После развода мне не до сна (СИ)

И снова краска с лица Сони сошла. Она растирала ладонью горло и не могла поверить, что я могу настолько недовольным оказаться.
— Дань, я же тебе говорю…
— Вот и я тебе говорю, что история все, закончена! Я мог простить глупость. Я мог закрыть глаза на истеричность. Но перехода к ребёнку моему — нет. И не потому, что я ревную. Ревности здесь нет никакой. Это грязно, дерьмово. Ну и сверху шапочкой — рот не умеешь закрывать, когда нужно, и несёшь, молотишь своим языком, не думая. Ты действительно считала, будто бы какие-то полгода с тобой реально могут потягаться с почти четвертью века рядом с моей женой?
  
— Ты же ушел от неё!
— Будь моя воля, никуда бы я не уходил. Но поскольку уж я решил признаться, то пошёл до конца. Потому что прекрасно понимал, что в таком браке моя жена жить не сможет. Так что не списывай, пожалуйста, мой уход из семьи на своё появление.
Я шагнул в сторону и поджал губы.
— Это грязно, Сонь. Грязно. Мне абсолютно без разницы было бы, если бы ты решила просто с кем-то покувыркаться. Но это мой сын.
— У него на лбу не было написано, что это твой сын. Неужели ты готов все ‘разрушить из-за того, что такая досадная ситуация произошла?
— Досадная ситуация — это когда на ногу наступили. А сейчас — это конкретный залёт. Если тебе кажется, что я должен сына наказать за его плохое поведение, а с тобой продолжить встречаться, то нет, ни фига. У меня дети не казённые, чтобы я ими разбрасывался. А вот любовница, может быть, любая абсолютно.
— Не смей так со мной поступать. Не смей уходить.
— А чего это у тебя голос прорезался? Или вдруг считаешь, что ситуация, в которой оказалась, она позволяет тебе как-то неадекватно реагировать?
Соня отпрянула от меня и покачала головой.
— Я не виновата. Я не знала, что это твой сын. Я ничего не собиралась делать. Я звонила тебе, чтобы ты меня забрал с бара. Но нет, ты был занят. Хотя сейчас понимаю, что, скорее всего, ни фига ты не занят был. Наверное, со своей женой был. Как на днях мне орал о том, что «я с женой, не звони мне». Ты думаешь, это нормально?
— Я вообще ничего не думаю, Сонь. В конкретном случае я ничего не думаю. У меня есть понимание: это хорошо, это плохо. Спать с моим сыном — плохо. Я тряхнул головой и щелкнул пальцами. — Квартиру лучше освободи в ближайшее время. Я не собираюсь эту историю растягивать на несколько месяцев. Заняться мне больше нечем.
— То есть ты хочешь сказать, что ты не будешь платить за квартиру? А куда мне…
Куда мне съезжать? Я же из-за тебя поменяла квартиру. Я оставила ту, которую снимала, потому что тебе она не нравилась — маленькая была.
Ничего она не маленькая была. Мне было абсолютно без разницы, где жила Соня.
Мы все равно встречались первое время исключительно в гостиницах.
Я фыркнул.
— Меня эта проблема как должна касаться? Я тебе что, какие-то обещания давал, что буду содержать тебя до пенсии? Или что? Ты не путай причинно-следственные связи. Ты переехала, потому что ты хотела переехать, а не потому, что я на этом настаивал. Пожалуйста, можешь никуда не уезжать, только за аренду плати сама.
Я фыркнул и все-таки дошёл до двери, а кота хлопнул ей, услышал удар с той стороны и вопль:
— Дань…
Да к черту вообще…
Сел в машину. Начал снова набирать Кирилла, но сын не отвечал. Доехал до его квартиры. Зашёл. Дурацкая чистота, которая меня всегда раздражала. Я не понимал, как Кирилл умудрялся настолько маниакально себя вести в плане того, что у него все было на своих местах. Стояла беговая дорожка без шмоток, ровные кашпо с искусственными цветами на краю столика. И упаси боже, если что-то сдвинется с места.
Я не знал, где искать сына. Хотел позвонить одному знакомому, чтобы пробил номер, но покачал головой. Все-таки не маленький, должен сам понимать, что глупость творит.
Попробовал дозвониться теще. Но вместо этого нарвался на шквал обвинений.
