Африканский рубеж 9 (СИ)

Гиря и я поприветствовали местных в ответ. Посмотрев назад, я увидел за ограждением из колючей проволоки стайку чумазых ребятишек, которым наши техники и солдаты раздали конфеты и консервы.
Сейчас ребятки не кричали и не просили денег, а просто сидели на корточках, смотря молча на огромных железных винтокрылых птиц, прилетевших из далёкой и непонятной страны.
Гиря сделал последнюю, глубокую затяжку, бросил окурок под ноги и растёр его носком.
  
— Всё. Хватит рефлексировать. Время работать. Через час встречаемся, — сказал Кирилл и, развернувшись, твёрдым шагом направился к своим бойцам.
Я уже собрался уйти, как за спиной послышались шаги. Повернувшись, встретился взглядом с Римаковым.
Максим Евгеньевич, прогибаясь в спине, подошёл ко мне и осмотрелся по сторонам.
— Здесь не так уж и скучно. Вон и публика у вас есть, и природа хорошая, — кивнул Римаков в сторону африканских детей и боевиков, которые жарили мясо на костре в тени дерева.
— Как мне сказали в первый день — по вечерам здесь бывает неимоверно скучно, — ответил я.
Максим Евгеньевич посмеялся и предложил пройтись до вертолёта. Только мы сделали несколько шагов, как к нам прибежал вспотевший Виктор, который и сопровождал Римакова сюда.
— Максим Евгеньевич, вы уже всё? Так быстро инвентаризацию провели? — удивился Виктор, поправляя свою огромную шляпу.
Римаков моментально сделался суровым, продолжая играть роль «левого» человека.
— Нет, Вить. Общий язык мы не нашли. Будем проводить инвентаризацию сначала в столице, а потом уже здесь. По прилёте мне все накладные, ведомости и формуляры. Работы у нас много.
— Я… я вас понял, — вытянулся Виктор и, расстроенный, побрёл к вертолёту.
Он только отошёл на пару шагов, как из палатки вышел и Сергей Викторович.
— Сын Саныч, мне нужен вертолёт в столицу. На обратном пути доставим сюда груз, — подошёл Гаранин ко мне, чтобы поставить задачу.
Я кивнул и подозвал Вадима Давыдова. Объяснив, что ему нужно делать, отпустил его и он побежал на вертолёт, готовиться к вылету.
— Не дают нам с вами нормально поговорить, — улыбнулся Римаков, пока мы шли к вертолёту.
— Есть ещё о чём? — спросил я.
Максим Евгеньевич кивнул и полез в нагрудный карман. Через секунду он вытащил конверт с письмом. Никакого имени и адреса на нём не было. Зато запах от бумаги мне был отлично знаком. Даже ароматы Африки не смогли забить запах крема для рук, который использует Антонина.
— Можете прочитать. Она за вас переживает, — сказал Римаков и отошёл в сторону.
Я раскрыл письмо и прочитал. Эти строки Тося писала на имя Казанова, но ему это письмо никогда бы не дошло. Антонина пишет, что ищет меня уже больше месяца. Мол сначала я был объявлен погибшим, но потом что-то поменялось, и теперь я пропал без вести.
Моего тела не нашли, но ей отдали мой жетон и личные вещи из Афганистана. Информации нет, и она просит помочь с поисками.
— «Из квартиры меня не выселяют. Она по-прежнему за Сашей. Но его никто не может найти. Уже даже капитан Петров, которого представили к награждению орденом Ленина, прибыл в часть и тоже ищет своего товарища и командира…» — прочитал я.
Дальше Тося ещё несколько раз просит помочь и сообщает, где и как меня искала. Даже ездила в Ташкент и Кабул.
Закончив читать, я медленно сложил письмо и убрал в конверт. На душе было тепло и одновременно грустно, что Тосе приходится мучиться в неведении. Да и Кеша тоже не сидит на месте.
— Ваша девушка — уникальный человек, — сказал Римаков, когда я отдал ему конверт.
— Да. Она меня и «с того света» найдёт, — ответил я.
Максим Евгеньевич убрал письмо и пожал мне руку.
— Немного осталось, Саш. Выполни задачу и езжай домой. Тебя там уже ждут, — сказал Римаков и ушёл к вертолёту.
Он сделал несколько шагов и повернулся.
— Кстати, Виталик оставил вам подарок. Я скажу, чтобы его забрали и сегодня же вам передали. Он вам завтра пригодится, — подмигнул Римаков.
— Какой ещё подарок?
  
