Стервятники

– Похоже, вы богаты, минхеер. Вас вряд ли затруднит выкуп в двести тысяч гульденов.
Капитан что-то пробормотал и мрачно нахмурился, но сэр Фрэнсис спокойно добавил:
– Если вы напишете своим банкирам, мы решим это дело по-джентльменски, как только я получу золото. – Сэр Фрэнсис продолжил: – Теперь относительно офицеров корабля. Я просмотрел вашу книгу записи членов экипажа. – Он придвинул к себе книгу и раскрыл ее. – Похоже, все это люди, не обладающие связями и большим состоянием. – Он посмотрел на капитана. – Это верно?
– Верно, минхеер.
– Я отправлю их на мыс с простыми моряками. Остается решить, кому мы поручим доставить Совету Семнадцати требование выкупа за губернатора Ван де Вельде и его добрую супругу, а также, конечно, ваше письмо банкирам.
Сэр Фрэнсис взглянул на губернатора. Ван де Вельде откусил еще от засахаренных фруктов и с набитым ртом ответил:
– Пошлите Шредера.
– Шредера? – Сэр Фрэнсис порылся в бумагах и отыскал документы полковника. – Полковник Корнелиус Шредер, вновь назначенный военный комендант крепости Доброй Надежды?
– Ja, он самый, – сказал Ван де Вельде, потянувшись за новым куском. – Его ранг придаст ему вес, когда он представит требование выкупа моему тестю, – заметил он.
Сэр Фрэнсис внимательно посмотрел на жующего губернатора. Любопытно, почему губернатор старается избавиться от полковника? Тот как будто опытный солдат и изобретательный человек: такого стоило бы держать при себе. Но сказанное Ван де Вельде о его статусе правда. Вдобавок сэр Фрэнсис чувствовал, что полковник Шредер может оказаться опасен, если будет долго находиться в плену на борту галеона. Он способен гораздо больше причинить неприятностей, чем может возместить его выкуп. И поэтому вслух он сказал:
– Хорошо, я пошлю его.
Выпачканные сахаром губы губернатора довольно скривились. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что жена интересуется удалым полковником. Он женат всего несколько лет, но точно знает, что у жены за это время перебывало по меньшей мере восемнадцать любовников – некоторые только на час или на вечер.
Он платил служанке жены Зельде, и та докладывала ему обо всех приключениях супруги, с извращенным удовольствием пересказывая самые непристойные подробности.
Впервые узнав о плотских пристрастиях жены, Ван де Вельде пришел в ярость. Однако его гневные протесты не произвели на нее никакого впечатления, и скоро он понял, что управы на нее нет. Что нельзя ни публично протестовать, ни отослать ее, ведь, с одной стороны, она одурманивала его, кружила голову, а с другой – чересчур богат и влиятелен был ее отец. Его собственное будущее и статус целиком зависели от нее. И поэтому оставался единственный путь – по возможности удерживать ее подальше от искушений и случаев поддаться им. На протяжении плавания ему удалось держать ее буквально пленницей в ее каюте, и он не сомневался, что, если бы не это, жена уже опробовала бы достоинства полковника, которые он хвастливо демонстрировал. Если удалить его с корабля, ее выбор будет ограничен, и после продолжительного воздержания она, возможно, более покорно отнесется к его потным притязаниям.
– Хорошо, – согласился сэр Фрэнсис, – я отправлю вашим послом полковника Шредера. – Он перевернул страницу лежащего на столе атласа. – При благоприятных ветрах и милости всемогущего Господа плавание от мыса до Голландии и обратно займет не больше восьми месяцев. К Рождеству вы будете свободны и приступите к своим обязанностям на мысе.
– А где вы будете держать нас до получения выкупа? Моя жена женщина благородного происхождения и болезненная.
– В безопасном месте с удобствами. Заверяю вас в этом, сэр.
– Где вы встретите корабль, который привезет выкуп?
– На тридцать третьем градусе южной широты и на четырех градусах тридцати минутах восточной долготы.
– А где это?
– Ну как же, губернатор Ван де Вельде, это то самое место в океане, где мы сейчас находимся.
Сэра Фрэнсиса не так легко заставить выдать местоположение его базы.
