Африканский рубеж 9 (СИ)

  
Африканский рубеж 9
   
Глава 1
 
Июнь, 1986 года, аэродром Джелалабад, Демократическая Республика Афганистан.
Мощный запах эвкалипта перебивал выхлопные газы и керосин. Гул вспомогательных силовых установок перемешивался с периодическим рёвом взлетающих Ан-26 и Ан-12. Пыль, обжигавшая щёки, была вечной составляющей здешнего пейзажа.
  
Духота на базе в Джелалабаде была сегодня невероятная. Как и вчера, как и каждый день. С каждым шагом по ребристой поверхности стоянки из плит К-1Д комбинезон лип к телу моментально. Пот смешивался с мелкой пылью, подымаемой воздушным потоком от винтов запускающихся и взлетающих на задачи вертолётов. Песчинки превращались в липкую грязь и размазывались по лицу и тыльной стороне ладоней.
— Саныч, вот ты мне скажи, чего нас постоянно тянет в эту душегубку? — ворчал Кеша, идя со мной рядом и размахивая шлемом в руке.
— Джелалабад — оазис. Зимняя резиденция афганских правителей. Если верить истории. Так что не ной, — ответил я, поправляя воротник куртки песочного комбинезона.
С самого утра пыльное марево висело над бетонной полосой, превращая горизонт в колеблющуюся серую линию. Будто бы мир слегка вздрагивал от бессонницы.
Ровными рядами тянулись Ми‑24 и Ми‑8 — замечательные машины, израненные временем и войной. На многих виднелись свежие латки, прикрывающие дырки от пуль. Кое‑где броня потемнела от недавних возгораний. Техники в кепках, панамах и с голым торсом копошились у бортов, таская ящики и тележки с боеприпасами.
— Знаешь, Сань, я уже устал. Эта командировка меня вымотала. Утешаю себя тем, что у меня хотя бы нет аллергии на алкоголь.
— Кеша, отставить панику. У тебя и на еду нет аллергии, — ответил я.
— О да! Ночью только хочется перекусить…
Я посмотрел на Кешу и улыбнулся. Так и хочется ему зачитать пару четверостиший на тему еды по ночам.
— Саныч, и ты ничего не скажешь? Ты ж любишь меня подкалывать по поводу еды.
Ну он сам напросился.
— «Уж звёзды на небе зависли. Полуночная манит кровать. И нет мне покоя от мысли, чего бы такого сожрать». Про тебя строчки?
Кеша рассмеялся и кивнул.
— А ещё у нас есть «бучило», где можно искупаться. Кстати, после вылета предлагаю его посетить.
— Поддерживаю, — ответил я, повесив на плечо автомат.
Командировка и правда затягивалась. Первоначально меня, группу лётчиков и техников из Торска направили в Афганистан, чтобы опробовать несколько новых видов авиационных средств поражения в боевых условиях, коих накопилось немало. Продолжительность командировки — 2 недели.
Так сформировали очередную испытательную группу во главе с ведущим лётчиком из Владимирска — командиром испытательной эскадрильи подполковником Свиридовым. Я у него заместитель, а Кеша старший штурман.
Как показала практика, 2 недели можно продлять очень долго. Так мы и докатились до 2 месяцев.
Обстановка в Афганистане была стабильно напряжённой. Вроде войны нет, но на границе постоянно стреляют. Оппозицию победили, но духи иногда появляются в горных и пустынных районах.
Несмотря на все договорённости, встречи на низких и высоких уровнях, политики из Исламабада упорно продолжают «играть с огнём». То есть с Советским Союзом.
Поддержка афганской оппозиции уже давно превратилась в прибыльный бизнес по продаже оружия. Однако, доставлять его становится всё труднее. В определённой степени, командованию 40-й армии дали «добро» на удары по душманам, даже если они находятся на территории Пакистана.
В итоге лагеря подготовки духов теперь либо далеко от Афганистана, либо вообще переместились в другие страны. Но каждый месяц интенсивность боевых вылетов снижается. И это хорошо.
Пока мы шли к вертолёту, Кеша потянулся к нагрудному карману, чтобы показать мне что-то интересное.
— Лена фотографию детей прислала. Растут большими и на меня похожи, — улыбался Петров, доставая из фото.
