Африканский рубеж 9 (СИ)

— Ваше право. Отдыхайте, Ариа, — ответил я, взял автомат и направился к выходу.
Естественно, что просто так я уходить не собирался.
— Знаете, а ведь в деревне много детей. Женщины и старики. Думаю, что к утру здесь будет гораздо больше боевиков ОРФ. И с ними будут ещё и наёмники. Доброй ночи, доктор.
Я сделал ещё один шаг, но тут меня Ариа и остановила.
— Если я скажу правду, вы спасёте эту деревню? — произнесла она тихо.
  
— Даю слово офицера, что мы сделаем всё возможное, — кивнул я.
— Меня действительно зовут Ариа. Но фамилия Комо ненастоящая. Она для документов и для тех, кто не должен знать моего истинного происхождения. Настоящая моя фамилия Момо. Мой отец — президент Сьерра‑Леоне.
В такие моменты чувствуешь просветление после услышанного. Пожалуй, так быстро мой мозг возможные варианты развития событий выстраивал только во время аварийной ситуации на борту.
— Вот оно как. Тогда многое становится понятным.
— Он… не хотел, чтобы я возвращалась из Советского Союза. Но я знала, что происходит с народом. Лимба — древнейший из народов Сьерра-Леоне. Долгие годы мы жили в мире и согласии с темне и менде. Наши предки жили здесь задолго до колонизаторов. Когда белые люди пришли сюда, наш народ сделали рабами. Но лимба — потомки первых правителей Сьерра-Леоне. А теперь нас разобщают с темне и менде. На этом строится вся политика ОРФ.
Я долго смотрел на неё — молодую, уверенную девушку. Сложно это всё опровергать, но эта девушка явно гордится своим происхождением. И это правильно. А вот подогревание разногласий среди народов одной страны — почерк политики англосаксов. Эти парни в этом мастера.
К тому же, если боевики из Объединённого Революционного фронта захватят дочь действующего президента, они могут от него требовать многое. Если не всё.
Для начала — выгнать из страны Африканский корпус Советской армии, чтобы мы не мешали их «великому» делу и… работе Блэк Рок.
— Думайте, что хотите Ариа, но вы должны будете уйти с нами, — сказал я.
— Только когда вы заберёте отсюда детей и раненных.
Ну ещё бы она ответила как-то иначе. Я бросил взгляд в окно палатки. Снаружи уже рассветало. Ночь отступала, но вместе с ней наступало чувство, что всё только начинается.
Неизвестно, сможем ли мы взлететь на нашем Ми-8 и дотянуть до своих. А если на борту будут дети, то подвергать их опасности ещё хуже.
За спиной хлопнул брезент, и в палатку вошёл Вадим Давыдов. На его лице всё уже было написано.
— Саныч, боевики на подходе.
— Далеко? — спросил я.
— У нас не больше часа.
  
