После развода мне не до сна (СИ)

— Ты что, действительно считаешь, что кого-то интересуют твои деньги? Пап, ты немножко с продажностью промахнулся. Бабки твои интересуют только твою любовницу, всё. Остальное в тебе никому не интересно. Но бабки интересуют только твою любовницу. Если ты считаешь, будто бы Вяземский недостаточно состоятелен для того, чтобы искать богатую невесту — три раза ха-ха-ха, пап. У него, помимо научной деятельности, чудесное риелторское агентство. Я прекрасно знаю, какие доходы он с этого агентства имеет. Так что твоя гениальная теория о том, что здесь маленькую девочку-студентку охмуряют ради бабок её папы, она просто не выдерживает никакой конкуренции.
  
Получив очень мощный отпор, Даня скривился.
— Короче, — произнёс он сквозь зубы, — меня не волнует: ни кто там что по деньгам решил, ни кто кого охмурил. Я тебе сейчас скажу то, что тебе не понравится, чтобы это был первый и последний раз, когда я тебя увидел с ним. Надеюсь, ты меня поняла?
Агнесса перехватила лямки сумки и в тон отцу отозвалась:
— Вот и ты меня пойми, надумаешь ставить палки в колеса — я просто ухожу из дома и всё на этом. Если ты так против моих отношений с Эдвардом — я даже не попрошу тебя меня сейчас отвезти в город, а ему позвоню и пойду собирать вещи.
31.
— Вещи, которые я тебе купил? Вещи на деньги, которые я зарабатывал? Хорошо устроилась. А ты попробуй с голой жопой уйти и посмотри, как тебя твой Вяземский примет.
У Агнессы затряслись губы. Она потянулась, сорвала с ушей серёжки, колечки золотые с пальцев стянула и швырнула в Данилу.
— Да пожалуйста, — произнесла она, разворачиваясь.
И в этот момент рыкнула я.
— Никто никуда не уезжает. Никто никуда не собирается. За исключением папы, который здесь не живёт. А любой другой момент, связанный с жизнью Агнессы, сейчас будет прекращён и никаких дискуссий больше не будет вызывать.
Данила хватанул воздух губами, прожигая меня взглядом, намекая на то, что я ему сейчас вообще ни капельки не помогаю, а только ухудшаю ситуацию.
А я не ухудшала ситуацию. Я всё подводила к тому, что мне сейчас лишние нервотрёпки не нужны были. Я не собиралась вставать в позу и говорить дочери, с кем ей надо встречаться. При том что я прекрасно знала — каждая женщина должна совершить свои ошибки. Я вот ошибалась на протяжении больше чем двадцати лет.
Я вот так вот шикарно ошиблась на четверть века, что сейчас не могла никак избавиться от своей ошибки.
Так чем Агнесса хуже меня?
Пусть она тоже совершает свои ошибки.
— Спасибо. — Выдохнула Агнесса.
Я кивнула и произнесла:
— Иди к себе. Выпей таблетки. Я попозже принесу тебе ужин.
— Спасибо. — Ещё раз произнесла дочь.
Даня подорвался, но я в этот момент встала и направила на него пальцы
— Сидеть. — Произнесла дрожащим голосом.
Агнесса двинулась в сторону лестницы, а я, обойдя чайный столик, опустилась на его край и сделала так, чтобы между мной и Данилой оставалось безумно мало пространства.
— Молчи, я тебя умоляю, молчи. Это не та ситуация, в которой надо ударить кулаком по столу и стоять, продавливать своё мнение. Если в тебе осталось хоть что-то хорошее, которое поскуливает при виде семьи — ты будешь молчать.
— Ты понимаешь, что там разница…
— Там разница не такая большая. Ему тридцать три. Он похоронил родителей за последние пару лет. Это во-первых, Даниила. И во-вторых — чем больше ты будешь сейчас палки в колеса вставлять, тем сильнее она будет держаться за этот свой выбор. Как ты не понимаешь, что сила всегда равна силе, заложенной в противодействие? То есть чем сильнее ты будешь давить на неё, тем ярче и злее она будет противиться. Не надо. Не надо. Это как раз тот случай, когда вмешиваться не надо. Пока ты будешь самым главным драконом, она будет сплочаться со своим молодым человеком и ты все равно ничего не добьёшься.
Потому что дружить против кого-то всегда прикольнее.
Данила тряхнул головой и потёр щетину.
— Прекрасно рассуждаешь. Прекрасно рассуждаешь. Прям как кардинал Ришелье.
