Африканский рубеж 9 (СИ)

Девушка внимательно смотрела на меня, а потом медленно кивнула.
— Зря он поехал сюда за мной. Когда я вернулась в Сьерра-Леоне, думала, что не увидимся больше. Вы же знаете, как в Советском Союзе относятся к бракам и отношениям с иностранцами.
Ариа подошла к окну в коридоре и посмотрела на луну в небе. В её словах была доля истины. В Союзе и правда сложно было жениться на иностранке или выйти замуж за иностранца. Особенно если он не из страны социалистического лагеря.
  
Но нет ничего невозможного. Думаю, что в этом случае для этой девушки могли бы сделать исключение.
— Я… я бы хотела уехать с ним, — посмотрела на меня Ария, утирая слезу.
— Вы согласны уехать?
— Да, но только ради Алекса. Ему нужен будет уход после выздоровления.
— Хорошо. Готовьтесь завтра лететь в Советский Союз, — кивнул я.
Наутро запланированный волейбольный матч не состоялся из-за погоды. Поэтому целый день провели в модуле за играми в карты, шахматы или тасканием кровати на спине.
А на следующий день отдых закончился. Казанов справился с задачей раньше, чем он сам рассчитывал. Поэтому нам было предписано выполнить перелёт в район Бо всей авиагруппой. Вместе с имуществом и техсоставом.
Небольшая утренняя суета была ещё и обусловлена тем, что пришло распоряжение отправить детей в Союз. По договору с правительством Сьерра-Леоне их отправляют на лечение и реабилитацию. Весьма благородное дело.
Постановку на перелёт в район Бо провели быстро. Необходимое оборудование погрузили, а техсостав уже готовился занять места в грузовой кабине Ми-8.
— Всё, что привезли вчера вечером, погрузили. Взлётный вес предельный, Саныч, — объяснял мне Кузьмич, когда мы шли на вертолёт.
— Ничего. Не в первый раз. Главное, что будут ракеты, — ответил я, осмотрев груз на борту нашего Ми-8.
— Я вообще не уверен, что нас там ждут. Бо ведь был под контролем боевиков очень долго. А тут просто взяли и ушли? Мне совсем ненормально, — сомневался Вадим Давыдов.
Кузьмич продолжал готовиться к вылету, а я проверял экипировку на себе. Погода сегодня была солнечной, так что от вчерашнего тропического ливня остались только огромные лужи на бетонной поверхности. А ещё в воздухе всё парило и было невероятно жарко.
Вадик просто изнывал от жары.
— Не ссы. Сказали же, что с боевиками договорились. Они ведь тоже не все хотят умирать. Вот и оставили город. Надо доверять разведке, — подмигнул я Вадиму.
Экипажи Ми-24 начали запускаться, поднимая воздушным потоком оставшиеся лужи вокруг себя. Мы же в это время только собирались подниматься на борт и готовиться к запуску. «Шмели» должны были первыми выйти в район Бо и оценить обстановку, а затем и прикрыть нас.
— Давай в кабину. Время, — показал я на часы и пропустил вперёд Давыдова.
Кузьмич забрался следом, а я ещё задержался на минутку.
Вдалеке у модулей наши солдаты помогали грузиться в машины детям и раненым. Я увидел, как Ариа указывает детям, в какую машину идти, как выносят на носилках прооперированных ребят и как отдельно грузят большие деревянные ящики. Для погибших выделили другой самолёт, который прилетит позже.
— Запускаемся! — крикнул я, перекрикивая гул пролетающих Ми-24.
Только я занёс ногу на стремянку, как услышал за спиной громкий крик.
— Стой! Нельзя! — кричал кто-то из медсестёр.
В мою сторону бежала маленькая девочка, оббегая большие лужи. Она держала в руках лист бумаги.
Когда она подбежала ко мне, то я смог рассмотреть её получше. Ребёнок смотрел на меня печальным взглядом и утирал проступившие слеза. Я присел на колено и оказался лицом к лицу с ней.
— Что случилось? — спросил я на не самом хорошем английском.
Девочка бросилась мне на шею и крепко обняла. Несколько секунд она меня не отпускала, а затем убрала руки и протянула листок бумаги.
Это был её рисунок. Давно у меня такого трогательного подарка не было.
— Спасибо вам! — улыбнулась девочка и убежала обратно.
Я ещё несколько секунд не поднимался, рассматривая нарисованных солдат и летящий вертолёт на маленьком листе бумаги.
  
