Трофей для Хищника (СИ)

К трем я завершаю все намеченные дела и приезжаю в Золотой Орел, куда должен приехать Антон Сычев. Довольно неприятный человек, но полезный. Успеваю только кофе заказать, он подходит к столику. Пожимаю ему руку.
— Ты решил не приводить ко мне на вечеринку свою прекрасную помощницу? — спрашивает привычным вкрадчивым тоном, а меня внутри прям корежит оттого, что он ее заметил. И разглядел. И теперь пускает на нее слюни. Вчера я об этом не подумал.
— Она определенно не готова к таким экстравагантным представлениям, Антон, — улыбаюсь уголками губ. — Что ты хотел?
— Сделай так, чтобы мой клуб оставили в покое? — Антон морщит лоб, всем видом показывая, как его утомили проверки. — Это делает один упырь, отец девахи, которая у меня танцевала. Я давно отпустил девку, а он все не уймется.
Антон в своем амплуа. Но такие вещи не по моей части.
— Я этим не занимаюсь, ты знаешь, — отвечаю, пряча металл, который пытается просочиться в голос. — Единственное, что я могу — устроить тебе с ним встречу в стенах Золотого Орла. Здесь нейтральная территория, переговоры пройдут безопасно.
Антон кислеет. Думал, что я решу за него разногласия с разгневанным родителем. Будь моя дочь его танцовщицей, я б его скорее убил, наверное, чем насылал кары в виде проверок.
— Ну давай хоть так, — тянет он тоскливым голосом. — Кстати… Твоя помощница — прямо вылитая Жизель. Специально подбирал?
Его вопрос ставит меня в тупик. Даже волосы на затылке шевелятся. Я не замечал сходства Эльвиры и Жизель, а сейчас понимаю, что они безумно похожи. Может, поэтому меня к ней так тянет? У них даже один размер одежды… Сам же поставил Эльвире задачу отобрать для себя подходящую и даже не отсек, что ей в пору одежда Жизель.
— Нет, — отрезаю. — Эльвира случайно оказалась в поле моего зрения, как и в поле твоего. И зная, как я относился к Жизель, на твоем месте я бы поостерегся бросать сальные взгляды на Эльвиру. Тебе ясно?
Антон отвечает, что все понимает. Надеюсь. Это в его интересах. Это маячило на горизонте сознания, а сейчас вырисовалось с пугающей четкостью — я уничтожу любого, кто посягнет на Эльвиру. После безвременно ушедшей Жизель, потерять ее точную копию будет крахом.
— Устрой мне встречу с тем упырем, Игорь, — Антон вырывает меня из мыслей. — Пришлю тебе его координаты. Суббота подойдет идеально.
Не нравится мне вся история с Антоном, но мы несколько лет друг друга знаем. Я не одобряю его бизнес, но даже такой иногда нужен. Антон выручал меня, когда кому-то из моих клиентов требовались девочки, которые не будут болтать и исполнят любой каприз.
Мы расходимся. Думаю над тем, чтобы поехать в Коломяги еще раз посмотреть на полуовощную сущность, в которую превратился мой отец, но на телефон поступает звонок от моего человека из Следственного комитета. Дмитрия Колесникова. Нехотя снимаю трубку.
— Игорь, тут дело на тебя корячится, — произносит он. — О похищении человека.
Уже догадываюсь, откуда ноги растут. Что ж, ублюдок, давай поиграем.
— Я сомневаюсь, что ты на такое способен, но скажи, — Дмитрий чуть мнется, но договаривает: — Эльвира Давыдова с тобой по своей воле или заявитель правду говорит?
 28 
Игорь не стал меня будить, потому что я сладко спала.
Он вообще не должен был меня будить — это моя задача будильник завести. Я снова повела себя как раздолбайка. Хотя обещала, что буду стараться. Снова слова на ветер. Я бесполезная слабачка.
Вера в то, что я способна справляться с элементарными поручениями, стремительно падает. Чувствую себя никчемной бестолочью. В записке Игорь требует, чтобы я выбрала одежду, которую собираюсь носить. Ну хоть с этим-то я справлюсь? Или провалюсь даже тут?
Прочитав записку, сползаю с кровати. Разбитая. Тело почему-то ломит, как после хорошего посещения спортзала. В памяти клоками продолжают вспыхивать воспоминания о ночи, и становится дико стыдно. Я же занималась сексом с Игорем! Какой ужас. Как ему в глаза-то смотреть? Какая из меня теперь помощница?
