Стервятники

– Еще один грязный английский пират! – слабым голосом произнес голландец, тряся головой, чтобы лучше видеть, и извиваясь на палубе: он пытался сбросить державших его матросов.
– Я пропущу мимо ушей ваши грязные оскорбления, – вежливо сказал Камбре, приглаживая растрепанную рыжую бороду и подбирая саблю. – Если хотите, можете называть меня грязным пиратом, но я англичанин и благодарю вас за то, что вы об этом напомнили.
– Пираты. Весь ваш сброд – пираты!
– А кто вы такой, чтобы звать меня сбродом? Волосатая обезьяна? – В пылу борьбы ночная рубашка голландца разорвалась, и он был обнажен по пояс. – Не стану спорить с человеком в таком неприличном одеянии. Оденьтесь, сэр, и тогда мы продолжим обсуждение.
Камбре поднялся на палубу и обнаружил, что корабль уже далеко в море. Из закрытых люков доносились приглушенные крики, но люди Камбре хозяйничали на палубе.
– Отличная работа, вы, стая жадных морских крыс! Самые легкие пятьдесят гиней у каждого в кошельке. Приободритесь, и покажем дьяволам нос! – крикнул он так громко, что его услышали даже люди на реях.
Остров Роббен был всего в лиге прямо по курсу, и, когда открылся залив, на освещенной луной воде стала видна «Чайка».
– Привязать фонарь к грот-мачте, – приказал Камбре. – Пока сырные головы в крепости продирают глаза спросонья, мы уйдем далеко.
Взвился фонарь, и на «Чайке» повторили сигнал. Затем она снялась с якоря и вслед за призом пошла в море.
– На камбузе должен найтись добрый завтрак, – сказал Камбре своим людям. – Голландцы умеют ублажить свои животы. Как только все будут связаны, можете попробовать их еду. Боцман, так держать. Я отправляюсь вниз посмотреть опись, чтобы узнать, что стало нашей добычей.
Голландских офицеров, связанных по рукам и ногам, уложили в ряд на полу большой каюты. Над каждым из них стоял вооруженный моряк. Камбре осветил фонарем их лица и по очереди осмотрел каждого. Рослый воинственный офицер поднял голову и рявкнул:
– Молю Бога, чтобы я дожил до той минуты, когда ты будешь висеть на рее вместе с остальными проклятыми английскими пиратами, зачумившими океаны.
Было ясно, что он полностью оправился от удара по голове.
– Должен поздравить вас с отличным владением английским, – ответил ему Камбре. – У вас очень поэтический выбор слов. Как вас зовут, сэр?
– Я полковник Корнелиус Шредер на службе Голландской Вест-Индской компании.
– Очень приятно, сэр. А я Энгус Кокран, граф Камбре.
– Вы, сэр, грязный пират.
– Полковник, вы повторяетесь, и это несколько утомительно. Прошу вас не портить таким образом наше выдающееся знакомство. В конце концов, вам ведь какое-то время придется быть моим гостем, пока за вас не заплатят выкуп. Я капер и действую с разрешения его величества короля Карла Второго. А вы, джентльмены, военнопленные.
– Войны нет! – презрительно ответил Шредер. – Мы хорошо побили вас, англичан, и война кончилась. Два месяца назад подписан мир.
Камбре в ужасе смотрел на него. Но вот к нему вернулся дар речи.
– Я вам не верю, сэр.
Но он был потрясен и подавлен. Он дал такой ответ только чтобы обдумать возможные последствия. Известия о поражении англичан у Мидуэя и о битве на Темзе, когда их сообщил ему Ричард Лестер, были уже давностью в несколько месяцев. Он также сказал, что король ведет с Голландской республикой переговоры о мире. И за это время могло произойти все, что угодно.
– Прикажите вашим негодяям освободить меня, и я дам вам доказательство.
Полковник Шредер все еще был в гневе, и Камбре, колеблясь, не спешил кивнуть своим людям.
– Развяжите его, – наконец приказал он.
Шредер вскочил на ноги, пригладил растрепанные усы и бросился в свою каюту. Здесь он прежде всего взял с койки шелковый халат. Перевязавшись поясом, он подошел к своему бюро и открыл ящик. С ледяным достоинством он вернулся к Камбре и протянул ему толстую пачку бумаг.
