Контуженный: семя каина (си)

* * *
Первое, что я почувствовал, когда пришёл в себя, это был лютый холод, причём непонятно, откуда он мог взяться. Инстинктивно я ощупал поверхность, на которой находился и с удивлением обнаружил, что делаю это голой, ничем не защищённой кожей. В голове творился какой-то кавардак, похоже, всё-таки лампочку мне нехило так встряхнуло при падении, но почему я без скафандра? Разлепив глаза, я чуть было не обгадился от неожиданности, потому что прямо передо мной стоял мой собственный скаф, и мало того, он еще всаживал заряд за зарядом в непонятную хрень, похожую на призрака. Следом пришло понимание, что я лежу спиной на ледяном полу, и моя пятая точка настойчиво рекомендует мне прекратить это делать. Голова кружится, и сил в теле практически нет, даже странно, как будто я пробежал десять километров марш-броска с двойной боевой выкладкой. Рядом лежат тела тех, с кем я летел в боте, и с ними вообще непонятно что, живы или нет, неясно. Как мы тут оказались, и где вообще находимся? Но самое интересное, что за лютая дичь тут происходит?
А в следующее мгновение я ощутил то, что испытал в первый раз давным-давно на одной, так и оставшейся безымянной, планете: активировался компилятор, и в меня хлынул поток чужих знаний.
Калейдоскоп образов в моей многострадальной голове убыстрялся, а так как я понимал, какие именно компиляторы памяти у меня остались до этого момента заблокированными, то осознание того, что сейчас открывается передо мной, не на шутку напугало. В отчаянии я попытался докричаться до Пыржика в своей голове, но в ответ раздавалось лишь глухое эхо моих ментальных посылов. Попытка хоть как-то контролировать проникающие в разум образы и видения не увенчалась успехом, именно в этот момент я услышал смутно знакомый голос своего посредника, только вот исходил он со стороны моего скафандра, сквозь мешанину картинок проступило реальное изображение, и я увидел повёрнутую ко мне голову Мардука.
— Прости, Джон, это был единственный выход, похоже, мне его не удержать, а тебе лучше сваливать отсюда и как можно быстрее. Команде ты уже не поможешь, у меня осталось всего три выстрела, я смогу ещё немного задержать это существо, но на этом всё. Прощай, Джон, — и раздался ещё один выстрел из «Универсума»
Сквозь головокружение я увидел тела лежащих рядом людей, всех, кто находился со мной в боте, и внутри начала разгораться ярость, ярость на то, что мне предлагают убежать и бросить своих боевых товарищей, мало того, смыться неизвестно куда и с непонятно какими шансами на выживание. Вспышки образов набатом стучали в голове, перемешиваясь с реальной картиной происходящего, но внезапно всё изменилось, и я вновь оказался в месте, которое когда-то уже видел. Я очутился совсем рядом со своим источником, обжигающий поток энергии бурлил внутри всё так же облачённого в защитный крупноячеистый кожух ядра. На краткий миг всё замерло, я отчётливо услышал несколько ударов собственного сердца, а потом сделал то, о чём, возможно, я буду жалеть до конца своих дней — резко засунул свои руки внутрь ячейки, так, как делал это в прошлый раз, но в этот момент всё происходило иначе.
Боль, боль — это не то слово, которым можно описать данное ощущение, так, наверное, себя чувствуют заживо сгорающие в корпусах боевой техники бойцы, я горел и, сгорая, распадался на части, чтобы быть затянутым в свой источник. Прошло всего мгновение, показавшееся мне вечностью, и вот я полностью перестал себя осознавать как личность, погрузившись в хаос собственного пси-ядра. На короткий миг наступило успокоение, ровно до того момента, пока я не вспомнил о том, что рядом со мной сейчас лежат мои, возможно, умирающие товарищи, а меня самого защищает от неведомого создания мой собственный посредник, оседлавший мой скафандр. И вот тогда ярость вспыхнула с новой силой, и была она столь велика, что я попытался выбраться наружу, только вот конструкция, установленная Пыржиком, не давала мне это сделать. В моём разуме вспыхнуло единственное желание — уничтожить преграду, не дающую мне покинуть ядро, и, судя по всему, у меня получилось. Потому что в следующее мгновение я открыл глаза в реальном мире, именно в тот момент, когда Мардук, управляемый посредником, выпустил последний заряд энергии, отбрасывая энергетическое существо на несколько метров назад.
