Вера в чудеса (СИ)

Когда подхожу к дому, то я замечаю Матвея на балконе второго этажа. Он слишком близко к перилам, он один и на нем одета лишь тонкая толстовка. Мне кажется, что время остановилось, а мои внутренности подвергли экстренной заморозке.
Стараюсь говорить спокойно:
— Матвей, отойди оттуда.
Он делает несколько шагов назад вглубь балкона и жалуется:
— Ен, папа спит, дядя Тоя спит. А я хотей посмотьеть, где мама, а двей захопнуась. Ен, я замез.
Идиоты. Меня начинает колотить от злости.
— Матвей, стой там, не двигайся.
Пулей залетаю на второй этаж. И точно. Воропаев спит в комнате Матвея на диване. Балконная дверь закрыта. А маленький ребенок мерзнет на балконе. Распахиваю дверь, завожу брата. Его трясет от холода. Беру плед, его любимый, с машинками, заворачиваю его и сажаю в кресло.
Тут Матвей меня добивает:
— Ен, я кусать хоцу.
Это что получается, его даже не покормили?
— Пойдем на кухню.
Варю брату кашу, делаю чай. Господи, только бы не простудился. Ставлю перед ним тарелку с кашей, бокал с чаем.
— Ты пока кушай, а я скоро.
Я не могу успокоиться. Я знаю, я слишком импульсивна, но сейчас мне не хочется сдерживаться. Наливаю в кувшин ледяной воды и иду в спальню Давлатова. Барин после ночных трудов изволит почивать.
Выплескиваю жидкость на него и ору:
— Рота, подъем!
Нужно отдать должное мужику. Реакция у него отменная. Через несколько секунд после моей выходки он стоит напротив меня и прожигает меня злющим взглядом.
Но я не даю ему ни одного шанса.
— Вы вообще нормальный? Почему двухлетний ребенок мерзнет на балконе, пока вы с телохранителем дрыхните? Почему его даже не покормил никто? А что было бы, если бы он упал с этого балкона? Я с ним сижу с двенадцати лет и ни разу — ни разу — я не позволила себе завалиться спать. Какой Вы отец? А?
Я понимаю, что спросонья тяжело вникнуть в смысл моих претензий. Но с меня хватит. Вчера, сегодня… Я не собираюсь молчать. Человек должен нести ответственность за свои поступки. Тут же… какой-то детский сад для великовозрастных лбов. Погулял, выпил и спать. Кн иг о ед .нет
— Ты что орешь? Совсем с ума сошла?
— Это не я с ума сошла, это у Вас его кот наплакал. Как так можно вообще?
Разговор происходит на повышенных тонах, на сильно повышенных. Поэтому ничего удивительного, что в дверях показывается помятая после сна физиономия Воропаева.
— Слушай, может тебя ремнем выдрать разок? — рычит Давлатов, — Где мать-то твоя? Кого она воспитала?
— Маму своим поганым языком даже упоминать не смейте!
Не знаю, чем бы закончился наш разговор, но тут из-за спины Воропаева раздается:
— Ен, не кличи на папу. Он холосий.
Воропаев чуть отодвигается в сторону, и я вижу завернутого в плед брата.
— Ен, я кашу не доей. И я спать хоцу.
При Матвее я ругаться не буду.
— Пойдем, я тебе сказку почитаю.
Я собираюсь выйти из спальни, когда Давлатов спрашивает:
— Лена, я задал тебе вопрос. Где Дина?
Я мстительно улыбаюсь:
— Да ну? В больнице она. В восемнадцатой. Вчера на скорой увезли. С кровотечением. Пока некоторые… А ладно, что с Вами говорить-то?
И с мрачным удовлетворением наблюдаю, как вытягивается холеное лицо Давлатова.
Поднимаясь в комнату брата, я размышляю о том, а стоит ли желание найти несуществующий фетиш под названием «любовь» таких жертв.
  
Глава 34 Цена ошибок
 
Сергей.
Меня отчитала девчонка. Да с каким пылом! Чуть придя в себя, я обнаружил, что мы с Воропаевым, как два идиота, разглядываем друг друга.
— Сергей Владимирович, — начал блеять тот.
Мне неинтересно слушать дурацкие оправдания. Итак, понятно, что Воропаев уснул вместо того, чтобы смотреть за Матвеем. Но и я тоже…
— Изображение с камер включи на мой комп, — распорядился я сухо
Подошел к монитору и стал смотреть запись. Да Лена ничего не преувеличила. Матвей действительно оказался на балконе и провел там долгое время. И его никто не хватился. Кроме Лены.
 
