Развод. Чужая родная дочь (СИ)
- А с какой целью интересуешься?
- Ну, скажите!
- Уже нет.
- Отлично! - подпрыгивает на сидении, но тут же напускает на себя расстроенный вид. - Извините. Мне очень жаль, - лукавит девочка, со взглядом лисицы поглядывая на меня. - А вы хотите ещё детей?
Отставляю чашку кофе в сторону и складываю ладони перед собой.
- Алиса, к чему эти вопросы?
- Да так. А папа мой вам нравится? Только честно.
Тяжело вздыхаю. Никогда бы не подумала, что разговор с ребёнком может быть таким непростым.
- Алиса, послушай. Я понимаю, куда ты клонишь, но у твоего папы уже есть Марьяна. Нельзя…
- Ну, и что?! - жарко выпаливает девочка, перебивая. - Я знаю, что папа ее не любит, я же вижу! И она его не любит. Только его деньги.
- Алиса!
- Так бабушка говорит, - отмахивается девочка. - Она вообще должна была стать моей мамой. Папа ради этого на ней женился. Поначалу Марьяна была хорошая: играла, читала, готовила. И даже, когда я сильно заболела, а папа был в командировке, лежала со мной в больнице. А потом… стало все хуже.…
Девочка низко опускает голову и с силой сжимает кулачки. Мое материнское сердце просто разрывается в ошметки. Я не могу оставаться в стороне и подсаживаюсь к Алисе. Беру ее ладошки в свои и крепко обнимаю девочку.
- Она не любит меня. А я…я просто хочу маму, - шепчет, и по щечке срывается горькая слезинка. В ее глазах столько отчаяния, что и мои вмиг увлажняются в ответ. - Она мне очень нужна. Я хочу, чтобы вы стали моей мамой.
Глава 40
Я теряю дар речи от такой неожиданной и щемящей душу просьбы. По щеке скатывается одинокая слеза, и, кажется, в этот момент я чувствую всю степень одиночества и отчаяния ребёнка. Да, у нее есть Натан, но мама есть мама. И никто и никогда не сможет ее заменить.
- Алиса…
- Я хочу маму, - жалобно повторяет малышка, вскидывая личико. В голосе такая мольба, словно я - единственная на всем белом свете, кто может исполнить ее просьбу. - И чтобы она меня любила. Просто вы, тетя Оля, такая добрая, и так любите Катю. И я подумала…вдруг вы и меня смогли бы полюбить…
Я уже тебя люблю, девочка. Но как я могу тебя обнадежить?! Я не могу пообещать тебе то, что не смогу выполнить. Это сломает тебя, и тогда твоя вера во взрослых окончательно угаснет…
А я меньше всего хочу, чтобы тебе было больно.
У нас с твоим папой все очень сложно…Вернее, между нами ничего нет и быть не может. А это хуже, чем сложно. Это тупик.
- Я знаю, что у Марьяны с папой будет малыш, - бормочет, всхлипывая. По ее щечкам градом стекают слёзы, и я спешу их утереть. Боль в детских глазах режет меня без анестезии. Я ее физически ощущаю. - Марьяна поэтому хотела отправить меня учиться заграницу. Как говорит мама моей подруги - элитный заграничный детский дом, куда отправляют ненужных детей.
Вздрагиваю всем телом от таких жестоких слов из уст ребёнка. Не должна девочка в десять лет думать о таком! Ей бы с подружками играть, рисовать, ходить на танцы и читать сказки о принцах, а не рассуждать о детском доме!
- Я боюсь, что папа поверит ей и избавится от меня. И я останусь одна. Далеко от папы и друзей. И стану никому не нужной. Вот поэтому я прошу вас стать моей мамой. И забрать себе. Если…если папа откажется от меня. Мне кажется, что вы меня не предадите...
Я глотаю слёзы, что комом стоят в горле, мешают говорить и нормально дышать.
- Алиса, ты…, - голос срывается. Задыхаюсь. Захлебываюсь в отчаянии. Отворачиваюсь и напрягаюсь всем телом, только бы сдержаться и не начать всхлипывать. Только бы эта малышка не заметила, как я реву.
Чужих детей не бывает.
Не зря так говорят. Мое сердце ноет за эту девочку как за родную.
И мне больно за нее. Очень. На разрыв аорты.
