Я выбираю... (СИ)
У запасного выхода меня опять встречал Никита.
— Закажи мне, пожалуйста, такси, — тут же прошу я его, нервно оглядываясь назад. Сил на разборки с Бодлером сейчас у меня не было.
— Машина уже подана.
Я вопросительно изогнула бровь.
— Евгений Львович распорядился. Я вас до дому отвезу, — сообщает Никита, и, галантно открыв передо мной дверь, повёл меня в скором темпе к одной из машин, сопровождавших Димку.
Территорию клуба мы покидали достаточно резво, из-за чего я чувствую себя предательницей. Можно подумать, что я не с работы увольнялась, а Родину продала. Хотя возможно это было одно и то же.
Никита вёл машину уверено и быстро, а по его сосредоточенному лицу было ничего не понять. Оно словно отражало весь процесс происходящего: едем и… едем.
Я откинулась на сиденье и попыталась расслабиться. Телефон в сумочке назойливо вибрировал, но смотреть и выяснять кто там, совершенно не хотелось.
В этот момент почувствовала себя такой старой и уставшей, от чего стало страшно. Что-то неприятное наваливалось на меня со всех сторон. Даже дыхание спёрло, так и хотелось расстегнуть тесный лиф платья.
Почему так? Я же знаю, что правильно поступила, вот только где моё облегчение, на которое так рассчитывала? Осознанно же выбрала сегодняшний день. Во-первых, это был способ избежать жестокого растерзания моей больной головушки всеми заинтересованными лицами. Во-вторых, я так боялась струсить, что опять сжигала мосты, не оставляя себе шансов на возвращение. Это как сорвать пластырь — резко и безотвратно.
Если всё правильно, тогда почему так хреново-то?
— Жалеете? — нарушая тишину, интересуется Никита
Устало жмурюсь, не зная, что точно ответить на этот вопрос, поэтому неоднозначно пожимаю плечами. Потом, правда, всё-таки тоже даю волю своему любопытству.
— Никит, а как вы так быстро в курсе всего оказываетесь?
Охранник (или кто он там) многозначительно улыбается и копирует мой жест плечами. Всё понятно, не моего ума дело.
— Сгорский, наверное, там счастлив, — не выдерживаю я, наконец-то, давая волю своему ехидству.
— Почему вы так решили?
— Ну а как иначе? Вон как подсуетился. Я же ещё, наверное, приказ о назначение читать не окончила, как он тебя с машиной за мной отправил, — я стараюсь говорить спокойно. Однако, получается всё равно как-то вымученно, словно меня это всё трогает. Поэтому с видимым пофигизмом добавляю. — Будь воля Евгения Львовича, он бы меня лично за ручку за пределы Москвы и Московской области бы вывел.
— По-моему, вы преувеличиваете. Думаю, он бы пока только Москвой ограничился, — шутит мой собеседник.
Натянуто улыбаюсь.
Вот почему меня это трогает? Дело ведь ни разу в Бодлере. Я решила уйти, потому что… так надо, мне. И если я за кого-то и должна переживать, так это за Макса и Артура. Большую часть жизни именно они были моей семьёй, центром моей вселенной, моим всем.
А Бодлер… Он мне нравился, очень, чисто по-человечески. Мы с ним сразу как-то друг друга поняли. Столкнулись лбами по какому-то рабочему вопросу и закрутилось. К слову случайно совершенно столкнулись, куда уж нам провинциальным дурочкам до самого Дмитрий Александровича, уже тогда занимавшего какую-то там строчку в журнале Forbes. Он ведь на тот момент и клиентом то нашим не был. Это я уже потом из вредности заявила ему, что всё дальнейшее общение только через договор о сотрудничестве. Заявила и сама же испугалась своей наглости, по сути блефовала, нечего мне было ему предложить. Дима это прекрасно понимал, но к своей чести, ни разу меня этим не попрекнул.
Так и завязались между нами то ли дружеско-деловые, то ли по-деловому дружеские отношения. Правда, в последнее время нашей дружбе стало тесно, что было проблемой. Димка был откровенно не против, чтобы между нами что-то закрутилось. А я… А я после своей тупой и детской влюблённости в Артура не могла пересилить себя. Но об этом совсем точно не хочется думать.