 
После этого скафандр покачнулся и плавно опустился на колени, голова повернулась в мою сторону, и голос существа, ставшего для меня самым настоящим близким другом, произнёс:
— Ну, вот и всё, Джон, я сделал всё, что смог, беги, иначе всё будет зря. Проща… — красная полоса визора на шлеме скафандра мигнула и начала плавно затухать.
— Э, котяра! — заревел я дурным голосом, осознавая, что он теперь вряд ли меня слышит, запас накопителей пси-энергии в Мардуке оказался полностью израсходован, но сейчас основная проблема была в другом.
Напротив меня неумолимо восстанавливало свою целостность странное существо, состоящее из зеленоватых всполохов каких-то энергий. Я попытался сфокусировать своё зрение, и словно бы картинка обрела дополнительную чёткость, это создание не издавало ни звука, оно просто вытянуло вперёд свою правую руку с длинными пальцами и медленно поплыло в мою сторону.
Чем хороши компиляторы, так это тем, что ты практически сразу можешь пользоваться полученными знаниями, и всё было бы прекрасно, если бы не очень сложная область, к которой они относились. А если учесть, что и физиология видов, которые передавали друг другу эти знания, чрезвычайно сильно разнилась, то это становилось ещё большей проблемой. Но в данный момент мне не нужны были тонкие манипуляции, сейчас мне требовалась огневая мощь, необходимо было попытаться уничтожить эту тварь, и я ударил, ударил сырой силой, пытаясь сформировать технику разрыва энергетических связей. И на несколько секунд мне показалось, что у меня получилось, потому что противник приостановил своё движение, его контуры подёрнулись судорогой, но, видимо, наши уровни были несоизмеримы, потому что он вновь начал приближаться. Вот тогда я и понял, что мне настал конец. Не зная, что же мне делать, я просто вытянул вперёд свои руки, чтобы сконцентрировать на них направление выброса энергии, и попытался ударить, влупить со всей дури хоть чем-то.
Именно в этот момент случилось то, о чём меня когда-то предупреждал Пыржик, пробудилось моё сродство, что уж на это повлияло, я сейчас сказать не берусь. То ли то, что я отморозил себе задницу на льду, то ли обстановочка навеяла, но где-то глубоко внутри меня начало зарождаться пламя, и вновь я ощутил океан боли, только уже совсем другого рода и качества.
Да сколько ж можно, если каждый раз при применении пси будет такая петрушка, я же чокнусь. Обострившимся зрением псионика я начал наблюдать формирование вокруг меня энергетического вихря, он всё убыстрялся и убыстрялся, и это, само собой, не осталось незамеченным для противника. Он вновь остановился и, скосив голову вбок, наблюдал за моими метаморфозами. Я вновь обратился к своему источнику и обомлел, то, что раньше казалось мне чем-то маленьким, теперь скачкообразно увеличивало свои размеры, выбрасывая в окружающее пространство хаотично генерируемую пси-энергию. Возникло твердое понимание, что если что-то с этим не сделать, то моя спонтанная инициация закончится весьма плачевно, причем не только для меня, но и для всех окружающих, исключая, возможно, этого зеленоватого урода.
Судорожно пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации, я успел заметить первый всполох огня, проявившийся в реальном физическом пространстве, и вскоре уже весь вихрь превратился в бурлящий смерч клокочущего пламени, в центре которого находился я. Температура в пещере моментально поднялась, и пол под моими ногами начал стремительно таять, мрак подземелья осветился, именно в этот момент я и понял всю опасность неконтролируемой инициации. Сущность огненной стихии начала заволакивать моё сознание, и как я ни пытался ей противиться, мне хотелось только одного — сжечь Вселенную, уничтожить всё вокруг, и с этим соблазном невозможно было бороться. Было невозможно до тех пор, пока я не увидел у самой границы огненного вихря лежащий ничком корпус моего Мардука, а справа от себя тела членов экипажа «Калигулы», которые очень скоро окажутся под воздействием огненного шторма, и во всём этом был виноват этот призрачный урод.