Смотреть, как ты влюбляешься в другую (СИ)

* * * * * * * * * *
Остаток дня Рома провёл с сыновьями, а Лера приводила в порядок дом. Утомившись, прилегла на диване в гостиной и не заметила, как уснула глубоко, без сновидений.
Когда проснулась, в комнате было темно. Лера не сразу вспомнила всё и поняла, где находится. Вспомнив, хотела встать, но не могла пошевелиться. К тому же, было очень тесно.
Поняв, что её кто-то держит, Лера едва не задохнулась от возмущения. Да как он смеет?! Возмущение придало сил, и Лера смогла повернуться, несмотря на крепкие руки, сжимающие её. Глаза Ромы странно блестели в свете фонарей, пробивающемся через незашторенное окно.
  
Глава четвёртая
 
— А где мальчики? — хрипло спросила Лера.
— Спят давно. Сейчас уже половина второго ночи, — шёпотом ответил Рома.
— А ты почему здесь? Не в спальне?
— Я не могу там один, без тебя. Где ты, там и супружеская кровать. Не обижайся.
— Я не обижаюсь, — Лера попыталась отстраниться, насколько позволяло место, но Рома крепко прижимал её к себе.
— Не вырывайся, пожалуйста, Лера! Обещаю, я не буду приставать. Не обращай внимания на физиологию. Я вижу, что противен тебе, но надеюсь, со временем мне удастся вернуть твоё прежнее отношение. Я сделаю всё возможное. Пожалуйста, постарайся меня простить, хотя бы постепенно. Понять не прошу, потому что сам себя не понял.
— Ты мне не противен. Но прежнего отношения, действительно, нет, — смирившись, Лера лежала спокойно, не пыталась вырваться.
Рома проглотил комок в горле и молча кивнул. Лера вдруг запаниковала, почувствовав, как его тепло, такое родное и необходимое, обволакивает её, расслабляя и волнуя одновременно.
— Я всё понимаю, Лера. Разрушить что-либо можно за мгновение, а строить заново потом придётся долго и упорно. Но я дождусь. И ещё. Хочу, чтобы ты знала: я люблю только тебя. И всегда любил только тебя.
— Тогда давай договоримся, что не будем обсуждать поездку, Рома. Я не хочу говорить о том, что случилось.
— Хорошо, как скажешь. Главное, старайся не думать об этом, Лера!
— Не могу обещать. Скорее всего, думать как раз буду.
— Хорошо, думай, если не можешь не думать. Но тогда хотя бы просто думай, а не делай выводы. Договорились?
— Да, — кивнула Лера. — Постараюсь не делать выводы.
— А если мы не будем обсуждать поездку, как я тебе всё объясню?
— А не надо ничего объяснять, Рома. Знаешь, сначала мне именно объяснений и выводов хотелось от тебя, а теперь вообще не хочется это обсуждать. Пусть всё идёт своим чередом. Главное, чтобы ребята не почувствовали ничего подозрительного.
— Хорошо, я всё понял, — опять кивнул Рома. Потом немного помолчал и совсем тихо спросил: — Как думаешь, Лера, ты сможешь дать мне шанс?
— Честно? Пока не знаю, Рома! Понимаю, что мы не сможем вечно жить, как соседи…
— А тебе бы хотелось вечно жить, как соседи?
— Не знаю, Рома. Мне пока сложно оценивать своё внутреннее состояние и свои желания. Сначала нужно смириться и принять душой тот факт, что ты оказался обыкновенным. Таким, как большинство. А я всегда думала иначе.
— Жаль, что мне не удалось сохранить свои позиции, — грустно сказал Рома. — Очень жаль. Получилось, как в песне: «Я думал, ты мечта моя, а ты…обыкновенная». То есть, обыкновенный.
— Откуда песня? — Лера и хотела оставаться серьёзной, но губы сами сложились в улыбку.
— Я сегодня в такси ехал из аэропорта. Ты меня не встретила. И там, в такси, либо радио было включено, либо просто музыкальный сборник. Ещё вот такое слышал.
И Рома начал шёпотом декламировать:
Спит снегирь нахально
на проводах.
«Как дела, нормально?».
«Да, как всегда.
Дом, семья, работа».
«Деньги куём?
Сегодня что?». «Суббота».
«Так, может, гульнём?».
Белые берёзы,
Зимний пикник.
Ветер морозный
За воротник.
Ты, я и розы, ночь в январе, наедине.
Золоткой упала с неба звезда.
«Что, не загадала?». «Нет». «Ну, как всегда».
 