— Фыркнул Даниил и от неудовольствия поджал губы. — Но я тебе скажу вот что: когда она забеременеет и приползёт с тем, что папа, меня бросили — тогда будет уже поздно.
— Слушай, если ты считаешь, будто бы стоит этого опасаться, то мне кажется, ты очень плохо знаешь своих детей.
— Я прекрасно знаю своих детей. Точно также хорошо я знаю таких вот мужиков, которые пытаются на чужом горбу в рай вкатиться. Поняла? И ничего хорошего я в этом не вижу.
— Пока ты будешь против Эдварда — ты только сильнее укрепишь их связь. Я тебе не предлагаю сидеть и обсуждать тортик на их свадьбу. Я тебе предлагаю ситуацию развернуть таким образом, что тебе как будто бы это ровно — ни тепло, ни холодно.
Вот увидишь, ощущая отсутствие интереса, отношения будут идти в таком темпе, в котором должны идти. Но никак не будут форсированы недовольством и желанием Агнессы что-то тебе доказать. Я тебя не прошу сидеть и выбирать смокинг на её свадьбу. Я тебя просто умоляю: дай ей самой сделать выбор. Я больше чем уверена, что этот выбор в конце тебе даже понравится. Потому что у меня есть предположение, что первые отношения никогда не заканчиваются чем-то серьёзным.
— Да? А мы с тобой счастливое исключение? — Фыркнул Данила, ударив себя по бедрам.
Я пожала плечами.
— Ну а ты что хотел? Да, мы... Хотя знаешь, Даниил, мы не исключение. Потому что наши отношения оказались несерьёзными. Мы просто в них успели построить дом, бизнес, детей вырастить. А по факту это оказалось чем-то несерьёзным. Потому что после стольких лет — мы в разводе. У тебя своя жизнь, у меня своя жизнь. И всё на этом. Поэтому я не рекомендую тебе рваться из последних сил, доказывать свою правоту и вставлять палки в колеса этим отношениям. Не надо. Реально спокойнее будет, если ты на всё забъешь, просто из-за того, что потеряется интерес.
— Мне бы твоё спокойствие. Мне кажется, ты сидишь на каких-то антидепрессантах, ей Богу.
— Не надо так много и важно о себе думать. Чтобы я ещё после развода с тобой на антидепрессантах сидела! — Фыркнула и смерила Даниила пренебрежительным взглядом. — Если ты считаешь, будто бы в этом есть какая-то твоя ответственность, то увы и ах — нет. Потому что, слава Богу, мне никакие антидепрессанты не нужны.
Я прекрасно со своими эмоциями справляюсь сама. А вот тебе стоит над этим поработать, потому что как ты выглядел сегодня в больнице — это просто что-то с чем-то, Данил. Пока мы были в браке, ты себя так по-свински и по-хамски никогда не вёл.
Данила пропустил моё недовольство мимо ушей и встав, перетряхнул плечами.
— Я все равно считаю, что он ей не пара. Вот кто угодно, но только не мужик на столько лет старше. Вот абсолютно кто угодно. Я тебе скажу больше — ко мне Голицын недавно приезжал. Господи, такой мужик. Такой у него сын офигенный. Ты просто представить себе не можешь. Ему двадцать три, а он уже работает старшим топ-менеджером в фирме отца. И не за красивые глазки, не из-за родства, а потому что парень офигеть какой умный. Я ещё так подумал: Господи, надо наверное Агнессу познакомить. А тут вот такое! И чего? С кем мне теперь его знакомить? С Кириллом, может быть?
А вот здесь неприятное ощущение коснулось души.
— ты чего, Романов? Ты чего? — Тихо спросила и покачала головой. — Ты ребёнком что ли торговать вздумал? Ты совсем без ума, да?
  
32.
Даня оскорбился, посмотрел на меня высокомерно.
— Думай, что говоришь. Причём здесь какие-то торги. Я просто пытаюсь устроить жизнь Агнессы лучшим образом.
— Жизнь Агнессы лучшим образом будет устроена ей самой. А ты здесь, доморощенный вельможа, только можешь напортачить. Только попробуй сунуться к Агнессе со своими дебильными предложениями и с этим Галицким. Если она хочет встречаться с Эдвардом, значит, она будет встречаться с Эдвардом, и не надо ей подсовывать тебе угодных мужиков. Если я узнаю, Даня, что ты вопреки моим запретам дёрнешься и засунешь нос в личную жизнь Агнессы, ты прекрасно знаешь.