- Я обещаю, что не доставлю много проблем, - тараторит Алиса, поняв мое молчание по-своему. Девочка на грани и цепляется за меня, как за последнюю ниточку. - Я хорошо учусь, но буду учиться ещё лучше. Я не буду ни с кем ругаться, я хорошо кушаю. Могу даже овсянку, если надо, хоть и не люблю ее. А ещё у меня будет сестренка Катя, - улыбается сквозь слёзы. - Я буду ее очень любить и защищать. И помогать ее лечить. Только возьмите меня, тетя Оля. Я не хочу заграницу. Я не хочу уезжать от папы, но если он любит Марьяну…то я не буду мешать.
Я не выдерживаю такого накала эмоций. С силой прижимаю девочку к себе, зацеловываю всю, укачивая, как младенца, и отчаянно шепчу:
- Алиса, девочка моя, послушай меня внимательно. Ничего не нужно делать, ничего не нужно в себе менять, чтобы кому-то понравиться и чтобы тебя полюбили. Ведь это будешь уже не ты. И я не хочу, чтобы ты была послушной и покладистой. Поверь, в детях это пугает. Лучше пусть детки бегают, кричат, веселятся, ломают игрушки, но будут здоровы. И будут собой. Тебя будут любить только потому что ты - это ты. Хорошо?
- Это значит, вы меня не любите? - Алиса пытается вырваться, но я обнимаю ее двумя руками, укутывая собой. - И не сможете полюбить?
- Девочка, я тебя уже люблю. Такую, какая ты есть.
- Но не возьмете к себе?
Качаю головой.
- Не возьму. В этом просто нет необходимости. У тебя есть папа, который тебя очень любит и никому не отдаст. Даже мне. Просто поверь мне. Веришь?
Не раздумывая ни секунды, кивает.
- А я буду твоим другом, договорились? - глажу личико, поправляя растрепанные волосы. - Ты можешь мне звонить в любой момент, с любой проблемой. И я помогу всем, чем смогу. Мои двери всегда открыты. И поверь, ты не поедешь никуда. Мы с папой тебя просто никуда не отпустим. И Катюша тоже. Она такую истерику закатит, уж поверь, проще выполнить то, что она хочет.
- Поняла. Спасибо, тетя Оля.
У меня отлегает от сердца, что я смогла убедить и успокоить девочку. И я спешу перевести разговор на безопасные темы.
Алиса что-то печатает в телефоне, а потом неожиданно выпаливает:
- И всё-таки, тетя Оля, вам нравится мой папа?
- Мы же уже…
- Нравится или нет? - припирает к стенке, и я сдаюсь.
- Нравится, нравится!
- А если бы не было Марьяны, вы бы вышли за него замуж?
- Алиса…
- Ну, дайте помечтать! Только честно отвечайте!
Молчу, но Алиса не отстает. Своим упрямством она так Катюшку напоминает…
- Ну, тетя Оля….
- Вышла бы.
Малышка кивает важно сама себе и снова что-то печатает в телефоне.
- Ты доела? Поехали домой?
- Поехали. Там папа наверно уже ждеееееет, - тянет как-то хитро, но я не обращаю внимания.
Держась за руки, мы выходим из торгового центра, и первый, на кого я натыкаюсь взглядом… Натан. С цветами. И миндальным тортом. Моим любимым.
Кошусь на сияющую девчушку. Кажется, кое-кто сдал оперативную информацию на сторону. Надеюсь, это касается только моих предпочтений в кондитерских изделиях. А не то, что я хочу выйти замуж за ее отца.
- Это тебе, - Натан, пристально меня разглядывая, протягивает букет кустовых розочек. - Спасибо, Оль. За помощь. За дочь. И вообще…
Я не успеваю пикнуть, как Петранский уже притягивает к себе. Крепко обнимает и мажет губами по щеке.
- Ты очень красивая, Оль, - шепчет так, что мурашки отплясывают ритуальный танец по телу.
Скашиваю взгляд на безумно довольную и хитрую мордашку. Алиса широко улыбается и подмигивает.
Кажется, у этой девочки все же есть свой коварный план...
Глава 41
Крепко держась за руки, вышагиваем с Катюшей по улице и глубоко вдыхаем морозный зимний воздух. Даже не верится, что это наша реальность!
Мою девочку отпустили долечиваться домой. С условием, что мы должны раз в три дня приходить на осмотр и сдавать анализы.
Мы с Катюшей так счастливы, что в первые дни не отлипали друг от друга. Обнимались, разговаривали дни и вечера напролет, даже спали вместе. Я первое время просыпалась по ночам, вздрагивала и искала дочь. Мне все казалось, что это приснилось. Но находила сладко спящую девочку, переплетала наши пальцы и только тогда засыпала дальше.