Вернуться в небо

С замиранием сердца он чиркнул спичкой, дал ей разгореться и, направив выходное отверстие баллона на пламя, надавил клапан.
Полыхнул полуметровый огненный факел.
— Да! — обрадовался Толян. — Подпалим тварям усы! Мужики, сюда!
Львы уже почти прорвались внутрь. В ближайшую к Руслану дыру просунул окровавленную морду сам вожак и пытался пролезть целиком.
Бросившись вперед, Руслан направил сопло на густую гриву хищника. Пламя загудело, облизывая льва оранжевыми языками. Зверь заревел. Дико, оглушительно, до дрожи устрашающе. Но палец продолжал давить на клапан, пока лев не стал пятиться назад, заскоблив по гранитным плиткам пола когтями. Его грива занялась. К ароматам духов и одеколонов, которыми были обрызганы доски и люди, примешался запах паленых волос.
  
— Получите! — торжествовал рядом Толян, прижигая лапы одной из львиц.
Несколько баллонов не воспламенились, но Руслан притащил с запасом, и почти все защитники баррикады вооружились портативными огнеметами.
Вскоре снаружи раздавался рев опаленных животных. Вожак с дымящейся гривой рванул прочь по ржавым остовам машин, дальше через поросшую травой бывшую парковку и скрылся в кустах. Львицы последовали за ним.
— Ха-ха-ха! — веселился Толян. — Не нравится Шерхану Огненный цветок?
Несмотря на свою грубоватую внешность и щетину, он, похоже, оставался подростком в душе.
— Угомонись, Маугли, — произнес Алексей и подошел к Руслану.
Опираясь рукой о щит, он смотрел, как убегают хищники. Лицо его выражало отнюдь не радость, а скорее злость и досаду.
— Спасибо, — Алексей повернулся и протянул руку, — что спас всех нас.
Окинул взглядом истерзанные укрепления, следы крови на полу, людей, которые устало разбрелись вокруг и добавил:
— И спасибо, что уберег меня от ошибки, которую я не смог бы себе простить весь остаток жизни.
Руслан молча пожал протянутую руку. Ему показалось, что Алексей хочет еще что-то сказать, но не может заставить себя.
Предводитель группы опустил взгляд, тяжело вздохнул и произнес:
— Ладно, пойду дочку отыщу.
Толян полыхнул в воздух факелом, мужики заворчали на него, чтобы прекращал баловаться, а Алексей даже не обратил внимания. Просто прошел мимо, погруженный в свои мысли.
* * *
Парень-медик действительно оказался врачом. Правда не хирургом, а инфекционистом, но зашить раны Николая сумел довольно профессионально и быстро. Жена пострадавшего сидела в углу помещения, быстро переделанного из отдела по продаже сотовых телефонов в операционную. Рядом с ней, обняв женщину за плечи, стояла Наталья. Остальных настоятельно попросили удалиться. Лишь Руслан, единственный из оставшихся обитателей торгового центра обладавший хоть какими-то знаниями в медицине, ассистировал доктору Васильеву, попросившему называть его Александром.
Видно было, парень волновался. И, чтобы скрыть это, сыпал сальными шуточками и анекдотами про врачей.
Поначалу никто даже не улыбался, но постепенно это возымело действие, и не смогла сдержать смеха, пусть и сквозь слезы, даже жена раненного, накаченного анестетиками. В паузах между анекдотами Александр что-то бормотал. Руслану казалось: «надеюсь не испорченные, надеюсь…». Он догадался, что доктор говорил о лекарствах, которые вколол Николаю. Ведь если всё вокруг состарилось, то у медикаментов тоже истек срок годности.
Несколько раз Руслан чувствовал, что на него смотрят, поворачивался проверить свои ощущения и сталкивался взглядами с Натальей.
После очередного анекдота, он наконец увидел ее настоящую улыбку: искреннюю, красивую, лучезарную.
— Не отвлекайтесь, коллега, — одернул его доктор и продолжил рассказывать очередную историю.
Закончив операцию, Александр оставил жену дежурить у «постели» мужа и заявил, что имеет намерение напиться. Пригласил ассистента с собой, но Руслан отказался. Вместо этого попросил Наталью отвести его к Алексею.
Жилые помещения располагались на втором этаже. На подходе к эскалатору их окликнули дежурившие у входа мужчины.
— Как он там?
