность заседания подчеркнуть.
— Шурыгин! — крикнул Дуреев. — Иди, там в коридоре или в кабинетах похватай человек десять, тащи их сюда.
Шурыгин убежал и через несколько минут притащил двоих мужиков в костюмах и трёх баб — служащих администрации. Вид у них был недоумевающий и слегка испуганный, но, узнав, что позвали исключительно для массовки, успокоились, сели за стол заседаний, взяли в руки заготовленные блокноты и ручки.
— Александр Григорьич! — дрожащим голосом сказал Шурыгин. — Всё готово! Начинайте. Три. Два. Раз. Поехали! Съёмка!
Тут же защелкали множество фотокамер, включились телекамеры. Дуреев, как и обещал, начал нести всё, что в голову взбредёт. Лишь бы было видно в телевизоре, как он с умным видом что-то вещает, а подчинённые сидят и почтительно внимают умному руководителю, временами согласно кивая головой и делая записи в блокноте.
— Ну что, дорогие товарищи, мы с вами собрались, чтобы... эээ... в такой день. Он хороший. Весенний день. Тепло. Я сюда доехал хорошо. Мы станем жить лучше. И все вы в том числе. Поддержим демократию и гласность. Сибирь — наш родной дом.
Жека и другие присутствующие при этом чертили какие-то каракули в блокнотах, изображая записывающих умные мысли чиновников. Телевизионщики сняли крупным планом всех присутствующих, потом прекратили съёмку, а парень в джинсах и красном свитере сказал, что достаточно для пятиминутного материала, все свободны.
Журналисты ушли, а Дуреев посидел, раздумывая, потом обычным голосом сказал:
— Дело вы хорошее задумали, тут я хвалю. Давайте так. Подготовьте мне список людей, который мы перешлём в Москву для получения виз. Только не затягивайте. Прямо сегодня, пока я тут, сделайте. Это недолго времени займёт. Делегация от городской администрации нужна, от областной, само собой. Возможно, из областных бизнесменов кто-то захочет поехать. Мне придётся напрямую к Ельцину обращаться с этим вашим почином, чтоб он с канцлером ФРГ по телефону поговорил насчёт финансирования и организации... Возможно, делегация будет с финансированием из бюджета. На этом всё с официальной частью. Валерьич... Коньяк-то есть у тебя?
— Нету, Григорьич, — отрицательно покачал головой Конкин. — Давеча выпили весь. Ты ж с утра приехал, без предупреждения, как снег на голову, где я тебе найду?
— Как ты работаешь? — с досадой спросил губернатор. — Элементарного для работы у тебя нема.
— У меня есть! — сказал Жека, доставая из дипломата пузырь. — Вот. Армянский.
— Соловьёв! Ты, как всегда, выручаешь! — рассмеялся Конкин. — Вишь, Александр Григорьич, какая смена растёт сообразительная!