Стервятники

– К дьяволу моего мужа, – ответила Катинка, выходя на кормовой балкон и заслоняя глаза от лучей заходящего солнца. На спокойной воде лагуны совсем недалеко на корме маленькой лодки стоял молодой англичанин, взявший ее в плен. У нее на глазах он сбросил рваную, грязную одежду и стоял нагишом, не смущаясь, легко удерживая равновесие на поручне.
Совсем юной девушкой Катинка сопровождала отца в поездке в Италию.
Там она подкупила Зельду, и они пошли смотреть собрание скульптур Микеланджело, пока отец вел переговоры с торговыми партнерами из Италии. В солнечный жаркий полдень Катинка целый час провела перед статуей Давида. Красота статуи вызвала у нее бурю эмоций. Она впервые увидела изображение мужской наготы, и это перевернуло ее жизнь.
Теперь она снова увидела Давида, но на этот раз изваянного не из холодного мрамора. Конечно, после той первой встречи в ее каюте она часто видела мальчишку. Он, словно преданный щенок, следовал за ней по пятам. Стоило ей выйти из каюты, как он каким-то чудом оказывался здесь же и глазел на нее издалека. Его откровенное восхищение лишь слегка забавляло ее, потому что она привыкла к такому отношению мужчин всех возрастов, от четырнадцати до восьмидесяти лет. Да он и не заслуживал ничего больше взгляда, этот смазливый мальчишка в мешковатой, грязной, рваной одежде. После их первой бурной встречи его вонь осталась в каюте и, как ни приказывала Катинка Зельде прыскать духами, не исчезала. Впрочем, к тому времени Катинка по опыту уже знала, что так пахнут все моряки на корабле, где вода есть только для питья и больше ни для чего.
Теперь, сбросив одежду, парень оказался поразительно красив. Лицо и руки загорели, но торс и ноги словно вырезаны из безупречного белого мрамора. Низкое солнце золотит изгибы и впадины его тела, темные волосы падают на спину. Зубы сверкают на смуглом лице, а смех у него такой мелодичный и жизнерадостный, что Катинка тоже невольно улыбнулась.
Она смотрела на его тело, приоткрыв рот. Фиалковые глаза сузились, и в них появилось расчетливое выражение. Наивные черты лица обманчивы. Он больше не мальчик. Живот у него плоский, красивые молодые мышцы напоминают песчаные дюны. А в низу живота – клубок темных вьющихся волос, свисают большие розовые гениталии, полные силы и жизни, которой так не хватало Давиду Микеланджело.
Когда он нырнул, она видела каждое его движение в чистой воде. Мальчишка со смехом вынырнул и, мотнув головой, отбросил с лица мокрые волосы. Брызги, словно ангельский нимб, окружили его голову.
Он поплыл туда, где стояла на корме она, двигаясь с поразительным изяществом, которое не заметишь, когда он в своих холщовых тряпках. Парень проплыл прямо под ней, но не посмотрел наверх, не подозревая о том, что она наблюдает за ним. Катинка видела бугорки позвоночника, окруженные сильными мышцами, уходившими к темной впадине между стройными, круглыми ягодицами, которые с каждым движением ног эротично напрягались, словно под водой, прямо перед ней, он занимался любовью.
Она наклонилась, чтобы не упустить его из виду, но негодник заплыл за корму и исчез. Катинка раздраженно надула губы и снова взяла книгу. Однако иллюстрации утратили для нее всякую привлекательность по сравнению с живым телом и блестящей юношеской кожей.
Она сидела, раздвинув ноги, и представляла это жесткое молодое тело, белое и блестящее, над собой, чувствовала, как меняют форму эти ягодицы, когда она впивается в них ногтями.
Чутье подсказывало ей, что он девственник, и она почти чувствовала исходящий от него сладкий запах чистоты; этот запах привлекал ее, как осу влечет перезрелый плод. Она впервые будет с не знавшим до нее плотской любви мужчиной. И эта мысль усиливала его естественную красоту.
Ее эротические мечты были особенно буйными ввиду долгого вынужденного воздержания. Катинка откинулась, плотно сжала ноги и начала раскачиваться в кресле, улыбаясь украдкой.
* * *
Следующие три дня Хэл провел в лагере на берегу у входа в пролив. Отец поручил ему командовать группой, которая перетаскивала орудия на берег и устраивала для них каменные укрепления, откуда открывался вид на узкий вход в лагуну.