— Док сказал, что жить будет, если завтра проснется. Ночью все решится, — ответил Руслан.
— Ясно. Спасибо тебе, мужик.
Руслан понимал, что благодарили его вовсе не за информацию о больном, но не знал, что ответить, замялся. Ему еще ни разу не приходилось выступать в качестве чьего-либо спасителя. Наталья улыбнулась, увидев его смущение.
— Мне кажется, можно просто сказать «пожалуйста», — посоветовала она.
Руслан так и поступил.
Алексея они застали наливающим в хрустальный фужер водку.
— Гламурно, — усмехнулась Наталья. — Ладно, я вас оставлю, развлекайтесь мальчики.
Бывший тренер вяло махнул ей вслед рукой, достал из коробки на полу еще один фужер, дунул в него и хотел налить.
— Я не буду, — сказал Руслан.
— Космонавты не пь-ют? — судя по слегка затрудненной речи, Алексей уже успел приложиться к бутылке, хотя по виду — не сказать.
— За других не скажу, а сам — только когда необходимо.
— А сейчас что? Ситуация неподходящая или компания не устраивает?
— Просто дела еще есть. Мне надо на ночлег устроиться и подумать, что дальше делать, а для этого нужна трезвая голова.
— Тебе уже организовали постель в отделе школьных товаров, на другой стороне центра. Потом провожу. А думать… о чем ты собираешься? Хочешь свалить отсюда? А куда? Сам же сказал — всюду одно и то же!
— Вообще-то я говорил об отсутствии везде электричества…
— Да перестань! Ты же понимаешь, что это не всё. Что не в электричестве дело.
Руслан понимал, но поскольку Алексей не спрашивал, а утверждал, то отвечать не стал. Тот поднял фужер, повертел его в руках, в очередной раз вздохнул, потом поставил на стол.
— Мы нормально и не познакомились. Алексей Бальзанников, — представился он.
— Руслан Павлов.
— Как бы это странно ни звучало, но я рад, что ты приземлился в Пензе. Не знаю, что бы мы сегодня без тебя делали.
— Пенза… — задумчиво произнес Руслан.
— Ага, — кивнул Алексей. — Родина Лермонтова, Белинского и еще многих интересных людей.
— Вы выяснили, какой сейчас год?
Бывший тренер помедлил с ответом.
— Сложно сказать, — произнес он задумчиво. — Мы пытались узнать, ведь ясен пень, что за день так все измениться не могло. У Николая кварцевые часы с календарем, остановились восьмого июля двадцать первого года. Но вряд ли пять лет. Минимум пятнадцать, а то и больше. Я не специалист по таким делам. А ты что-то знаешь?
Руслан кивнул:
— Лэптоп, который питался от солнечных батарей, показывал, что прошло тридцать лет.
— Вполне может быть. — Алексей снова погрузился в раздумья, потом сказал, словно отвечая на чей-то вопрос: — Тогда все совпадает. Да, похоже, ты прав. Тридцать лет. — И повторил: — Тридцать лет, твою мать.
Помолчал какое-то время, затем спросил:
— А почему мы остались прежними, если всё вокруг состарилось?
— Не знаю, — пожал плечами Руслан.
— Послушай… ты не подумай, я паранойей не страдаю, но… вы точно никаких экспериментов не проводили?
— Если и проводили, то мне об этом ничего неизвестно. Говоря откровенно… я даже примерно не представляю, как такое возможно.
Он вдруг почувствовал сильную усталость. Опустился на плетеный стул. Перед ним стоял фужер, а рядом вскрытая консервная банка с говяжьей тушенкой. Посмотрел на Алексея. Тот взял бутылку и налил. Выпили молча, не чокаясь, словно поминали кого-то.
Алкоголь обжег внутренности, голова сразу закружилась, и Руслана едва не стошнило. Кровь прилила к лицу.
— Я что-то отвык… за тридцать-то лет, — прохрипел Алексей. Он тоже покраснел. — Или это водка крепче стала?
  
Руслан пожал плечами и поскорее запихнул в рот мясо из банки.
— Ты говорил, что вы тут две недели? — спросил он прожевав.
— Угу.
— Так, а чего вы тут сидите, почему по домам не пошли?
Алексей хмыкнул.
— С чего ты решил, что не пошли? Первым же делом! Только город, знаешь, чуток изменился. Эта часть отрезана от остальной новой рекой. Несколько человек попытались переправиться, но чуть не погибли. Без плота или лодки — даже пробовать не стоит. Некоторые решили пойти вниз по течению, в надежде найти брод. Что с ними стало — я не знаю.