Возрожденная (ЛП)

— Слава гребаным богам, что мы не истинная пара. Моя пара…
— Я бы хотел тебя уничтожить, — небрежно сказал Тень, и его пламя разгорелось сильнее, так что Торину пришлось отступить.
— Теневой Зверь, — выдавил Торин, демонстрируя страх, который он был слишком глуп, чтобы показать мне.
— Торин Вулф, — рявкнула я, — за то, что ты тупица и никудышный альфа, я лишаю тебя души оборотня.
  
Тень был тем, кто забрал его дар, коснувшись плеча Торина, чтобы извлечь его облик оборотня. Когда Торин поднял голову и в последний раз завыл, его тело озарил яркий свет, и бывший альфа рухнул на четвереньки. Он оставался в таком положении несколько минут, раскачиваясь вперед-назад и привыкая к изменениям.
Он потерял свою волчью душу.
Сисили выскочила из толпы и обняла Торина. По ее расстроенному лицу я поняла, что, может быть… только может быть, их отношения были настоящими. Несомненно, это было половиной проблемы, когда дело касалось моей связи с Торином. Вторая половина — его отвратительный характер.
— Забери и моего волка, — рявкнула Сисили, повернув ко мне голову, и из ее глаз хлынула ненависть, которую она всегда испытывала. Теперь ей незачем было ее скрывать, и я оценила ее честность гораздо больше, чем притворство в прошлый раз.
— Ты не хочешь дождаться приговора? — спросил ее Тень.
Она покачала головой, вид у нее был решительный и гораздо более сильный, чем обычно.
— Торин всегда был моей избранной парой, и я не откажусь от него. Если он — человек, то и я тоже.
Я едва сдержала насмешливый смешок, потому что она в любом случае потеряла бы своего волка, но теперь ей предстояло драматично пожертвовать собой ради Торина. Фух, да какая разница. Пусть у них будет своя второсортная, жалкая история любви. Моя была в миллион раз лучше.
Сила Тени вырвалась наружу и окутала ее, подняв на один уровень с ним. Он слегка коснулся ее, и она вспыхнула тем же светом, что и ее волк, после чего упала к ногам своего «суженого».
Торин взял себя в руки и обнял ее, потому что теперь она раскачивалась вперед-назад и плакала.
— Ты проживешь нормальную, полноценную человеческую жизнь, — сказала я, присев на корточки. — Будь благодарен за свой второй шанс и не упусти его. Не трать зря свою человеческую жизнь.
Торин и Сисили подняли на меня глаза, по их щекам текли слезы.
— Мой волк… его нет, — с трудом выговорил Торин.
У меня сжалось сердце, потому что я могла его понять, но он сам был виноват. У него было столько возможностей поступить лучше. С тех пор как умер его отец, прошли буквально годы, за которые он мог бы повзрослеть и привести Торму туда, где ее место и престиж были бы заслужены.
Вместо этого он так и остался избалованным, самовлюбленным засранцем. Как и его отец, он злоупотреблял властью и теперь пожинал плоды.
Джексон поспешил вперед и подхватил их, унося Торина и Сисили прочь от нас. Они исчезли, но я не слишком волновалась. Я знала Джексона, он вернется, чтобы выслушать свой вердикт. Он никогда не уклонялся от ответственности.
Сила Тени притянула к себе других могущественных членов стаи, и мы оба возложили на них руки. Так я могла увидеть, что они творили все эти годы, и вынести свой вердикт. С некоторыми было легко определиться, ведь коррупция и порочность были их истинной сущностью, но в отношении других мне пришлось хорошенько подумать, заслуживают ли они такого наказания.
Дин Хитклифф ухмыльнулся, подойдя ближе, и мне совершенно не хотелось к нему прикасаться.
— Ты заслуживаешь смерти, — сказала я без тени эмоций, хотя мой взгляд говорил ему: «Сдохни».
В этот момент вернулся Джексон, и мне вдруг захотелось прикоснуться к ним обоим. Чтобы понять, правду ли говорил мне Джексон.
Тень подтащил их к себе и придержал, чтобы я могла коснуться их висков, погружаясь в прошлое в поисках того момента, когда моя жизнь изменилась к худшему.
