Вера в чудеса (СИ)

В чем виноват этот малыш? Он должен увидеть солнце, услышать, как поют птицы, побежать ко мне навстречу. Кто я такая, чтобы не дать ему шанс на жизнь? Он должен жить… А то, что творится сейчас, это пройдет. И мы либо выживем вместе, либо вместе погибнем.
В соседней комнате послышался какой-то шум. Я насторожилась, потом, стараясь не шуметь, спустилась с кровати, подошла к двери и выглянула в соседнюю комнату. Первое, что увидела, — это лежащий у порога комнаты практически у меня под ногами пистолет, а потом двух сцепившихся мужчин. Одним из них был Лекс, второй был во всем черном, на голове капюшон. Он душил Лекса. Недолго думая, я схватила оружие, сняла с предохранителя, передернула затвор и выстрелила. Шум от передергивания затвора отвлек мужчину, он дернулся, я не поняла, попала или не попала, а он выскочил в дверь. Я метнулась к Лексу, он зажимал рукой живот, сквозь пальцы сочилась кровь.
— Скорую вызывай, — голос у него был хриплый.
— Сейчас. А где остальные?
— Нет больше остальных. Давай быстрей.
Я, забрав из своей комнаты сотовый, трясущимися руками стала набирать номер скорой. Потом вызвала подкрепление. Я нашла чистую ткань, попыталась остановить кровь, но выходило паршиво и начала молиться, чтобы медики не опоздали. Из нашей комнаты высунулась Лена. Я отправила ее назад, Нечего здесь смотреть.
Когда я пошла встречать скорую, от увиденного мне стало трудно дышать. Четверо ребят, которые охраняли меня и Лену, были убиты. Они были не просто убиты. У каждого из них были отрублены какие-то части тел. Смотреть на это было жутко. Мне кажется, что у меня даже кровь застыла в жилах. К счастью, вместе со скорой приехали сотрудники следственного комитета, полиция. Все оцепили и стали работать.
  
Глава 13. Где же ты?
 
Сергей.
— Толя, ты что, обычную бабу найти не можешь? Я за что тебе деньги плачу? — рявкнул я на начальника своей службы безопасности.
Анатолий Воропаев, стоявший перед моим столом в кабинете особняка, молчал, потому что вот уже шесть месяцев не мог найти Дину, несмотря на то что, что считался в своей сфере отличным профессионалом. Но поиски результатов не давали.
А я все никак не хотел успокаиваться:
— Эта сука выставила меня идиотом, чуть не спалила дом, стащила полляма рубликов и сбежала, а ты ее найти не можешь! Это как?
Ответить на это Воропаев ничего не мог. Я потер ладонь левой руки и вспомнил, что она ухитрилась еще и порезать меня, воткнув нож в руку. Как это получилось у Дины, у меня не укладывалось в голове. Нежная, трепетная лань за несколько мгновений превратилась в разъяренную львицу. Вот вам и групповушка, господа бизнесмены! Ешьте и не обляпайтесь! Меня до сих пор начинало колбасить, когда я вспоминал эту ночь. Мы, идиоты, еще были все в дымину. Если бы не это, у наглой девки ничего бы не получилось.
До сих пор помню, боль, шок, потом, как руку заливает кровь, а стерва бьет бутылки со спиртным и поджигает стол и штору в гостиной. Хорошо, хотя бы документов важных на столе не было. А пока я, Мих и Вадим хлопали ушами, она успела смыться, В это время огонь хорошо разгорелся, и подоспела охрана. Вызвали пожарных. Потом приехал Воропаев и полиция. Ланской и Маликов словно испарились. Я Воропаеву ничего объяснять не стал, велел уладить дела с полицией и пожарными, обставив все как несчастный случай, и найти Дину.
— Найди мне ее, — уже более спокойно выдохнул я и, когда Воропаев вышел из кабинета, уселся в кресло, откинувшись на спинку.
Я и сам до конца не понимал, для чего хочу, чтобы Дина быстрее нашлась. Иногда мне казалось, что я просто сверну ей шею, стоит мне ее только увидеть, после всего, что она натворила. А иногда мне хотелось вновь испытать тот острый кайф от секса. Эх, была бы она сейчас здесь, я бы уложил ее грудью на стол, сорвал трусы и вогнал бы в нее член до самой матки, а потом бы долбился во влажное, тугое нутро, пока меня не накрыл бы оргазм. Если уж честно, то ни одна из партнерш за эти полгода так и не сравнилась с мерзавкой. Все было не то и не так. Я жалел, что затеял всю эту хрень, но сделать ничего, чтобы исправить ситуацию, уже было нельзя.
 