Глава 20
 
Машины с раненными и детьми двинулись колонной в сторону перрона гражданского аэропорта. Перед обветшалым зданием терминала стояли два транспортных самолёта. Одним из самолётов был белоснежный с синей полосой на фюзеляже Ил-76, который уже «открыл» для приёма пассажиров грузовой люк, опустив рампу.
Вышедшее из облаков солнце припекало. Яркие лучи падали на огромный киль «Илюшина», подсвечивая красный советский флаг.
— Уехали, да? — уточнил у меня Давыдов, выглянувший из грузовой кабины Ми-8.
— Да, Вадик.
Только я ему ответил, как от медицинского модуля отъехал ещё один грузовик с двумя большими деревянными ящиками. На каждом из этих «грузов» написана фамилия.
Грузовик направлялся в сторону другого самолёта. Это был серый, с закопчёнными двигателями Ан-12, который тоже ждал своих пассажиров. Даже здесь, в Африке, этот самолёт выполнял роль «Чёрного тюльпана».
Всё это время от тихого дуновения ветра в руке трепыхался край листа бумаги. Тот самый рисунок, который подарила маленькая девочка в благодарность за её спасение. Хотя… это наша работа.
Я аккуратно сложил листок, просунул руку под новый нагрудник и положил его в карман.
— Давай запускаться. А то пара Резина уже к Бо скоро подлетит, — сказал я и полез в грузовую кабину.
Только я занял место в «левой чашке», как перед вертолётом остановилась машина. Белый японский внедорожник, скрипнув тормозами, проскользил по бетону несколько метров. Двери открылись и из машины вышли трое. Всех троих невозможно было не узнать.
— Эм… Саныч, а мы туда ещё и пассажиров возьмём? — спросил у меня Вадим, который завис на защёлкивании привязного ремня.
— Этого попробуй не взять, — улыбнулся я.
Казанов в своей манере шёл спокойно, будто идёт в такси садиться. Никакой спешки и нервозности. Сопровождали его два «старых» знакомых — Гриф и Гиря. Второго доставили сюда наверняка напрямую из Макени. Однако, из внедорожника два казановских «спеца» сопроводили и ещё одного человека. Это был африканец, в одежде в стиле милитари, поправлявший солнцезащитные очки. А ещё он… прикурил сигару.
— 101-й, я готов, — прозвучал в наушниках голос ведомого.
В это время Казанов показывал, чтобы их запустили в вертолёт.
— Саныч, мне открыть? — спросил Константин Кузьмич.
— Я пойду сам встречу, — произнёс я, отсоединил «фишку» связи и показал бортовому технику пропустить меня.
Я вышел в грузовую кабину и открыл сдвижную дверь. В шлеме было не очень удобно пригибаться в проёме.
— Сан Саныч, планы слегка поменялись. Пара боевых Ми-24 сейчас будет сопровождать колонну в сторону Бо. Указание от Седого они получили, — сказал Виталий, поздоровавшись со мной.
— Хорошо, — кивнул я и пожал руку остальным.
Африканец же смотрел на меня несколько надменно. Он медленно поднял сигару, сверкнув большим перстнем на безымянном пальце, и затянулся. Руку этот «царёк» мне не подал.
— Саня! — воскликнул Гриф, когда я резко вытянул руку вперёд к лицу африканца.
Бить его я не собирался. Я резко выхватил у него сигару.
— Ноу смокинг, мистер, — сказал я и выбросил затушенную сигару на бетон.
Лицо темнокожего африканца на мгновение перекосило. Но через секунду он посерьёзнел.
— Джулиус Дио, бригадир армии Сьерра-Леоне.
— Будем знакомы, — кивнул я Африканцу и обратился к Казанову: — Что за изменения?
— Никаких изменений. Просто мы теперь ещё и летим на переговоры. Группировка, которая обороняет Бо, готова к разговору и переходу на сторону правительственных войск, — объяснил Виталий.
  
— Хорошо. Садитесь тогда где будет место. Мы гружёные, — показал я на грузовую кабину, где были сложены ящики с ракетами.
Казанов, Гриф и Гиря спокойно поднялись на борт, а вот бригадир правительственных войск слегка задумался.