Стервятники

– Достаточно! – сказал наконец Дэниел, но людей не освободил. – Одна-две схватки, чтобы разогреть кровь! – крикнул он и принялся расставлять людей парами, а потом, хватая борцов за загривок, швырял их друг на друга, как бойцовых петухов на арене.
Вскоре весь берег покрылся парами дерущихся кричащих людей, голых по пояс, они толкались, сбивали друг друга с ног и катались по песку.
Стоя за первым рядом лесных деревьев, Катинка и ее служанка с интересом наблюдали за происходящим. В нескольких шагах за ними к стволу одного из лесных гигантов прислонился Аболи.
Хэл оказался в паре с моряком на двадцать лет старше его. Они одного роста, но его противник более крепкого сложения. Оба пытались ухватить друг друга за шею и плечи, приплясывая на месте, стараясь лишить противника равновесия или зацепить для броска через бедро.
– Бедро. Бросай его через бедро! – шептала Катинка, глядя на Хэла. Зрелище так увлекло ее, что она, сама того не сознавая, стиснула кулаки и возбужденно колотила себя по бедрам. Щеки ее раскраснелись – и не от румян или жары.
Катинка любила смотреть, как стравливают животных и людей. При любой возможности мужу приходилось сопровождать ее на бой быков, на петушиные бои или соревнования терьеров.
– Когда проливается красное вино, моя дорогая малышка счастлива.
Ван де Вельде гордился необычным пристрастием жены к кровавым забавам. Она не пропускала ни одного турнира борцов или английского кулачного боя. Но самым любимым ее зрелищем была борьба, и она знала все приемы и броски.
Грациозные движения и техника юноши произвели на нее впечатление. Она видела, что он хорошо обучен: хотя противник был тяжелее, Хэл оказался быстрее и сильнее. Он использовал вес противника против него самого, и старшему борцу пришлось отступить, раскачиваясь, когда Хэл лишил его равновесия. При его следующей атаке Хэл не стал сопротивляться, но поддался броску соперника и упал на спину, продолжая держать его. Падая, он изогнул спину, уперся ногами в живот противника и перебросил его через себя. Пока старший боец лежал, еще, опомнившись, Хэл, перевернувшись, сел ему на спину и прижал лицом к земле. Схватив противника за волосы, он вдавил его голову в песок, и моряк обеими руками забил по земле, признавая свое поражение.
Хэл отпустил его и с проворством кошки вскочил.
Моряк, тяжело дыша и выплевывая песок, поднялся на колени. И вдруг бросился к Хэлу в то мгновение, когда тот начал поворачиваться. Краем глаза Хэл успел заметить нацеленный ему в голову сжатый кулак и отпрянул от удара, но промедлил. Удар пришелся ему в лицо, из носа потекла кровь. Когда кулак замер, Хэл перехватил запястье противника и завел его руку за спину. Моряк закричал, вынужденный встать на цыпочки.
– Клянусь молоком святой Марии, тебе нравится вкус песка, мастер Джон.
Хэл босой ногой уперся противнику в спину и снова бросил его ничком на песок.
– Ты стал слишком умным и нахальным, мастер Хэл! – Большой Дэниел, хмурясь, подошел к нему; он говорил ворчливо, стараясь скрыть, что доволен выступлением ученика. – В следующий раз получишь противника посильнее. И не давай капитану услышать твое богохульство насчет молока Богоматери, иначе попробуешь кое-что похуже песка.
Все еще смеясь, довольный плохо скрываемым одобрением Большого Дэниела и восторженными криками зрителей Хэл прошел к берегу лагуны, набрал в пригоршни воды и стал смывать кровь с лица.
– Клянусь Иосифом и Марией, этому парню нравится побеждать, – улыбался за его спиной Дэниел. – Капитан Фрэнки, даже если очень постарается, его не сломает. Старый пес вырастил достойного щенка своей крови.
– Как по-твоему, сколько ему лет? – задумчиво спросила Катинка у служанки.
– Не знаю, – ответила Зельда. – Он еще ребенок.
Катинка, улыбаясь, покачала головой: она вспомнила, как он нагой стоял на полубаркасе.
– Спроси нашу черную сторожевую собаку.
Зельда послушно повернулась к Аболи и спросила по-английски:
– Сколько лет мальчику?