Туманным ранним утром на рассвете галеон бросил якорь в спокойных водах под прикрытием скалистого африканского побережья. Ветер ослаб и стал поворачивать. Близился конец лета, не за горами осеннее равноденствие. «Леди Эдвина» с непрерывно работающими помпами встала рядом, и с помощью причальных брусов, проложенных паклей, ее прочно прикрепили к большему кораблю.
 
Сразу же началась разгрузка. На галеоне уже подготовили лебедки и такелаж. Сначала убрали пушки. Большие бронзовые стволы, раскачиваясь на цепях, поднимались вверх. Тридцать моряков постепенно отступали, держа тали, и осторожно опускали стволы на палубу галеона. Когда орудия будут расставлены по местам, галеон обретет огневую силу, какой нет ни у одного корабля на Линии, и сможет успешнее нападать на корабли Компании.
Наблюдая за установкой орудий на борту, сэр Фрэнсис начинал понимать, что теперь у него достаточно сил, чтобы напасть на одну из торговых голландских гаваней в Вест-Индии. Захват «Стандвастигейд» был только началом. Теперь он собирался стать в Индийском океане ужасом голландцев, каким в прошлом веке был для испанцев сэр Фрэнсис Дрейк.
Из пороховой камеры каравеллы уже поднимали бочонки с порохом. После долгого плавания и постоянных сражений не многие из бочонков были еще наполнены. Однако на галеоне почти две тонны превосходного пороха; этого хватит на дюжину морских боев или для захвата богатых голландских складов на побережьях Тринкомали или Явы.
Переместили мебель и припасы, бочки с водой и оружейные ящики, бочки с солониной, мешки с хлебом и бочонки с мукой, и все это уложили в трюм галеона поверх стволов драгоценной древесины. Всего этого оказалось очень много, да и галеон был полон собственных грузов, поэтому комингсы грузовых трюмов пришлось держать открытыми, пока захваченный корабль не придет к тайному логову сэра Фрэнсиса.
Со снятым оборудованием, обнаженная до досок корпуса «Леди Эдвина» высоко поднималась в воде, когда полковник Шредер и освобожденный экипаж голландца наконец готовы были подняться на ее борт. Сэр Фрэнсис пригласил полковника к себе на полуют и протянул ему саблю и письмо, адресованное Совету Голландской Вест-Индской компании в Амстердаме. Письмо было завернуто в парусину, запечатано красным воском и перевязано лентой. Получился внушительный сверток, который полковник решительно сунул себе под обшлаг рукава.
– Надеюсь, мы еще встретимся, минхеер, – многозначительно сказал он сэру Фрэнсису.
– Через восемь месяцев я буду на месте встречи, – ответил сэр Фрэнсис. – И если у вас будет с собой двести тысяч гульденов золотом, я с радостью увижусь с вами.
– Вы меня не поняли, – мрачно сказал Шредер.
– Уверяю вас, понял, и хорошо понял, – спокойно ответил сэр Фрэнсис.
Полковник посмотрел туда, где рядом с мужем стояла Катинка. Его глубокий поклон и тоска в глазах были адресованы не губернатору.
– Я постараюсь как можно быстрей вернуться и прекратить ваши страдания, – сказал он этой паре.
– Господь да будет с вами, – сказал губернатор. – Наша судьба в ваших руках.
– Я буду глубоко благодарна вам, когда вы вернетесь, дорогой полковник, – прошептала Катинка голосом маленькой девочки, и Шредер вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. Он распрямился, отдал честь, повернулся и пошел к борту галеона.
У поручня стояли Хэл с Аболи и Большим Дэниелом. Глаза полковника сузились, он остановился перед Хэлом и дернул себя за усы. Ветер развевал ленты на его камзоле, шарф, обозначавший его звание, блестел; Шредер поднес руку к рукояти сабли.
– Нам помешали, парень, – негромко сказал он на правильном, без акцента, английском. – Однако я найду время и место, чтобы закончить урок.
– Буду надеяться на это, сэр. – Рядом с Аболи Хэл чувствовал себя храбрым. – Я всегда благодарен за учение.
Мгновение они смотрели друг другу в глаза, затем Шредер перепрыгнул через поручень на борт каравеллы. Корабли немедленно расцепились, и голландцы подняли паруса. «Леди Эдвина» подбросила зад, как озорной жеребенок, паруса ее наполнились. Она легко повернула по ветру и отчалила.