Африканский рубеж 9 (СИ)

— Чтобы нанести ощутимые потери, а этот рейд был… Гриф, останови отряд! — громко сказал Виталий.
Юра выбежал из здания, чтобы связаться с группой, которую отправили преследовать мятежников. Вполне возможно, что это тактика заманивания противника.
— Силы и так неравны. У президента Момо почти в три раза меньше людей, чем у ОРФ. Каждый солдат на счету, — произнёс Виталий, убирая карту.
  
Через несколько минут мы уже ехали в побитом «РАФе» в сторону базы в Уотерлу. Этот небольшой пригород Фритауна находился как раз на пересечении основных дорог на пути к столице.
Тряска на разбитой дороге не давала расслабиться, а густой запах гари и пороха въелся в саму одежду и до сих пор бил в нос. За окном проносились однообразные пейзажи: красноватая земля, редкие хибары из глины и ржавого железа. А вдоль дорог худые дети, с любопытством провожавшие нашу машину. Контраст между этим апатичным течением жизни бедной страны и той кровавой бойней, из которой мы только что выбрались.
На въезде в город красовалась большая синяя табличка с белой надписью «Ватерлоо» на английском языке. Почему тогда на советских картах писалось название по-другому, мне было неизвестно.
— Как видите, Александр, не всё так радужно в Сьерра-Леоне, как говорят по радио, — сказал Виталий, когда мы подъехали к очередному блокпосту.
Солдаты нашу машину не проверяли и быстро подняли шлагбаум. Один из бойцов правительственной армии, забросив за спину свою винтовку ФН ФАЛ, что-то объяснил Гире, который сидел на переднем сиденье.
Кирилл молча кивнул и показал водителю ехать вперёд.
— Иваныч, двоих лазутчиков взяли. Ещё десять устранили. Атаковали блокпост рядом с базой, — повернулся к нам Гиря.
— Не в первый раз, — выдохнул Казанов, доставая из нагрудного кармана пачку сигарет.
Проехав через городок, мы оказались перед металлическими воротами базы. На первый взгляд никаких напоминаний, что здесь базируются военные из Советского Союза. Охраняют базу также африканцы. Но теперь уже нам пришлось выйти из машины, чтобы её досмотрели.
Забор обнесён колючей проволокой, а по углам выставлены вышки. Из каждой такой железной коробки было видно ствол пулемёта. Само же КПП было укреплено бетонными блоками и мешками с песком.
— Командир, всё нормально! — подошёл к Гире один из бойцов и громко доложил на ломанном русском.
— Вольно, молодец, — пожал ему руку Кирилл, и африканец лучезарно улыбнулся.
Пока нам открывали ворота, сьерралеонцы между собой переговаривались и показывали на меня и Казанова.
— Судя по всему, вы тут не особо известны, — сказал я Виталию.
— Не люблю повышенного внимания. Меня, как и вас, здесь быть не должно, — улыбнулся Казанов.
— Всё секретничаете, Виталий Иванович. Голова не болит от такого количества легенд, информации и секретов? — спросил я.
Ворота нам открыли, и микроавтобус тронулся с места. Казанов на вопрос ответил не сразу. Он всё больше смотрел в окно и «срисовывал» обстановку.
— Так болит или нет, Иваныч?
— Я умею… как это сказать, «обнуляться», — ответил Виталий.
Ответ меня поразил. А ещё больше он поразил Гирю.
— В смысле, бухаете «по-чёрному»? — удивился он.
Казанов улыбнулся, но на прямой вопрос не ответил. С трудом верю, что после какой-нибудь операции Казанов приезжает домой, закрывается в квартире и организует себе «полное погружение в стакан». Искать отдушину в алкоголе нельзя. И, думаю, Виталий это знает.
Сама база представляла собой причудливую смесь эпох. Её ядром служили две старые казармы, оставшиеся ещё со времён британского колониального владычества. Добротные, но обветшалые двухэтажные здания из красного кирпича с широкими верандами и высокими потолками, рассчитанными на спасение от тропической жары. Англичане ушли отсюда давно, но их основательность всё ещё служила людям.
Вокруг этого британского наследия раскинулся уже наш, советский, военный быт. Между старыми казармами вырос целый посёлок из палаток, навесов и нескольких деревянных строений.