– Достаточно для того, что ей от него нужно, – на своем родном языке ответил Аболи, одновременно изображая на лице непонимание.
 
Последние два дня, охраняя эту женщину с волосами цвета солнца, он внимательно изучал ее. И заметил в глубине ее фиалковых глаз яркий, хищный блеск. Она смотрит на мужчину, как мангуст на жирного цыпленка, и невинная посадка головы противоречит распутному покачиванию бедер под слоями ярких шелков и тонких кружев.
– Шлюха всегда шлюха, какого бы цвета ни были ее волосы и где бы она ни жила – в деревенской хижине или в губернаторском дворце.
Глубину его голоса подчеркивали прищелкивания племенного языка.
Зельда резко отвернулась от него.
– Тупое животное. Ничего не понимает.
Хэл отошел от края воды и направился к деревьям. Протянул руку к ветке, на которой висела его рубашка. Волосы его были мокры, а грудь и плечи раскраснелись от борьбы. Струйка крови все еще стекала по щеке.
Протянув руку к рубашке, он поднял голову. И встретился взглядом с фиалковыми глазами Катинки. До этого мгновения он не подозревал о ее присутствии. Его высокомерная хвастливость мгновенно исчезла, он сделал шаг назад, будто женщина неожиданно его ударила. Лицо Хэла пошло темно-багровыми пятнами, под которыми исчезли следы ударов противника.
Катинка холодно посмотрела на его обнаженный торс. Хэл сложил руки на груди, словно стыдясь наготы.
– Ты права, Зельда, – сказала Катинка, пренебрежительно качнув головой. – Просто грязный мальчишка, – добавила она по-латыни, чтобы он понял наверняка. Хэл с несчастным видом смотрел, как она подбирает юбки и в сопровождении Зельды и Аболи величественно плывет к ожидающему полубаркасу.
Этой ночью, лежа на узкой койке на комковатом соломенном тюфяке, Хэл услышал негромкие голоса и смех в соседней каюте. Он приподнялся на локте. Потом вспомнил, как она презрительно бросила ему оскорбление. «Больше не буду о ней думать», – пообещал он себе, снова ложась на тюфяк и закрывая уши руками, чтобы заглушить ее голос. Пытаясь изгнать ее из сознания, он негромко повторял: «In Arcadia habito». Но прошло очень много времени, прежде чем усталость победила и он погрузился в глубокий сон без сновидений.
В конце лагуны, почти в двух милях от того места, где стоял на якоре «Решительный», чистый пресный поток сливался через узкое устье с солоноватой морской водой. Две шлюпки прошли в устье ручья, вспугнув стаи водяных птиц.
Птицы – двадцать разновидностей уток и гусей, не похожих на тех, что живут на севере, – с криками поднялись в воздух. Были и другие породы, с клювами необычной формы и непропорционально длинными ногами, а также цапли, белые цапли, и кроншнепы, более крупные и яркие, чем их европейские родственники. Небо потемнело, и люди на минуту прекратили грести, изумленно глядя на такое их множество.
– Это земля чудес, – сказал сэр Фрэнсис, глядя на окружающую дикую местность. – Мы видели только малую ее часть. Какие еще чудеса, которых не видел еще ни один человек, таятся за этим порогом, в глубине материка?
Слова отца разожгли воображение Хэла, и ему представились драконы и чудовища, нарисованные на картах, которые он изучал.
– Поднять якорь! – приказал отец, и все снова взялись за весла. Они с сыном были одни в передней лодке. Сэр Фрэнсис мощно работал правым веслом, ни в чем не уступая Хэлу. Между ними стояли пустые бочки; для всех целью их плавания в глубину лагуны было возобновление запасов пресной воды. Но истинная причина, однако, лежала на дне лодки у ног сэра Фрэнсиса. Ночью Большой Дэниел и Аболи перенесли свертки с монетами и ящики с золотыми слитками из капитанской каюты и спрятали их под брезентом в шлюпке. На носу стояли также пять бочонков с порохом и оружие, захваченное на галеоне вместе с сокровищами: сабли, пистоли, мушкеты и кожаные мешки со свинцовыми пулями.
Следом во второй лодке двигались Нед Тайлер, Большой Дэниел, Аболи и еще три человека, которым сэр Фрэнсис доверял больше других. В их лодке тоже было множество пустых бочек.