Девочка авторитета (СИ)

— Ну раз баба сказала, то с неё и спрос.
Дикий скалится ещё более зловеще. Глаза вспыхивают угольками ада.
— Значит, сначала за пиздеж отработает, а после на торги. За такую нормально отвалят. В бордель заберут.
У меня от каждого слова этого ублюдка — инфаркт. Тело колотит от страха и возмущения.
Какой бордель?! Какие торги?! В каком веке мы живём?! Господи!
На глаза слёзы наворачиваются. Я закусываю губу до крови, но всхлип всё равно вырывается. Громкий. Протяжный. Умоляющий.
  
Во взгляде Камиля — ни капли сострадания. Я там читаю только:
"Сама доигралась, малая. Нравится результат?"
Он как будто смакует моё поражение. Это место, да? За то, что убежала.
— Такую драть долго можно, так что да, в бордель возьмут.
Я слушаю эти унижения молча. Лишь дрожу вся и слезами заливаю этот вонючий сарай. Потому что я жду. Жду, что сейчас он удовлетворится моим унижением. Страданиями. А после заберёт.
Но когда Дикий ко мне спиной разворачивается и на выход направляется, внутри что-то надламывается. Я понимаю, что больше никаких шансов.
Он не станет больше играть. Устал. Стало неинтересно.
— Камиль, — взвываю. Хриплю протяжно его имя.
Одно слово. Его имя. А сколько мольбы и отчаяния в моём голосе. Потому что понимаю, что это конец. Он не шутит. Решил, чтобы я сама разгребала. Сама за свои ошибки платила.
Но он не останавливается, даже не притормаживает. Бесчувственный ублюдок!
— Камиль, прошу…
Голос надрывается, у меня вот-вот истерика начнётся. Мне кажется, что это и правда конец.
Но в самую последнюю секунду Дикий останавливается. Перед самим выходом. Вижу, как натягивается пиджак на его спине. Он напрягается. Злится. В ярости.
Но мне плевать. Самое главное, что остановился. Значит... Господи, есть шанс?
— Выйди, — рявкает ублюдку, который только и ждёт, чтобы ко мне свои грязные руки протянуть.
— Дикий, ты ж сказал…
Похититель растеряно на Камиля смотрит, после на меня. Не понимает, что происходит.
— Съебись, пока на своих ходить можешь.
Рявкает зло, мужик дёргается назад, снова на меня взгляд бросает. Но ослушаться не рискует. Камиль и правда ноги сломает.
В прошлый раз он ублюдка, который меня изнасиловать пытался, собакам заживо скормил. Так что сломать ноги для Дикого — плёвое дело.
Я громко сглатываю. Мы одни остаёмся. От страха даже поджилки дрожат.
— Ну, ты сказать что-то хотела или просто имя моё на языке перекатывала?
В его тоне столько ярости и сарказма. Я понимаю, что у меня лишь один шанс. Времени нет. Он не в настроении играть. Больше не позволит.
— Камиль, прошу, забери меня…
Взмолившись, подаюсь вперёд.
— На кой хер ты мне сдалась? — наотмашь бьёт. Словами ранит без прикосновений.
— Мне казалось что…
— Ключевое слово "казалось". Мы выяснили, что никакой ценности ты не несёшь. Буйному больше играть нравится в войнушки. Но реально платить за тебя он не собирается. Поиграли и хорош, малая. Свою судьбу сама определила. Будешь умело задом подмахивать, и лет через пять тебя, может, и отпустят.
Бред какой. Он не может на самом деле этого говорить. Просто не может!
— Забудь о Буйном. Давай договор заключим? Я на всё согласна. Правда. Больше никаких хитростей. Твоя буду.
Дикий скалится, мне назад, хочется отпрыгнуть. Потому что в его взгляде вся моя судьба читается. Но лучшего выхода нет. Точнее его вообще нет. Одна надежда, что он согласится... Ещё раз поверит... А после... После я что-то придумаю. Смогу. У меня получится. Главное — выбраться.
— Думаешь, что тебе есть что мне предложить?
В его тоне насмешка. А я ещё один шаг вперёд делаю. Хочу сказать, что как только он меня заберёт, я на все его условия соглашусь. Главное — выбраться. А там...
Но всё идёт не по плану, ноги ватные от страха. Я цепляюсь ногой за что-то, что под сеном лежит. Равновесие не удерживаю. Больно приземляюсь на коленки прямо у самих ног Дикого.
— Решила сразу по высоким ставкам пройтись?
И только сейчас до меня доходит… Он решил, что я …
Бряцанье пряжки ремня по натянутым нервам бьёт. Поднимаю голову, Камиль меня взглядом пожирает. Заживо сжигает. Никакой пощады не будет. Только хард-кор.
  