Канюк увидел, что большая их часть – прокламации на голландском и английском языках, но среди них было и английское печатное письмо с новостями. [4] Он с ужасом развернул его и прочел, держа на расстоянии вытянутой руки. Письмо было датировано августом 1667 года. Заголовок, набранный крупным двухдюймовым шрифтом, гласил:
 
ПОДПИСАН МИР С ГОЛЛАНДСКОЙ РЕСПУБЛИКОЙ!
Он просматривал страницу, напряженно думая, как поступить в изменившихся обстоятельствах. Канюк знал: с подписанием мира все каперские свидетельства, выданные обеими сторонами конфликта, утрачивают силу. И даже если бы оставались сомнения, третий абзац страницы подтверждал это. Всем каперам с обеих сторон, получившим каперские свидетельства, приказывалось прекратить военные действия и возвращаться в порты приписки для оценки их действий в судебном разбирательстве Адмиралтейства.
Канюк смотрел на листок, уже не читая, и думал, что делать. «Ласточка» – богатый приз, один Господь знает, насколько богатый. Почесывая бороду, он тешил себя мыслью о возможности плюнуть на приказы Адмиралтейства и любой ценой сохранить добычу. Его прадед был известным разбойником, достаточно умным, чтобы выступить на стороне графа Мореи и других шотландских лордов против Марии, королевы Шотландии. После битвы при Карберри-Хилл они заставили Марию отречься и посадили на трон ее маленького сына Джеймса. За участие в этой кампании его предок и получил титул графа.
До него все Кокраны были овцекрадами и грабили на границе; они сколачивали состояние разбоями и убийством не только англичан, но и соотечественников из других шотландских кланов. В жилах Канюка текла их кровь, так что вопросы этики его не интересовали. Он просчитывал, каковы шансы благополучно уйти с призом.
Канюк гордился своими предками, но понимал, что богатства и титула те добились, искусно избегая виселицы и знакомства с палачом. В последнем столетии все морские государства объединились, чтобы уничтожить корсаров и пиратов – чуму, которая со времен фараонов препятствовала морской торговле.
Нет, тебе с этим не уйти, парень, подумал он, с сожалением покачал головой и поднес страницу с новостями к глазам моряков, никто из которых не умел читать.
– Как ни жаль, но война окончена. Нам придется освободить этих джентльменов.
– Капитан, значит ли это, что мы теряем свои деньги за приз? – жалобно спросил рулевой.
– Да, если не хотите, чтобы вас повесили за пиратство в Гринвиче.
Он повернулся к полковнику Шредеру и поклонился ему.
– Сэр, похоже, я должен извиниться перед вами. – Он обворожительно улыбнулся. – Я искренне заблуждался, и, надеюсь, вы меня простите. Я уже несколько месяцев не получал новостей из внешнего мира.
Полковник чопорно ответил на его поклон, а Камбре продолжал:
– С удовольствием возвращаю вам вашу саблю. Вы сражались, как настоящий воин и истинный джентльмен. – Полковник поклонился чуть более любезно. – Я отдам приказ немедленно освободить ваш экипаж. Вы, конечно, можете вернуться в Столовый залив и продолжить плавание оттуда. А куда вы направляетесь, сэр? – вежливо спросил он.
– Если бы не ваше вмешательство, мы бы отплыли в Амстердам. Я везу Совету Компании требование выкупа за вновь назначенного губернатора мыса Доброй Надежды, который вместе с его ангелом-женой был захвачен другим английским пиратом, вернее, – поправился он, – другим английским капером.
Камбре посмотрел на него.
– Не зовут ли вашего губернатора Петрус Ван де Вельде и не плыл ли он на борту «Стандвастигейд»? – спросил он. – А захватил вас англичанин сэр Фрэнсис Кортни?
Полковник Шредер удивился.
– Действительно, сэр. Но откуда вам это известно?
– В свое время я отвечу на этот вопрос, полковник, но вначале я кое-что должен узнать. Вы уверены, что «Стандвастигейд» был захвачен после того, как две державы подписали мир?
– Милорд, я был пассажиром на борту «Стандвастигейд», когда корабль захватили. Конечно, я уверен, что это был незаконный захват.