 
И от желания, которое скапливается обжигающим теплом внизу живота становится еще более стыдно. Мне еще и понравилось. Я отдалась незнакомому мужчине и получила удовольствие! Узнай об этом мама, она же отречется от меня, скажет, что я ей больше не дочь. Конечно, нельзя стерпеть такой позор для семьи. Почему я ему поддалась? Почему позволила ему соблазнить себя?
А могла не позволить? Вспоминаю его нежное давление, он наступал, как прибой, медленно и неотвратимо. Вчера все, что произошло в его спальне, казалось совершенно нормальным и правильным. Закономерным. А сейчас… Ненавижу себя.
Завернувшись в одеяло, направляюсь в гардеробную. Там уже стоит моя дорожная сумка. Выуживаю из нее пижаму, надеваю. Любимый хлопчато-бумажный комплект майка-трусики с помятой физиономией Дональда Дака и подписью «Morning Face» — идеально, блин, про меня.
Умываюсь и принимаюсь за дело. Одежды тут видимо-не видимо. Оставляю на вешалках только то, что мне нравится, остальное летит в одну кучу у двери. Ох, оказывается, и муторное это дело — выбирать, что будешь носить. Заканчиваю только через несколько часов, когда телефон показывает 15:37. Голод уже бурчит в желудке басовитыми трелями, а мне стремно спускаться на кухню и рыскать в поисках еды.
Внезапно раздается стук в дверь. Вряд ли Игорь стал бы стучать. Подхожу и открываю. На пороге вижу женщину с добрым лицом в обрамлении короткого каре на темно-русых волосах. На ней трикотажный брючный костюм, в каком можно было ходить дома.
— Вы Эльвира? — спрашивает она, окидывая меня смущенным взглядом. Киваю. — Я Людмила. Экономка Игоря Михайловича. Я уже беспокоиться начала. Четвертый час, а вы из комнаты не выходите…
— Была занята, спасибо за беспокойство, — вяло пытаюсь оправдаться.
Людмила расслабляется и зовет меня есть. Как же кстати! Мы вместе спускаемся в кухню-столовую, где она угощает меня рагу из индейки. Безумно вкусно! Будто моя мама готовила.
— А чья одежда в гардеробной, которая смежная с моей спальней? — спрашиваю будничным тоном, стараясь не показать своего испепеляющего любопытства.
— Жизель, покойной жены Игоря Михайловича, — как-то слишком просто отвечает Людмила. — Она умерла два года назад. С тех пор в той комнате никто не жил. Но порядок я там исправно поддерживала. Игорь Михайлович потребовал, чтобы все оставалось на местах, как было при ней.
Мне становится жутко не по себе. Носить одежду умершего человека — такое себе… Но самое ужасное, выходит, Игорь намеренно делает из меня женщину, которую когда-то любил. Поселил в ее спальне, предложил ее одежду. В душе облаком отравляющего газа взвивается протест. Я не хочу в этом участвовать. Не хочу играть роль ожившего призрака.
Аппетит мгновенно пропадает, хотя я еще не доела. Благодарю за рагу и отказываюсь от какого-то супер-пуперского, со слов Людмилы, фирменного пирога. Мне хочется взбежать на второй этаж и повыкидать всю одежду покойницы за окно. Конечно, я так не сделаю. Не посмею проявить неуважение к памяти Игоря. Но и носить это он меня не заставит.
Возвращаюсь в спальню и развешиваю все, что приготовила на выброс, обратно на вешалки. Нет уж, я не буду это носить. Скорее всего, ему не понравится мое решение, но я буду твердо стоять на своем.
После пяти вечера, когда я привела в первозданный порядок гардеробную, в дверь моей спальни снова стучат. Что еще надо этой экономке? С досадой иду открывать. От злости даже топаю громче приличного. Набираю в грудь воздуха и распахиваю дверь.
На пороге стоит Игорь. Он, как и Людмила, окидывает меня взглядом, только не смущается, а сердится.
— Почему ты в ночной одежде, Эльвира? — спрашивает с металлом в голосе. — Ты что, только что проснулась?
— Нет, проснулась утром, — огрызаюсь не менее гневно. — Это удобная домашняя одежда. Моя собственная. Мне она нравится. В чем дело?
— Ты говоришь в таком тоне, — скрежещет Игорь, — будто форма горничной тебе понравится еще больше.