Глава 2
 
Онемевшее тело покачивает, мышцы не слушаются. Я хочу вскочить. Закричать, что Дикий не всё так понял.
Я не буду сейчас … Ничего не буду! Ни сейчас, ни потом. Мне главное пообещать, но выполнять я не готова.
Разве Камилю самому этого хочется? Я ведь в земле испачканная, замёрзшая, заплаканная…
Та ещё соблазнительница.
Я на миллиметр приподнимаюсь, а после назад падаю. Больно коленями бьюсь, искры из глаз летят, а кожу обжигает.
Я рвано выдыхаю, когда понимаю, почему руки покалывает, словно я в костёр их засунула.
Пытаясь не упасть, я за единственную поддержку ухватилась. И теперь за бёдра мужчины держусь. В ладонь вонзаются его острые косые мышцы.
— Оперативно, — скалится Камиль. — Вот как надо было тебя прогибать? Пару часов с сутенёрами, и ты сразу шелковая.
— Я… Я лишь запнулась, — лепечу оторопело. — Случайно.
— Из машины тоже случайно сиганула?
Голос Камиля вибрирует от холодной ярости. Плетью по телу бьёт, заставляя содрогнуться. За это — мужчина отдельно спросит.
Я пытаюсь отстраниться, оказаться от зверя на безопасном расстоянии. Но Дикий сжимает мой подбородок.
Железной хваткой стискивает, аж в кости пульсировать начинает. Мужчина заставляет на него посмотреть.
Впивается взглядом в моё лицо. Его ухмылка шире становится. Любуется? Наслаждается?
Я на коленях, перед ним. Почти добровольно. Разбитая, испуганная. Всё, как Дикий хотел. Полностью в его власти.
— Заднюю врубать собралась? — хищно скалится. — Учти, это больше не канает. Мне нахрен не упало за тобой по борделям шляться. Либо начинаешь отрабатывать мою помощь, либо — на хуй чужой пойдёшь.
Я жмурюсь от этих слов. От Камиля сострадания ждать — глупая затея. Но мне всё равно больно. Мне другое услышать хотелось.
Сглатываю, а будто кислота стекает по горлу. Только всхлипы вырываются вместо слов.
Я должна что-то сказать или сделать, убедить мужчину забрать меня. Подтолкнуть. Но не могу. Сил нет совсем.
Мне хочется просто повалиться на землю и отключиться. От страха и паники. Просто заснуть, а проснуться — и всё решилось.
— Скажи, — чеканит. — Время вышло. Тогда…
— Я буду т-твоей, — шиплю сорванным голосом, боясь, что мужчина уйдёт. — Я обещаю. Я не буду больше сбегать. Никогда.
Я клятвенно обещаю, содрогаясь от страха. Он ядовитой лианой скользит по телу, обхватывает горло.
Пальцы Камиля оказываются там же. Сжимаются на моей шее, намеренно оставляя отпечатки пальцев на светлой коже.
— Станешь моей игрушкой, добровольно, — выдвигает условия Дикий. Меня передёргивает от такой перспективы.
— Да. Я согласна, — продолжаю кивать. Вижу отблеск дьявольских огней в глазах мужчины. Надеюсь, что его подкупает. — Я согласна на…
— Всё. Будешь делать то, что я скажу. По первому приказу. И похрен мне на твои желания. Захочу тут нагнуть — нагну. У тебя права голоса нет. Терпишь и подмахиваешь.
Мне хочется закричать. Послать мужчину, выплюнуть ему в лицо, что я никогда на подобное не соглашусь.
Но язык не поворачивается. Немеет от мыслей, что со мной в случае отказа будет.
— Да, — как приговор звучит. — Только… Просто забери меня отсюда. Пожалуйста. Сейчас.
А дальше — буду думать. Что-то выдумаю, куда-то рыпнусь… Я ни за что не стану игрушкой Дикого!
  
Он достаточно со мной наигрался. Забавлялся. Позволял верить, что ничего обо мне не знает.
Я притворялась другой, а он — правду знал. Возможно, всё это время. Лишь пытался за мой счёт повеселиться.
Но это всё — потом, когда-то. Сейчас единственная задача важная. Убраться как можно дальше. В относительной безопасности оказаться.