Молчание матерей

— И ничего нельзя сделать?
— Знаешь, кто на самом деле во всем виноват? Клиенты. Если бы они не ходили к шлюхам и не платили такую кучу денег, ничего этого не было бы. Поэтому я сам ни разу к шлюхам не ходил. Не понимаю, как можно трахать несчастную девчонку, зная, через что ей пришлось пройти.
Беседа текла лениво, как сиеста, и продолжалась до самого вечера. Рейес отмела подозрения Ордуньо. Он явно ошибся: Фабиан мог быть кем угодно, но только не убийцей. Во время секса ей удалось совсем забыть об убийстве журналиста.
  
— Плакать хочется, как откроешь твой холодильник! — крикнул Фабиан снизу. — Одевайся, пойдем съедим по бургеру. Есть тут рядом «Бургер-Кинг»?
Они поели в «Бургер-Кинге» напротив стадиона «Сантьяго Бернабеу». Она взяла обычный бургер, он — два двойных. Фабиан пошутил, что в любой дыре «Бургер-Кинг» приличнее, чем в Вильяверде. Они уже доедали, когда у него зазвонил телефон.
— Да? В Сото-де-лас-Хунтас? Уже едем.
Фабиан вскочил.
— Рейес, сядешь за руль? Я пока воппер доем. В лагуне Сото-де-лас-Хунтас нашли труп. Это между Ривасом и Аргандой, я покажу.
До лагуны они ехали минут сорок: из-за дождя движение, как обычно, замедлилось. У съезда с Валенсийского шоссе их ждал Грегор — он отодвинул заграждение, закрывавшее проезд автомобилям.
— Кристо на берегу, где домики.
На краю лагуны и правда стояло несколько деревянных домиков, из которых посетители могли наблюдать за гнездованием разных видов птиц. Уже стемнело. Кристо подошел к машине, освещая себе путь фонарем.
— Говно полное. Это Дели. Надо избавиться от трупа.
Рейес промолчала: она знала, что вопросам в Отделе не рады. Ей стоило большого труда скрыть свои чувства при виде тела. У кромки воды лежал бесформенный тюк, напоминавший гигантский кокон, весь в грязи: берег размыло дождем.
— Наверняка передоз, — предположил Кристо. — Говорят, она с тех пор, как вышла из тюрьмы, не вылезала из притона в Маркони.
Казалось, он огорчен гибелью Дели, но не сильно. У Рейес в душе бушевала буря. Дели погибла, а ведь именно она обвинила Фабиана в убийстве журналиста, именно она была свидетелем, на чьи показания так рассчитывал Ордуньо. И вот теперь она лежит в мешке, по поверхности которого растеклось кроваво-красное пятно. Рейес не могла осмотреть тело и проверить, были ли на нем раны; она увидела лишь безжизненное лицо девушки и ее широко раскрытые глаза, глядевшие в небо. Крупные капли дождя с шумом падали в лагуну. Фабиан закрыл мешок и жестом попросил Рейес помочь дотащить его до машины.
— Закопайте рядом с колумбийцем, — приказал Кристо.
Пока они тащили тело и укладывали его в багажник, Рейес спрашивала себя, кто этот колумбиец. Уж не Уилсон ли Кабельо, который вроде как пустился в бега? Черный силуэт Кристо удалялся под дождем; блеснули фары приехавшего за ним автомобиля. Рейес боялась заговорить с Фабианом, пока они, насквозь мокрые, не сели в машину и не двинулись вдоль лагуны.
— Как она тут оказалась? Кристо сказал, она все это время была в Вильяверде… Сюда нарики не суются.
— Ты задаешь слишком много вопросов.
— Слишком много? У нас в багажнике труп. Ты разве не понимаешь, что мы переходим все границы?
— Будет лучше, если ее тело исчезнет. Родственников в Испании у нее нет, никто ее не хватится.
— Почему так будет лучше?
— Так будет лучше для всего района, — быстро ответил он. — Кристо не хочет проблем… Ты на это согласилась, когда поступила в Отдел. Мы друг за друга горой.
— Ты что, не знаешь, чем это грозит? Нас же посадят!
Рейес часто дышала. От дурных предчувствий ее мутило. Она сцепила перед собой руки, пытаясь унять дрожь. Фабиан заметил это, притормозил и съехал на обочину. Взяв Рейес за подбородок, посмотрел ей в глаза:
— Эй, ты чего? Успокойся! Никто нас не посадит.
— Если нас остановит гражданская гвардия, мы окажемся в тюрьме этой же ночью.
— Мы — нет. Нас они не тронут.
— Такое никому с рук не сойдет.
Фабиан самодовольно улыбнулся. Наивность Рейес его умиляла.
— Слышала про Аурелио Гальвеса? Ему, по-твоему, тоже с рук не сойдет? Да ты хоть понимаешь, кто он такой? Твой дядя по сравнению с ним — мальчик на побегушках.
Рейес перестала дрожать, возможно от удивления. Кто же не знает шефа национальной полиции? Рентеро представил ее Гальвесу на празднике в честь выхода на пенсию комиссара Асенсио. Она помнила, как Гальвес предложил помощь — на случай, если у нее возникнут проблемы. Неужели он на самом деле стоит во главе Отдела?
  