Я пробил через интернет номер приемного покоя восемнадцатой больницы и узнал, что Давлатова Дина Витальевна поступила вчера и находится в гинекологическом отделении. Какую-либо дополнительную информацию мне по телефону сообщать отказались.
Меня прошиб холодный пот. Ребенок… А если выкидыш? Я стал одеваться, чтобы ехать в больницу.
В дверь постучали.
— Войдите.
Дверь приоткрылась, в проеме показалась Лена.
— Мне вещи для мамы нужно собрать.
— Заходи.
Какой процент вероятности, что она сейчас снова психанет? Но и ждать — сил нет.
— Лена, у Дины был выкидыш?
Девчонка покачала головой:
— Это все что Вас волнует?
Она стояла возле шкафа и напряженно всматривалась в меня.
— Нет, не все.
— Ага, ага. Так я Вам и поверила. А что касается выкидыша, можете не переживать, беременность удалось сохранить. Правда, зачем Вам дети понадобились, не понятно.
— Ты можешь не язвить?
— Наверно, могу. Но Вы должны понять, у меня второй день стрессовая ситуация. А когда я нервничаю, то совсем не слежу за языком.
Она доставала вещи и складывала их в сумку.
— Можно подумать, ты за ним обычно следишь, — не удержался я от едкого комментария, — И в больницу поеду я. А ты останешься с Матвеем.
Еще один насмешливый взгляд, которым меня одарила Лена, мне удалось проигнорировать.
Но девочка не собиралась отступать:
— Зачем? Что Вы там забыли? Это больница, а не стриптиз-клуб. Я сама съезжу. А Вы раз так детей любите, займитесь Матвеем.
— Лена, я не собираюсь спорить.
Она всплеснула руками.
— Ой, только не говорите, что Вы вспомнили, что безумно влюблены в мою маму. Это даже слушать смешно.
Я уже оделся и продолжать дискутировать дальше не собирался. Поэтому кивнул на сумку:
— Это все?
Лена нахмурилась и почему-то уступила:
— Нет, внизу еще сумка с продуктами.
— Ладно, я поехал.
Я хотел убедиться сам, что с Диной все нормально. Насколько может быть в этой ситуации.
Приехав в больницу, я обнаружил, что у жены отдельная палата. Да, девчонка, правда, молодец. Но почему-то я почти ощущал себя лишним. Она смогла мне продемонстрировать, что они вполне способны справиться со всем самостоятельно. А я так, как будто, мимо проходил.
Я зашел в палату. Дина, увидев меня, была удивлена. Она лежала в кровати и была очень бледная с серыми губами и синяками под глазами. Между нами воцарилось неловкое молчание.
Первым его нарушил я:
— Здесь вещи, ты просила…
Я ждал скандала, истерик, слез, всего к чему привык от любовниц.
Однако Дина только скупо улыбнулась и сухо проронила:
— Ты мог бы не утруждаться. Лена вполне бы справилась.
И я почувствовал себя так, как будто смотрю в пропасть. Она не будет ничего требовать, не будет пытаться исправить меня, она просто уйдет, как только появятся силы. А хочу ли я, чтобы все закончилось вот так?
Оставив сумки у тумбочки, я быстро подошел, сгреб жену с кровати и, сев сам, усадил ее на колени, уткнулся носом ей в шею.
— Слушай, прости меня, а? Я не хотел, чтобы все так получилось. Прости, что не ответил на звонок, что не приехал, не помог.
Я почувствовал, как Динка пытается отстраниться:
— Ты еще скажи — я больше так не буду.
Развернул ее лицо к себе и внимательно посмотрел ей в глаза:
— Дин, я тебя больше не брошу одну. Поверь мне. И никуда не отпущу. Можешь даже не дергаться.
Она с сомнением смотрит на меня.
— Я сейчас не в том положении, чтобы дергаться. А что касается остального… Что было — видали, что будет — увидим.
 
И через секунду добавляет:
— Ты бы положил меня на место. Мне лежать нужно.
Отпускаю ее, она устраивается поудобнее на кровати. Что от нее можно ждать? Но выяснять отношения, смысла нет. Не в ее состоянии.