Глава 24
 
К вечеру на технике основные приготовления к завтрашней «работе» были завершены. От группы Грифа и Гири уже и след простыл. Выдвижение бойцов никто и не видел.
Лично мне Кирилл указал на карте район, где они разместятся и будут ждать колонну. Основная проблема была ещё в том, что мы точно не знали в какой машине будет Кроу. Так что и этот момент нужно учитывать.
Разобрать задачу было решено перед самым отдыхом. Все штурманские расчёты были проведены, а экипажи определены. На задание я решил лететь в паре с Маратом Резиным. Оператором со мной должен будет полететь уже летавший в моём экипаже Беслан Аркаев.
В палатке, где мы собрались, обстановка была спокойной и рабочей. Чего не скажешь о воздухе, который был тяжёлым и так и намекал занять горизонтальное положение. Пахло внутри нагретым за день брезентом, мокрой от пота одеждой и дымом от костра, которые продолжали жечь снаружи люди генерала Байкуде.
В центре, над грубо сколоченным столом, висела единственная тусклая лампочка. Вокруг неё уже бились в беззвучном танце ночные мотыльки. Скачущие тени от «живности» падали на разложенную полётную карту и напряжённые лица моих подчинённых.
Я вкратце довёл задачу на завтрашнее утро. И меньше напряжения на лицах ребят не стало.
— Сан Саныч, как бы, задача не сложная, но есть нюанс. Исполнять роль истребителей не совсем характерно для наших «шмелей», — начал размышлять Резин.
Я стоял во главе стола, держа в руках карандаш вместо указки. В замкнутом пространстве палатки не нужно было повышать голос. Он и так звучал весомо, заглушая назойливый стрекот снаружи.
— Командир, ну правда! Колонна машин на территории Либерии не выглядит нашей основной задачей. Как вообще Седому такую задачу поставили? — уточнил один из подчинённых.
— Лично поставили. И раз поставили, значит будем выполнять. Проще всего бы было сидеть себе в Лунги и чаи пинать, — ответил я.
— Эм… вы хотели сказать, гонять?
— А хотел сказать и не чаи, — намекнул я и все широко заулыбались.
Выдержав паузу, я продолжил доводить задачу.
— Главная цель — колонна наёмников, которая будет двигаться в сторону Лоуэр-Камп. Расчётное время выхода в район цели — шесть часов тридцать минут.
Я посмотрел на Резина, который задумчиво почёсывал небритый подбородок. Его обветренное лицо и вечно прищуренные глаза уверенности не добавляли.
— Начало мне понятно. Как будем лететь? — спросил Марат.
— Идём на предельно малой. Чем ближе к холмам и ущельям, тем лучше. Задатчик опасной высоты на десять метров, — ответил я, скользя кончиком карандаша по карте.
Далее перешли к разбору действий в районе цели. Задача не из лёгких. Нужно держаться близко к колонне машин, при этом не атакуя её, а прикрывая наши группы от ударов сверху, весьма сложно.
Только мы закончили обсуждать порядок работы по воздушным целям, как над палаткой послышался гул вертолёта.
— Вадик по прозвищу «Мне нормально» вернулся, — покачал головой Марат, и все в палатке заулыбались.
— Так и думал, что его именно так называют, — сказал я.
Мы сделали перерыв в обсуждении, чтобы выйти на перекур. Выйдя на улицу, я увидел, как вертолёт Ми-8 Давыдова начали обслуживать. Однако Вадик кое-что нам привёз. Это были ящики, в которых обычно перевозят ракеты.
— Командир, я прилетел. Всё нормально. И, кстати, вам привет от инвентаризационной комиссии, — подошёл к палатке Давыдов, утирая вспотевшее лицо.
Выглядел он недовольным и раздражённым.
— Спасибо. Что эта «комиссия» ещё передала? — спросил я, понимая, что под этим словом скрывается Римаков.
  
Вадим встрепенулся, как перед петушиными боями, и начал возмущаться с ещё большим усердием.
— Да много чего. Бумажки, промокашки, автоматы. А! Ещё один человек был. С ним Седой в основном разговаривал. Что-то решал, что-то обсуждал, что-то возмущался. Вот прям как я сейчас, но в общем нормально. А потом я пришёл на борт, а там ящики вот эти. Кузьмич ругался, что без накладных. Я просто матерился и заставлял эти ящики из-под ракет вскрыть, но мне не дали. Сказали, что это лично для…