 
Естественно, сэр Фрэнсис сам приплыл на баркасе, чтобы оценить выбранные сыном места, но даже он не нашел никаких изъянов в позиции, определенной Хэлом: оттуда можно было поразить любой вражеский корабль, какой попытается войти в лагуну.
На четвертый день, возвращаясь после работы, Хэл увидел, что ремонт галеона идет полным ходом. Плотник и его подмастерья соорудили вокруг кормы леса, и с их платформ меняли поврежденные выстрелами доски – к большому неудобству гостей в каютах на корме. Неуклюжую временную мачту, поставленную голландским капитаном вместо унесенной бурей, убрали, и галеон без одной мачты казался некрасивым и негармоничным.
Однако, поднявшись на борт, Хэл увидел, что Нед Тайлер и его рабочая команда поднимают из трюма массивные стволы экзотических деревьев, которые составляют самую тяжелую часть груза, и опускают их в лагуну, чтобы потом доставить на берег.
Запасная мачта лежала на дне трюма, рядом с запечатанными отделениями с монетами и слитками. Чтобы добраться до всего этого, требовалось вытащить груз.
– Отец послал за тобой, – такими словами приветствовал Хэла Аболи, и Хэл заторопился на корму.
– Ты пропустил три дня занятий, – без всякого предисловия сказал сэр Фрэнсис.
– Да, отец. – Хэл знал: не стоит оправдываться и говорить, что он не занимался не по своей воле. «Но я не буду за это извиняться», – молча подумал он и без колебаний встретил взгляд отца.
– Сегодня вечером после ужина я повторю с тобой катехизис Ордена. Приходи в мою каюту в восемь склянок второй полувахты.
Катехизис вступления в Орден Святого Георгия и Священного Грааля никогда не записывался, и на протяжении без малого четырех столетий двести таинственных вопросов и ответов передавались из уст в уста мастером, наставляющим неофита при вступлении в Орден.
Сидя рядом с Аболи на палубе, Хэл проглотил горячий сухарь, разогретый на рыбьем жире, и только что испеченную рыбу. Теперь, когда на корабле неограниченный запас дров и свежих продуктов, обеды стали сытными. Но Хэл за едой молчал. Он мысленно повторял катехизис: проверка будет очень строгой. Корабельный колокол ударил слишком быстро, но с последним ударом Хэл постучал в дверь отцовской каюты.
Отец сидел за столом, а Хэл присел на голые доски пола. На плечах у сэра Фрэнсиса был его форменный плащ, на груди сверкала золотом великолепная печать – знак навигатора, прошедшего все три ступени Ордена. На печати изображался английский лев, который стоя держит орденский крест, а над ним звезды и полумесяц матери-богини. Глаза у льва рубиновые, звезды – из бриллиантов. На безымянном пальце правой руки у отца узкое золотое кольцо с изображениями компаса и алидады – инструментов навигатора, а над ними лев в короне. Кольцо маленькое и не так бросается в глаза, как печать.
Отец читал катехизис по-латыни. Этот язык делал невозможным приход в орден неграмотных, необразованных людей.
– Кто ты? – задал первый вопрос сэр Фрэнсис.
– Генри Кортни, сын Фрэнсиса и Эдвины.
– Зачем ты сюда явился?
– Я пришел как неофит Ордена Святого Георгия и Священного Грааля.
– Откуда ты пришел?
– Из океана, ибо в нем мое начало и он же будет моим саваном.
Этим ответом Хэл признает морские корни Ордена. Следующие пятьдесят вопросов проверяют, насколько неофит знаком с историей ордена.
– Кто был до тебя?
– Бедные рыцари Христа и храма Соломона.
Рыцари Храма Ордена Святого Георгия и Священного Грааля были наследниками исчезнувшего ордена рыцарей-храмовников.
После этого сэр Фрэнсис заставил Хэла кратко пересказать историю ордена. В 1312 году тамплиеры подверглись нападению со стороны французского короля Филиппа Красивого и при потворстве марионетки короля, папы Клемента V из Бордо, были уничтожены. Король конфисковал их огромное богатство – золото и земли, – а большинство членов ордена пытали и сожгли на кострах. Однако предупрежденные союзниками моряки-тамплиеры сумели уйти из гаваней в проливе Ла-Манш и выйти в море. Они направились в Англию и попросили покровительства у короля Эдуарда II. Впоследствии под новыми именами они открыли свои ложи в Шотландии и Англии, но сохранили в неприкосновенности заветы ордена тамплиеров.