Он протянул его мне, чтобы я посмотрел. На фотографии жена Кеши с детьми, ползающими на четвереньках. Как же быстро растут карапузы! На душе было приятно видеть будущее поколение Петровых.
— Хорошие растут. Любознательные, — указал я на одного из близнецов, который кусал неваляшку.
Вернусь в Союз и пора бы нам с Антониной узаконить отношения. Перейти так сказать на новый уровень. Годы идут, и понимаю, что тоже хочу детей.
С каждым шагом подошва кроссовок горела всё сильнее, а расстояние до нашего вертолёта всё меньше. Вокруг Ми-24 без опознавательных знаков и номера борта, сейчас крутилось намного больше людей, чем рядом с другими.
— Смотрю на эти две штуки и удивляюсь. Нам бы ещё атомную бомбу подвесили, — произнёс Кеша, оценивая размер ракет, которые нам нужно сегодня опробовать.
На балочных держателях вертолёта поблёскивали длинные, тяжёлые трубы — новые С‑25В в пусковых контейнерах. По одной на каждом полукрыле. Даже неподготовленному взгляду они казались слишком громоздкими для «шмеля».
— Не ворчи. Ракеты мощные, серьёзные. Могут разворотить бетонные укрепления на раз-два. Ты ведь знаешь, куда мы летим? — сказал я Кеше и он кивнул.
— Как сказал Свиридов — бьют точно и ровно… в сторону ближайшей горы.
— Вот и проверим.
Мы подошли к вертолёту, когда техники ещё заканчивали подготовку. Кеша отошёл в сторону, чтобы… «избавиться» от ненужного количества «жидкости», а я продолжил смотреть по сторонам.
Горячий афганский воздух вился над бетонкой Джелалабада дрожащими волнами. Солнце било в глаза так, что даже очки «Авиатор» не спасали от белого света, отражавшегося от жёлтой пыли. На такой жаре любое касание фюзеляжа ладонью могло привести к ожогу.
— Сан Саныч, вертолёт готов. Ракеты подвешены, — доложил мне бортовой техник Сергей.
Его мы в полёт не брали, чтобы оградить от необязательного риска. Так что наш бортач занимался исключительно подготовкой вертолёта к вылету.
Из-за спины Сергея вышел инженер по вооружению нашей отдельной эскадрильи и пожал каждому руку.
— Мужики, оружие мощное, доработанное. Должно пробивать скальные укрытия…
— Должно? — уточнил я.
— Ну, на полигоне лётчик попал в мишень типа «танк». От него нашли только часть башни.
— Не самый характерный показатель. А с укрытиями как обстояли дела? — спросил уже Кеша.
Инженер по вооружению задумался и подозвал на помощь представителя Испытательного Центра во Владимирске.
— Что? Кого? Чего? — подошёл к нам молодой парень, дёргая головой вперёд и назад.
— Чему? Почём? Зачем? — улыбнулся Кеша, посмотрев на меня.
— Во Владимирске все такие. Творческие работники, — ответил я и пожал руку подошедшему парню. — Так что там с поражением укрытий.
— Сан Саныч, всё хорошо. А для укрытий не очень. По итогам пусков, ракета уверенно поражает самолёт в укрытии, пробивая метровую толщу железобетонной обшивки «ангара» и 3–4 метра грунтовой насыпи.
Серьёзная заявка! Я ещё раз глянул на С-25В. По внешнему виду они напоминают неуправляемые ракеты С-25 из моего прошлого, но их активно не ставили на вертолёты. Опробовали пару раз, и всё. Слишком мощные!
— А что с выхлопными газами? — спросил я.
— Всё поправили. Ракету несколько уменьшили, чем была первоначальная С-25. Она в контейнере, поэтому будет выходить медленно. Есть время на манёвр. Испытатели опробовали и ни одного помпажа.
— А срыв потока с рулевого винта? — спросил я.
Инженер с Владимирска почесал затылок и задумался.
— Ни разу не было. Но мы такой момент даже не рассматривали.
Кеша потянул меня за локоть, призывая обратить на него внимание.
  
— Командир, можем пускать с горизонтального полёта и тут же уходить на кабрирование. Почти исключается вариант попадания отработанных газов ракеты.
— А точность будет никакая, верно? — спросил я.
— Подтвердил. Комэска тоже сказал, что надо с пикирования работать. Так точнее.