Стервятники

Хэл почувствовал огромное благоговение. Он знал, что это одно из главных мгновений его жизни, возможно, первопричина его рождения и существования.
Скиния представляла собой небольшой сундук на четырех ножках, вырезанных в форме львиных лап. У сундука были четыре ручки для переноски. Он был накрыт ковром с серебряной и золотой вышивкой, потускневшей от времени. По обе стороны крышки стояли золотые статуи ангелов со склоненными головами и сложенными в молитве руками. Это был ошеломляюще красивый предмет.
Хэл почувствовал, что колени его сами собой сгибаются, как у золотых ангелов.
– Боже Небесный, я пришел по Твоему приказу, чтобы выполнить Твое желание, – начал он молиться вслух.
Много времени спустя он перекрестился и встал.
– Могу я взглянуть на чашу? – почтительно спросил он, но Фасилидес покачал головой.
– Даже я ее не видел. Слишком священное зрелище для глаз смертного. Ты ослепнешь.
Эфиопский лоцман вел ночью «Золотой куст» на юг под одним марселем. Непрерывно измеряя глубину дна, они оставили остров Дахлак слева и медленно вошли в устье залива Адулис.
Хэл в темноте тревожно прислушивался к голосу лотового.
– Нет дна на лине!
Несколько минут спустя:
– Нет дна на лине!
Всплеск лота, который опускается в воду с носа. Неожиданно монотонные возгласы изменились, голос лотового прозвучал резче:
– Глубина двадцать!
– Мистер Тайлер! – рявкнул Хэл. – Взять марсель на риф. Так держать до спуска якоря!
– Глубина десять!
Возглас лотового прозвучал еще тревожнее.
– Свернуть паруса. Бросить якорь!
Якорь упал в воду, «Золотой куст» прошел еще немного, и натянувшаяся якорная цепь остановила его.
– Примите палубу, мистер Тайлер, – сказал Хэл. – Я поднимаюсь наверх.
Он без единой остановки поднялся по вантам на грот-мачту и, добравшись до корзины впередсмотрящего, с удовлетворением отметил, что дышит ровно.
– Я вижу тебя, Гандвейн! – приветствовал его Аболи и потеснился в парусиновой корзине. Хэл сел рядом с ним и сначала посмотрел на сушу. Остров Дахлак выделялся темной массой на фоне ночной темноты, но они в кабельтове от его острых скал. Потом Хэл взглянул за запад и увидел всю протяженность залива Адулис, ясно очерченного береговыми лагерными огнями армии Эль-Гранга, расположившейся у небольшого порта Зулла. Вода залива блестела от многочисленных фонарей стоявших на якоре мусульманских кораблей. Хэл попытался сосчитать огни, но сдался, дойдя до шестидесяти четырех. Он подумал, нет ли среди них «Морейской чайки», и почувствовал, как при этой мысли все внутри напряглось.
Он посмотрел на восток и увидел при первых проблесках рассвета зазубренные вершины Аравии, откуда дау Эль-Гранга, груженные людьми, лошадьми и провизией, идут увеличить его легионы.
Потом в море он увидел фонари других кораблей, которые, как светлячки на ночном ветру, двигались к заливу Адулис.
– Ты можешь сосчитать их, Аболи? – спросил он, и Аболи усмехнулся.
– У меня не такое острое зрение, как у тебя, Гандвейн. Достаточно сказать, что их много. Подождем рассвета, чтобы узнать точное число, – прошептал он.
Они молчали, как два старых товарища, и оба чувствовали, что в предрассветной прохладе их согревает ожидание предстоящей битвы, которую может принести день, потому что море кишит вражескими кораблями.
Восточный край неба начал рдеть, как кузнечный горн. Вблизи из полумрака показались розовые скалы острова, испачканные пометом птиц, которые столетиями живут здесь. Птицы взлетали со своих скальных насестов. Неровными треугольниками летели они по розовому рассветному небу, испуская хриплые охотничьи крики. Глядя на них, Хэл почувствовал, как утренний ветер гладит его щеки своими прохладными пальцами. Ветер дул с запада, как и надеялся Хэл. Прямо перед ним и в полной его власти флотилия маленьких дау.
Восходящее солнце коснулось горных вершин и зажгло их. Далеко за скалами острова на темной воде сверкнул парус, потом другой, а когда поле зрения расширилось, стали видны десятки парусов.