Глава 17
 
Тишина в палатке госпиталя стала по-настоящему «гремящей». Ария тихо опустилась на стул и закрыла рот ладонью, пытаясь сдержать эмоции.
Я повернулся к Вадиму, который растерянно смотрел на меня, почёсывая затылок и разводя руками. Сразу понятно, что у него не было однозначного решения в этой ситуации. И времени нет на размышления.
— С Кузьмичом бегом к вертолёту. Готовьтесь к вылету, — произнёс я.
— Саныч, мы всех не заберём. Возможно, мы вообще не взлетим.
— Значит, возьмём сколько сможем. Передай Трачуку, пускай направляет всех к вертолёту. Вещи пускай не берут.
Давыдов больше вопросов не задавал и быстро выбежал из палатки. Мысли в голове сложились, а решение было не самым лёгким.
— Александр, заберите детей. Прошу вас, — тихо сказала за спиной Ария.
Даже на исправном вертолёте всех детей и раненых нам не забрать. А тут с неисправностью двигателя всё ещё печальнее.
— Собирайте их всех у вертолёта, — ответил я.
Дочь президента быстро встала со своего места и подняла двух спящих медсестёр. В этот момент раненные ещё спали, кроме одного.
Широко открытыми глазами на меня смотрел тот самый мальчик без двух кистей рук. К нему первому подошла одна из медсестёр и начала собирать, помогая надеть рваные кроссовки на босу ногу.
— Они идут, верно? — смог я разобрать вопрос паренька, пока ему помогали встать.
Я молча кивнул и вышел из палатки.
На улице начали появляться мужчины деревни. Видимо, слух о подходе боевиков уже проник в дома. На веранду ближайшего дома вышла женщина, вознося руки к небу и пытаясь понять, что происходит.
— Давай, отец быстрее! Эту группу на правый фланг. Эти двое пускай готовятся встречать их с крыши, — объяснял Сева старосте план обороны.
С каждой минутой людей становилось больше. Ариа и Трачук бегали среди домов, показывая куда вести детей.
Взрослые же ходили, как тени. Женщины держали детей, шептались, плакали тихо, чтобы малыши не слышали.
Люди не готовились, а скорее метались — собирали детей, собирали тряпьё в мешки и поглядывали в сторону леса, над которым тянулся утренний туман.
— Без вещей. Никаких вещей, — показывал Трачук двум женщинам преклонного возраста.
Они катили маленькую тележку, в которой лежало немного одежды.
Несколько мужчин получили из рук наших бойцов «трофейные» автоматы и по паре магазинов.
— Приклад к плечу. Снять с предохранителя, прицелился и огонь. Патроны экономить, — объяснял один из наших солдат африканцам, как держать автомат.
В их глазах читалось то, чего не нужно было объяснять словами — страх. Настоящий, животный. Они знали, кто надвигается на деревню.
Двое мужиков вышли с охотничьими ружьями, заряжая их на ходу. У кого-то и вовсе были лишь мачете.
Сева увидев меня, подбежал и раскрыл карту. По его словам, людей по земле уже не увести.
— Боевики идут с востока и севера, отрезая деревню от направления на Макени. Все леса кишат повстанцами.
— А на юг? — спросил я, показывая направление вниз по течению реки Теко.
Сева замотал головой, показывая, что это тоже не наш вариант.
— В ту сторону выдвинулись несколько их отрядов боевиков. Здесь меньше человек, но они перекроют нам отход быстрее, поскольку едут на машинах.
— А где же обещанные полковником Оупалом правительственные войска? — спросил я.
Сева только смиренно улыбнулся, намекая что ждать их не стоит.
— Минируйте подходы и сразу назад, — давал команду двоим спецам Гриф, показывая в направлении леса с северной стороны.
Напряжение возрастало с каждой минутой. Плач маленьких детей и громкие голоса женщин были повсюду. В воздухе уже отдавало гарью. Кто-то поджёг кусты на западной окраине, чтобы осложнить подступы.
— Без толку их костры. Только создаёт иллюзию обороны. Пускай поторопят женщин и детей к вертолёту, — продолжал командовать Гриф, направляясь к нам.
Когда он подошёл ближе, я увидел, насколько сильно он вспотел.
— Забегался. Как вертолёт?
— Есть неисправность. Один из двигателей может «встать» в любой момент, если взлетим, — ответил я смотря по сторонам.
Трачук в это время продолжал пытаться собрать детей и отправить их строем к вертолёту.
— Но в целом, ситуация рабочая, я правильно понял? — спросил Гриф, закуривая сигарету.
— Мягко выражаясь, грубо говоря — да.
Сева дал своему другу сигарету, зажёг спичку и помог Грифу подкуриться. Небольшая пауза, чтобы перевести дыхание и вновь осознать сложность ситуации.
— Кстати, как поговорили с доктором, Сань? — спросил у меня Сева.
— Обстоятельно, — ответил я и довёл содержание нашего разговора до ребят.
Гриф несколько секунд не мог прокашляться, когда узнал кто такая Ариа. Сева, в отличие от него, был более спокоен.
— Эта девчонка мощный козырь, — произнёс он.
Он смотрел перед собой, потирая небритый подбородок и поглядывая на развевающийся флаг Сьерра-Леоне над госпиталем. Даже среди шума и гвала от детских и женских голосов, можно было услышать звук хлопков ткани полотна государственного символа.
  
— Боевики из ОРФ пленных неохотно берут. Они режут. Особенно женщин и мужчин. А некоторых мальчиков забирают с собой. Делают из них солдат, — продолжал говорить Сева.
И в этот момент от резкого порыва ветра зелёно-бело-синий флаг сорвало с флагштока и унесло в сторону горящих костров на окраине деревни.