Комната закружилась перед глазами, и я увидела знакомое лицо, от которого в груди защемило от тоски. Это был мой отец в одной из комнат для собраний стаи, вместе с Дином и Виктором. Судя по выражению их лиц, они спорили.
— Если ты уведешь ее друзей, будет еще хуже, — рявкнул отец. — Ты убил ее чертова кролика, и она чуть не спалила весь город.
Дин рассмеялся.
— Она твое порождение, тебе и разбираться. Я защищаю свою семью и сделаю все, чтобы мой сын не участвовал в ее жизни. Я сломаю его, если это будет последнее, что я сделаю.
Сцена сменилась, и теперь в ней были Дин и Джексон. Отец снова и снова бил сына кулаком по лицу, груди и животу, пока юный Джексон не обмяк и не перестал реагировать. Торин бросился между бетой и своим другом, выставив перед собой обе руки.
— Он больше ее не увидит, — крикнул молодой Торин. — Она — предательница. Мы оба знаем, что она — предательница, и позаботимся о том, чтобы все так и считали.
Теперь у меня болела грудь, и Тень, должно быть, почувствовал это, потому что прервал поток воспоминаний, отделив меня от них. Но это было нормально, я и так увидела достаточно.
Джексон и Торин не лгали и не преувеличивали, когда говорили, что Дин скорее убил бы своего сына, чем позволил бы ему дружить со мной. Черт, все это началось еще до того, как мой отец сорвался и погиб. И я больше не могла винить этих двоих за то, что они делали все, что было в их силах.
Я так много страдала, но и они тоже, и в каком-то смысле это позволило мне простить их. Торин по-прежнему не заслуживал звания альфы, но Джексон мог оставить себе своего волка. Он был достоин второго шанса. А вот Дин…
Тень громко зарычал рядом со мной, и, когда я повернулась к нему, он нанес удар, вонзив руку в грудь Дина Хитклиффа и вырвав его сердце.
Что ж, это было достойное наказание.
— Твои грехи наконец настигли тебя, — сказала я бывшему бете. Когда тело Дина рухнуло на землю, никто не издал ни звука.
Его не будут оплакивать после смерти, потому что его не уважали при жизни.
Наследие, созданное им самим.
Глава 60
К тому времени, как мы вынесли свой вердикт, половина стаи была помилована. Эти оборотни смогут остаться в Торме и начать новую жизнь. Я искренне надеялась, что у них получится лучше, чем у первой стаи Тормы.
В конце концов Джексон снова подошел ко мне.
— Привет, старинная подруга, — сказал он.
Боль наконец пронзила меня, и в этот момент Джексон протянул руку и схватил меня за мохнатую лапу с перьями.
— Ты выглядишь потрясающе, Мера, — сказал он, и я видела, что он не шутит. — Сильная и красивая. Могущественная, какой я всегда тебя и представлял. — Его слова были полной противоположностью тому отвращению, которое Торин выказал по поводу моего нового облика, и я снова убедилась, что не ошиблась в своем решении.
Затем Джексон отпустил меня и повернулся к Тени.
— Спасибо, что спас ее, когда я не смог.
Тень скрестил руки на груди, глядя на него сверху вниз своим носом Анубиса.
— Она спасла себя. И меня.
Джексон кивнул, будто сам должен был до этого додуматься. Снова посмотрев на меня, он спросил:
— Почему ты не забрала моего волка?
Я посмотрела ему в глаза.
— Твоя душа чиста, даже если порой тебя сбивали с пути.
Он быстро взглянул на своего мертвого отца, который так и лежал нетронутым на земле. Ни один оборотень не забрал его тело, чтобы похоронить по-человечески.
— Это освобождающее чувство — наконец-то стать свободным. Жаль, что из-за этого приходится терять тебя. Увидимся ли мы когда-нибудь снова?
— Да, черт возьми, — сказала Симона, наконец потеряв терпение от ожидания, и протиснулась сквозь толпу, чтобы добраться до меня. Мы крепко обнялись, и мои огненные крылья вовремя исчезли, чтобы никто не обжегся.
  
— Я так по тебе скучала, — воскликнула она, — и ты вляпался по уши из-за того, что больше не писала мне.
— Мне так жаль. Я вроде как потеряла пергамент, — сказала я, уткнувшись ей в плечо.