Ты меня, конечно, не извинишь.
А, может, всё с начала, ну что ты молчишь?
Золоткой упала с неба звезда.
«Что, не загадала?». «Нет». «Ну, как всегда».
 
Ты меня, конечно, не извинишь.
Ну что ты молчишь?*
Лера уже даже не пыталась скрыть улыбку.
— Не молчи, Лера! Помнишь эту песню?
— Да, её кто-то из парней постоянно включал на той злосчастной вечеринке в общаге. Там, где меня опоили, а ты меня спас.
— Точно, — Рома тоже улыбнулся. — Ну и ночка была! Мы лежали вот так же, ты спала, а я думал о вреде воздержания и подавления инстинктов. А потом мы с тобой шли пешком полтора часа по морозу. Я уже тогда был в тебя по уши влюблён.
Лера почувствовала, что разговор переходит в опасное русло, а обстановка накаляется. Нет, рано. Они оба не готовы.
— Ладно, пойдём на кровать в спальню, там свободнее. Здесь мы не отдохнём. Надо выспаться после перелёта.
— Давай здесь останемся? Тут диван у же, чем кровать в спальне, — Рома подтянул повыше плед и, вытянув руку, вынудил Леру положить голову на его плечо.
Так они и спали на диване в гостиной до самого утра, пока мальчики их не разбудили.
* * * * * * * * * *
… Минуло две недели. Лера и Рома вернулись к работе. Лера встала на учёт в женской консультации. Рома сдержал слово: был спокойным и внимательным, вёл себя естественно, с откровенными разговорами к Лере не лез.
Однако Лера видела по его взгляду, часто останавливающемуся на её лице, что Рома боится. Видеть видела, но причину страха понять не могла. Она напряжённо думала о том, что пора рассказать Роме о беременности, но не знала, как начать столь важный разговор.
А Рома, действительно, боялся. Он видел, что Лере легче, чем ему, даётся спокойствие, и этот факт очень его напрягал. Не то что Роме бы хотелось для Леры беспокойства. Но он боялся, что она привыкнет жить так, как они живут сейчас, и совсем разлюбит его, навсегда.
Мысль о том, что Лера может его разлюбить, была невыносимой, самой тяжёлой и пугающей. Переосмыслив всё произошедшее, Рома понял, что все его успехи, вся его жизнь, и даже работа, — всё держалось на любви Леры, её беззаветной вере в него.
Любовь проникала во все сферы жизни, придавала силы и уверенность, приносила удачу. Никто никогда не верил в Рому так безоговорочно и безусловно, как жена. Никто не давал ему столько сил.
И теперь Рому очень мучил вопрос, является ли для Леры его любовь такой же жизненной основой и необходимостью? Или Лера прекрасно справится и без него?
* * * * * * * * *
…Как-то вечером, когда вся семья собралась за ужином, раздался звонок в ворота. Они никого не ждали. Недоумевая, Рома пошёл открывать и вернулся, спустя несколько минут. Вид у него был растерянный и удивлённый. Следом шёл Альберт Геннадьевич.
Лера смотрела на гостя, не в силах скрыть удивления. Мальчишки запрыгали и закричали: «Дед! Деда приехал!».
— Вижу, удивлены, — поприветствовав всех, улыбнулся Альберт Геннадьевич. — Простите, что явился вот так, без предупреждения!
Альберт Геннадьевич объяснил свой неожиданный визит тем, что соскучился. Ни Рома, ни Лера не поверили, но внуки были настолько рады деду, что в подробности никто вдаваться не стал.
Истина выяснилась достаточно быстро: через два дня после того, как прилетел Альберт Геннадьевич. Была суббота, но Роме утром пришлось уехать на работу. Он забрал Глеба и Артёма, чтобы отвезти их к родителям Леры.
Тесть обещал взять с собой мальчишек на зимнюю рыбалку, они с нетерпением ждали этого дня, готовились. А вечером родители Леры ждали в гости всех; отец Леры очень сдружился с Альбертом Геннадьевичем ещё в прошлый его приезд.
Так получилось, что Лера и свёкор завтракали вдвоём.
— Лера, как удачно всё сложилось, — начал Альберт Геннадьевич после нескольких дежурных фраз. — У меня есть к тебе очень серьёзный разговор, и хорошо, что теперь не надо искать удобного случая.