До последнего старалась не давать никому никаких надежд… Всё что было в Диминой голове, было только в Диминой голове. По крайней мере я на это надеялась, делать ему больно мне не хотелось. Поэтому, пристальное внимание к моей персоне со стороны Сгорского было мне не понятно. Это сегодня мы с ним малой кровью обошлись, парочкой взглядов и одним жестом. А так, я же знаю, будь его воля, он бы меня на Луну сослал, лишь бы подальше от царского тела, то есть Бодлера…
— Дело не в вас, — словно прочитав мои мысли, вдруг говорит Никита.
— Дело не во мне, — на автомате повторяю я.
Мы уже преодолели МКАД и уверенно двигались в направление моего дома, когда мой спутник опять решил заговорить со мной.
— Какие планы на будущее?
Отвечать не хотелось. Никита, конечно, не свой шеф, но мы-то знаем, откуда ноги растут. Я пристально посмотрела на него, примеряясь с тем, стоит ли мне что-то объяснять или нет. Никита с улыбкой встретил мой подозрительный взгляд.
— Можете не отвечать.
— Могу, — соглашаюсь я. — Только ведь Евгений Львович всё равно не успокоится, пока не узнает подробностей.
— Всё настолько таинственно? — Никита даже и не думал отрицать причины своего любопытства.
— Да, нет, всё до безумия банально. Захотелось жизненных переменных, чего-то менее напряжённого и более простого.
— Даун-шифтинг?
С подозрение кошусь на своего временного водителя, издевается он надо мной, что ли? Но Никита как всегда спокоен и невозмутим.
— В простонародье это называется иначе — заебалась.
Никита понимающе кивает:
— И что теперь?
— Не знаю. Устрою себе длительный отпуск, уеду куда-нибудь… — вдруг понимаю, что мне самой хочется уже кому-нибудь выговориться.
— На море?
— На Волгу…
Я думала, что удивлю Никиту этим замечанием, но тот скорее уж веселится, по крайней мере, улыбка на его лице больше не отстранённо-вежливая, а саркастическая. Что меня задевает, становиться как-то обидно за любимую Волгу.
— Знаешь, как там хорошо? Я её когда впервые увидела, у меня дух захватило. Я тогда совсем соплячка ещё была… — и зачем я только всё это говорю?!
— Домой вас просто поняло, — прерывают мои оправдания. Не знаю, что меня больше напрягает в этой фразе, что Никита позволяет себе комментировать мои слова, или что он в курсе того, откуда я или… или того, что его слова так похожи на правду.
Хотя чего удивляться, они ж там мою биографию должны наизусть знать.
— Как-то я раньше не замечала за тобой стремления разговоры по душам вести! — огрызаюсь я.
— Так и раньше вы были с Дмитрием Александровичем, — спокойно поясняет Никита.
Вот так. И ведь он сейчас не про любовные отношения, а про то, что я была из окружения его хозяина. А теперь я уже… не там.
— Елизавета Игоревна, да не напрягайтесь вы так, — просит меня правая права рука Сгорского, о чём я совершенно зря забыла, клюнув на обманчивую Никитину услужливость. — К вам лично претензий нет. Это Дмитрий Александрович… В общем, ему лучше с вами на расстояние быть. Вы и сами понимаете. Это хорошее решение уехать.
— Я не из-за Димы уезжаю, — до последнего сопротивляюсь я.
— Знаю.
Знает он. Моё желание что-то говорить и пояснять сдуло напрочь. Стало очень непритяно. Хотя вот что мне такого сказали? Просто указали на своё место, что, мол, где ты, а где он. И пофиг, что я не имела никаких видов на Бодлера. Зато вон место в иерархии… было.
Остаток пути мы преодолели в молчание.
Никита подъехал к самому подъезду. Я уже взялась за ручку, двери, не дожидаясь того, будут открывать передо мной двери или нет, я ж теперь не с Дмитрием Александровичем!
— Лиза, — вдруг по имени зовёт меня Никита, чего никогда не позволял себе до этого. Но в его голосе нет издёвки или беспардонности, скорее уж участие. — Не пытайтесь казаться циничней, чем вы есть.
Я тут же резко поворачиваюсь к нему. Последняя фраза ударила по мне сильнее, чем весь предыдущий день. Никита больше ничего не говорит, зато я как ненормальная скольжу по нему своим испуганным взглядом, пока не останавливаюсь на его глазах. Голубые. Внимательные. Уверенные. Очень похожи, но не те… Совсем не те.