Дину не могли найти ни люди Воропаева, ни через госструкутры. Оказалось, что у нее есть дочь. Это был реальный шанс выйти на мать. Но здесь Воропаев тоже просчитался, девочку забрали через две недели после побега Дины какие-то мужики. Кто такие и откуда, выяснить не удалось. Я словно бился лбом по кирпичной стене. Что-то было не так, как надо. Но что именно, я не знал. Зато у меня появился повод для ремонта в особняке.
***
Дина.
Я стою у окна кухни и смотрю в сад. Какой это уже по счету дом? Честно, я перестала считать. Но в нем уютно. Я бы хотела себе такой. А еще мне хочется передернуть плечами и стряхнуть с себя пристальный взгляд Лекса, который я чувствую между лопаток. Вместо этого я поворачиваюсь к нему, и теперь он смотрит на мой изрядно округлившийся живот. Меня это раздражает. Он сидит, развалившись на кухонном уголке, и рассматривает меня так, как будто не видел меня раньше. После ранения он вернулся к работе только через три месяца. И какие это были месяцы… Но я пережила и их.
Наконец у меня лопается терпение:
— Что ты меня так разглядываешь?
— Какой у тебя срок? — он умеет удивлять.
— Тебе зачем?
— Интересно.
— Семь месяцев, — не знаю, зачем ему оно надо, но, пожалуйста, мне не жалко.
Лекс продолжает рассуждать:
— Сначала с пузом от маньяка бегаешь, потом с младенцем под мышкой… Да, как я в это ввязался, а?
— А ты-то тут причем?
— Как причем? Ты думаешь, ты этим всем мне сильно упрощаешь жизнь?
Я офигеваю от всех этих откровенностей.
А Лекс тем временем продолжает:
— Олег Петрович в отпуске с завтрашнего дня. Вместо него будет Кирилл Евгеньевич. Он с тобой хочет поговорить.
Я с неудовольстаием поджимаю губы:
— О чем?
— Не знаю, завтра сама спросишь.
Ну, что же, значит, спрошу сама.
На следующий день меня везут в следственный комитет. Новый следователь Кирилл Евгеньевич Самсонов хочет пообщаться со мною лично. О чем и зачем, я, правда, не понимаю. Меня допрашивали уже бессчетное количество раз, и мне это порядком надоело. Все равно за это время из своих достижений я могу похвастаться лишь тем, что меня и Лену не убили. Как выглядит убийца, я не видела ни разу. Единственное, что у следствия есть благодаря мне, это образец ДНК преступника, потому что в тот раз, когда он едва не убил Лекса, я все-таки попала в него из пистолета, а на полу нашли капли его крови. Но чтобы это принесло хоть какую-то пользу, образцы ДНК должны быть в базе данных, а там совпадений не обнаружилось. Убийца совершал еще несколько нападений на меня за это время, но по счастливому стечению обстоятельств — неудачных. Оперативникам везло не так, как мне, поэтому для нашей охраны стали набирать добровольцев. Об этом мне рассказывал Олег Петрович, который оказался мировым мужиком. Лекс тоже ничего, но с придурью. Однако, я ему очень признательна, что он не сдал меня Давлатову, потому что ко всему бардаку в моей жизни, который творится сейчас, не хватает только этого наглого «хозяина мира».
Я часто думаю о Сергее. Понимаю, что это глупо. Он и все его поведение говорят о том, что я для него не представляю никакой ценности, потому что, если ты дорожишь человеком, если кто-то тебе действительно нравится, то ты будешь стараться, чтобы этому человеку было хорошо. Меня гложет обида на Сергея, даже не так, она меня грызет до костей. И это больно, по-настоящему больно. Я гоню от себя все эти мысли, потому что беременна, и мне нельзя так переживать. Тем более, что поводов для переживаний у меня достаточно.
 
Но Сергей для меня был как подарок к Новому году, причем такой, о котором я долго мечтала. То ощущение радости, когда его просто видишь, оно непередаваемо… А потом пальцы начинает покалывать от желания дотронуться… А если дотронуться, то захочется поцеловать… А если поцеловать, то… я вообще перестаю что-либо соображать.