— А у тебя ничего не треснет от звонков человеку, которому на тебя плевать? — Зло рявкнула в трубку теща.
Я покачал головой.
— Я просто желаю узнать, как ваши дела.
— Пока не родила. Какой же ты мерзкий, Дань. Какой же ты мерзкий. Это надо было так выкрутить ситуацию. Господи, ужас. Вот и другую ты выбрать не мог? Да надо ‘было все вот так вот испаскудить?
— Судя по тому, как вы ругаетесь, причитаете — с отцом все в порядке.
— Не твоими силами.
Теща бросила трубку, а я покачал головой.
За ночь не сомкнул и глаз. А в районе десяти утра в соплях позвонила Сон.
— Дань! Даня! приедь, пожалуйста. Здесь какие-то два мордоворота! Господи, Дань…
Пожалуйста! Я понимаю, что ты зол, но настолько-то не надо было злиться. Ты зачем их ко мне приспал?
49.
Данила.
— Что ты там несёшь?
Мне казалось, что полную пургу. Потому что я не понимал, с чем связано такое поведение Софии.
— Дань, пожалуйста, приедь. Они стоят за дверью и говорят, что в любом случае зайдут. Я не знаю, зачем ты это делаешь.
— Что я делаю?
После бессонницы голова была тяжёлой, ватной и долбило по вискам. Ненавидел это дурацкое состояние. Илая всё время говорила, что это от стресса. Я махал рукой и сетовал на то, что я мальчик взрослый, но не настолько, чтобы страдать подобным идиотизмом. Илая закатывала глаза, говоря о том, что всё это глупости и мигрень никак не зависит от возраста.
— Слушай, я не знаю, ты там с кем-то вошкаешься постоянно. Что там у тебя за чуваки? Я никого не присылал к тебе. Ментов вызывай, только меня, пожалуйста, будь добра, не втягивай в эту ситуацию.
— Но Даня... — Всхлипнула Соня в трубку, и я отложил мобильник.
Черта с два.
Хватит с меня этого!
Под душем стоял до тех пор, пока кожа не стала полыхать. Она покраснела и местами стала похожа на обожжённое мясо. Хотел просто, чтобы ни одной мысли в голове не осталось. Потому что не понимал, как это разруливать, как разговаривать с Илаей, что ей объяснять. Хотя примерно представлял, что она мне выдаст какую-нибудь очень острую и колкую фразу о том, что я не только не смог ничего в штанах удержать, так ещё и семью заразил.
Снова позвонил в больницу, на этот раз на пост. Медсестра сказала, что состояние удовлетворительное и родители скоро отправятся домой.
Это, несомненно, радовало. Но надо было прояснить кое-какие мотивы и последствия того, что произошло. Я представить себе не мог, что мой тесть как-то в этой истории отметится.
НУ, то есть, у меня тёща такая, что там, где сядешь — там и слезешь. Я, конечно, не понимал, в кого Роза настолько инфантильная и беспомощная. Но мне казалось, это исключительно из-за того, что она была младшей и поэтому всю жизнь где-то мама доделает, где-то Илая доделает. В итоге к своим годам Роза обладала инфантилизмом похлеще, чем у Агнессы.
Агнесса...
Ещё с ней надо что-то думать, решать, соображать.
Не нравился мне этот Вяземский. Не из-за того, что он был настолько старше. Хотя по факту выходило примерно такая же разница, как у меня с Софией. Но на себе это выглядело более или менее. А вот на дочери это выглядело как-то противоестественно и пугающе. В конце концов, у Агнессы вся жизнь впереди.
Мужчина на пятнадцать лет старше — на пятнадцать лет быстрее и постареет. Вот в чём вся проблема. Агнессе будет тридцать лет, а ему уже сорок пять. А где сорок пять, там и специфичные проблемы. И я сейчас не о грязном, не о пошлом. Я элементарно о том, что многие уже в сорок страдают гипертонией. У многих уже в сорок есть ряд хронических болезней.
  
Но Агнесса этого не замечает. Она вот утупилась в то, что у неё есть молодой человек — Эдвард, и всё на этом. Она не понимает, что когда ей будет сорок пять, ему будет шестьдесят. Она в свои сорок пять, даже если она родит через пару лет, будет очень органично вписываться в жизнь ребёнка: бодрая, здоровая козочка. А вот мужу неё уже будет без зубов шамкать каши.