Глава 34
 
— Анхель!
Мануэла махала Сарате из-за столика под телевизором. Она как раз доедала белые грибы с фуа-гра.
— Да ты, смотрю, на них подсела.
Он заказал пиво. Вскоре Сарате почувствовал, что разговор с Мануэлой был сейчас для него как бальзам на душу.
Она рассказала, что закончила работу на ферме и успела просмотреть материалы по операции «Скунс». Галисийские наркобароны, обвиненные благодаря показаниям Бласа Герини, были в тюрьме. Ничто не указывало на то, что между ними и Герини сохранилась какая-то связь. Мануэла не верила, что это они заплатили Бласу за убийство суррогатных матерей и надругательство над их трупами.
— Я понимаю, что сейчас мы должны думать об отцах этих детей. Им грозит опасность. — Жизнерадостность Мануэлы улетучилась, сменившись печальной усталостью. — Но ты только представь, как жили эти несчастные женщины! Это же настоящее рабство — сидели безвылазно на ферме, рожали, как домашний скот… А потом явилось это чудовище и устроило бойню. Буэндиа провел вскрытие, оно показало, что две матери еще были живы, когда им вспарывали животы…
— Это ОКА, Мануэла. Подумай, хватит ли у тебя сил на такую работу… И стоит ли оно того. Для тебя.
— А для тебя?
Сарате сделал глоток пива. Было уже поздно, и в заведении не осталось никого, кроме них. Официант без энтузиазма протирал барную стойку, явно гадая, когда же они уйдут.
— Я хотела тебе кое-что сказать…
Серьезный тон Мануэлы удивил Сарате, и он посмотрел на нее с любопытством. Она не захотела продолжать разговор в баре, так что они расплатились, вышли на улицу и спрятались от дождя под козырьком соседнего дома. Мануэла бормотала извинения: возможно, ей не следует этого говорить, возможно, она ошибается и, пытаясь принести пользу, только навредит… Лязгнула раздвижная решетка «Синего лебедя»; официант не стал тянуть с закрытием.
— О господи, Мануэла, объясни уже, в чем дело.
Она набрала полную грудь воздуха и выпалила:
— Помнишь, я говорила, что Буэндиа поручил мне разобрать его архив? Он огромный, но я начала с недавних дел. Со случая на ферме Санта-Леонор. Я знаю, что там погибла ваша коллега…
— Ческа. — Каждый раз, произнося ее имя, Анхель чувствовал, как у него внутри все сжимается.
— Я растерялась, потому что в деле было два отчета о гибели Хулио и Антона. Они почти одинаковые, но... Мне неприятно об этом говорить… В общем, Хулио умер от ран, нанесенных осколками разбитого окна машины… Однако в одном из отчетов указано, что подобные раны не могли быть получены в результате несчастного случая. Кто-то вонзил в тело Хулио куски стекла. А с ним в машине был только ты.
— На что ты намекаешь?
Сарате напрягся. Этого он от Мануэлы не ожидал. Она что, обвиняет его?
Мануэла примирительно подняла руки:
— Я уже говорила, Анхель: ты мне симпатичен. Я просто хотела тебя предупредить. Кто-то не дал хода этому отчету; составил другой, с незначительными изменениями… Он и был официально представлен. О первом как будто забыли, но… однажды он может всплыть.
  
— Это был несчастный случай.
— Я ни в чем тебя не обвиняю. Просто… Черт, я просто подумала, что должна тебя предупредить. Что, если тот отчет скрыли, потому что ты работаешь в ОКА? Но ведь его могут найти…
— Кто, Мануэла? Это какая-то чушь.
— Ладно, прости. Не надо было ничего говорить.