Мы остановились перед одной из казарм и вышли из машины. Я оказался рядом с большой площадкой, похожей на плац. Видно, что его наскоро ровняли бульдозером. Повернув голову вправо, я заметил два высоких флагштока. На одном висел государственный символ Сьерра-Леоне.
Местный флаг представлял из себя три горизонтальные полосы зелёного, белого и синего цвета. А рядом с ним развевался и наш, советский флаг. Приятно, что так далеко от дома есть что-то родное.
— И большой контингент здесь? — спросил я у Казанова, подошедшего ко мне.
— Сто человек. Фактически рота специального назначения, — ответил он.
Жизнь на базе кипела в размеренном, рабочем ритме. В тени огромного баобаба группа наших военных гоняла взвод местных солдат, обучая их приёмам рукопашного боя. Немного дальше среди развалин нескольких зданий другая группа обучалась тактике ведения боя в городе.
На другом учебном месте несколько африканцев чистили оружие, сидя на ящиках из-под патронов. И как же без физической подготовки.
Перед палатками две команды проводили матчевую встречу по волейболу. Естественно, слышно их было громче всех.
Недалеко от палаток разместился автопарк, где стояли в ряд наши «Шишиги», пара БТР-80 и несколько трофейных пикапов.
Как раз таки именно над внедорожниками сейчас и колдовали механики, по пояс голые и блестящие от пота и машинного масла. Несколько человек устанавливало пулемёт в кузов одного из пикапов, готовя его к дальнейшему использованию.
Невозможно было не отметить знакомый запах еды. Из открытых дверей одного из зданий, доносился родной запах гречневой каши с тушёнкой. Только вчера в Афганистане всё ей пропахло, и вот опять гречка.
У входа в санитарную палатку несколько сьерра-леонских бойцов, получивших лёгкие ранения и перевязанные свежими бинтами, рассказывали о недавних боестолкновениях. Но самое главное на базе было вдалеке.
На небольшом пригорке развевался оранжево-белый «колдун», по которому на посадке можно было определять направление ветра. С ним рядом выложены металлическими плитами К-1Д две вертолётные площадки. И сейчас на одной из них стоял Ми-8 с опознавательными знаками Сьерра-Леоне — кругом в цветах государственного флага, нанесённого на фюзеляж.
— Это уже ваша вотчина. Вам, кстати, ещё дальше придётся переместиться. Гарнизон в Уотерлу — одна из двух баз Африканского корпуса. Вторая находится в районе аэропорта Лунги, что на той стороне залива Сьерра-Леоне, — указал Казанов в сторону моря.
Я попрощался с Гирей и пошёл вместе с Казановым к вертолёту. Подойдя ближе, к нам навстречу вышел среднего роста парень в камуфлированном лётном комбинезоне. У него на поясе была кобура с пистолетом Макарова, а на ногах обычные кеды с тремя полосками.
— Сан Саныч, знакомься. Вадим Давыдов, капитан. Один из четырёх командиров экипажей, главный по Ми-8, — представил меня Виталий.
Я пожал руку коллеге и ещё раз осмотрел его. На вид не старше меня, кудрявые тёмные волосы, выразительные глаза и широкая улыбка, которая совсем не сходила с его лица.
— Я могу тебя Саней звать? Ну, мне нормально будет именно так общаться, — спросил Вадим, дёргая головой вперёд-назад, подобно американскому рэперу.
— Ну, почему бы и нет, — кивнул я, посмотрев на Казанова, который тоже улыбался.
— Эт хорошо. В общем, я не знаю, где ты летал до этого, но здесь всё не так. Тут война, Сань.
— Знаю. Уже почувствовал.
— Не-не-не! Это мне нормально, а тебе всё в новинку. Я в Анголе 100 боевых выполнил и каждый раз, как последний был. Ну мне нормально, конечно…
  
Тараторил Вадик также подобно американскому рэперу. Я с трудом успевал его слова воспринимать, а Виталий и вовсе его не слушал.
— Влажность высокая, рельеф неровный, туманы возникают на раз-два. Сейчас мы с тобой обзорную экскурсию сделаем, на месте бортача посидишь… ну мне нормально так будет.
Похоже, что в корпусе Давыдова знают под прозвищем Вадик «мне нормально».