 
Хэл легко хлопнул Аболи по плечу.
– Пора за работу, старый друг, – сказал он и спустился на палубу. Коснувшись ее, он крикнул на руль: – Поднять якорь, мистер Тайлер. Всех наверх поднимать паруса.
Освободившись от привязи, «Золотой куст» развернул паруса и устремился вперед. Вода шумела под носом, корабль оставлял за собой розовый след, выходя из засады из-за острова Дахлак.
Теперь света было достаточно, чтобы Хэл мог разглядеть свою добычу, разбросанную впереди по вспененным ветром водам. Он напряженно искал высокий корабль со сложенными прямоугольными парусами, но видел лишь треугольные паруса арабских дау.
Появление «Золотого куста» – высокая пирамида его парусов показалась у входа в залив, – казалось, не встревожило ближайшие корабли. Они продолжали идти по курсу, и когда фрегат сблизился с ними, Хэл увидел, что пассажиры и экипаж стоят у борта и смотрят на них. Некоторые вскарабкались на приземистые мачты и оттуда приветственно махали руками.
Хэл остановился у руля и обратился к Неду Тайлеру:
– Вероятно, они видели только один такой корабль, как наш, в этих водах и приняли нас за союзника.
Он посмотрел вверх, где матросы висели на снастях, готовые управлять огромной массой парусов. Потом осмотрел палубу: пушкари стояли возле кулеврин, а подносчики пороха поднимались с нижних палуб со своим смертоносным грузом.
– Мистер Фишер, – крикнул он, – зарядите по одной батарее с каждого борта ядрами, остальные цепями и шрапнелью.
Большой Дэниел улыбнулся, показав черные гнилые зубы, и приложил кулак ко лбу. Хэл не хотел топить и сжигать вражеские корабли, только лишить их возможности двигаться: даже самые маленькие из них будут высоко оценены казначеем его величества, если Хэл сумеет захватить их и доставить адмиралу Сенеку в Митсиву. Батареи с каждого борта, заряженные ядрами, будут в резерве.
Первая дау была так близко, что Хэл видел даже выражение лиц матросов. Человек десять, все в рваных выгоревших одеяниях и высоких тюрбанах. Большинство по-прежнему улыбались и махали руками, но старик у руля смотрел встревоженно, словно ожидал чудесного спасения от высокого корпуса корабля, надвигающегося на маленькое суденышко.
– Поднять флаг, мистер Тайлер! – приказал Хэл.
На мачте развернулись имперский флаг с коптским крестом и вымпел Ордена. Жалко было смотреть, как на лицах моряков, увидевших крест и свою судьбу, отразилось отчаяние, и Хэл отдал следующий приказ:
– Приготовить орудия, мастер Дэниел!
Орудийные порты «Золотого куста» раскрылись, и корпус задрожал от грохота подтаскиваемых кулеврин, выставивших наружу бронзовые стволы.
– Я пройду справа от добычи. Стреляйте, как только наведете, мастер Дэниел.
Большой Дэниел побежал на нос и принял командование над первой батареей по правому борту. Хэл видел, как он быстро переходит от пушки к пушке, проверяя прицел и вставляя клинья, чтобы взять пониже. Они будут стрелять почти прямо вниз в дау, мимо которой проходят.
«Золотой куст» молча надвигался на маленькое судно, и Хэл негромко передал на руль:
– Медленно взять влево на один румб.
Поняв, чем грозят орудия корабля, экипаж дау отбежал от борта; матросы прятались за мачтой или за тюками с грузом и бочками, загромождавшими палубу.
Первая батарея дала громовой залп, изрыгнув клубы дыма, и все орудия накрыли цель. Основание мачты превратилось в тучу щепок и улетело, снасти повалились на палубу и обвисли спутанной грудой канатов и парусины. Старик-рулевой исчез, словно по волшебству растаяв в воздухе. На переломленном поручне осталось только кровавое пятно.
– Прекратить огонь! – Хэл кричал, чтобы слышать после грохота залпа собственный голос. Дау была изуродована, нос мотало ветром, руль отлетел, мачта исчезла за бортом. Она качалась на волне, поднятой «Золотым кустом».
– Так держать, мистер Тайлер.