Один экзорцист хорошо, а два — лучше (СИ)

— Не раз видел, как люди делают это, но никогда не понимал зачем, — тихо сказал Иму мне в ухо. — В этом есть какой-то особый смысл?
— Это поцелуй, — так же тихо объяснила я тоном профессора на докладе. — У людей он как выражение любви и страсти, обмен энергией, эмоциями…
— Слюной… — подсказал он.
— Ага. И это тоже. Люди делают так, когда любят друг друга.
— Хочу попробовать, — заявил Иму. Бесцеремонно, как куклу, повернул меня к себе, вытаскивая обратно в коридор, и поцеловал так, что у меня ноги подкосились. Я неосознанно обняла его, но вовремя очнулась и задавила порыв на корню. Сердце трепыхалось в груди, как сумасшедшее, щёки горели. И я прекрасно понимала, что для него это ничего не значит, почему тогда испытывала такие сильные эмоции? Будто его прохладные губы обжигают. И отрываться совсем не хочется.
— Блядь, — возмутилась я задушенным шёпотом, выворачиваясь из его объятий. — Ты не имеешь права вытворять такое с кем вздумается! Это проявление любви, я же говорила!
Иму спокойно смотрел на меня своими прекрасными глазами, видимо, анализируя мои слова.
— Разве это не нормально для мужчины и женщины? — возразил он.
— Да с чего ты это взял? Целовать кого-то без его согласия вовсе не нормально!
— Я хочу сделать с тобой все, что показывают в твоих фильмах. А ты совсем не против.
От бессилия из моей головы даже маты вылетели. У этого парня талант выбивать землю у меня из-под ног.
— Делая такие вещи, ты ничего не узнаешь о любви. Это лишь физический интерес, и ничего общего с любовью не имеет. Просто я первой попалась тебе под руку. А я не хочу делать такое с первым встречным! Мне нужна самая настоящая любовь, ясно? Любовь — не просто прикосновения, а когда нуждаешься в ком-то настолько, что ради него пожертвуешь даже жизнью, не задумываясь.
— Но я практически бессмертен.
— Это образное выражение. А ты не можешь испытывать никаких эмоций. Никогда никого не полюбишь. И если какую-то ненормальную угораздит влюбиться в тебя, только разобьёшь ей сердце.
— Разве его можно разбить? — живо заинтересовался Иму. — Я не знал. Хотя, возможно, если извлечь его и предварительно заморозить…
— О-о-о, Бо-о-оже. Всё, я не могу. Иди погугли! Только скройся с глаз хоть ненадолго.
Парень послушно исчез в коридоре, напоследок пронзив меня взглядом, а я с размаху треснулась лбом об стену. Может, хоть так мозги на место встанут. Я не готова проводить уроки полового воспитания для этого ангельски красивого демона. Пусть его в аду воспитывают, или откуда там он вылез.
Я проснулась совсем рано. В доме стояла тишина, только птицы по-утреннему нестройно пели за окном. В комнате царил приятный полумрак.
Мне было тепло и спокойно. Так уютно я давно себя не чувствовала. Может, потому, что вся эта ересь с призраками наконец закончилась, и теперь снова можно спать без кошмаров? Я прижалась к чему-то приятно прохладному, устраиваясь поудобнее, и резко открыла глаза, мигом растеряв весь сон. Потому что меня крепко обнимали чужие руки, щекой я прижималась к чьей-то груди, и чувствовала невесомое дыхание на волосах. Какого?!
Слегка отстранилась, боясь сделать лишнее движение и панически соображая, что делать. Кажется, оно спит. Или нет? Может, святой водой плеснуть? А если это не призрак? Хочется заорать, но тогда оно точно проснётся. Стараясь двигаться как можно аккуратнее, я начала потихоньку отползать к краю кровати, уже представляя себе страшные картины залитых кровью стен и живописно разбросанных внутренностей. Существо пошевелилось, вздохнуло и снова притянуло меня к себе. Тут я, наконец, додумалась присмотреться и, уже совершенно не беспокоясь о безопасности, ткнула его локтем в бок.
— Иму, чёрт тебя дери! Какого хрена ты делаешь в моей постели?
Иму приоткрыл совершенно ясные глаза, и я поняла, что он давно проснулся и веселится, наблюдая за моими манипуляциями. И разозлилась ещё больше, особенно от того, как хорошо мне спалось в его объятиях. Уму непостижимо!
— Я же говорил, что не переношу холод, — проворчал Иму, — а с тобой тепло.
 
Он потянулся, закинув руки за голову, и я в очередной раз застыла, не в силах отвести глаза. Видимо, мне конец. Этот бесчувственный красавчик сделает со мной всё, что захочет, просто любопытства ради и свалит домой. А я останусь тут, разбитая на части. Нет уж, мне такое нахер не сдалось.
— Не смей больше заваливаться в чужую постель без разрешения, — прорычала я. Иму усмехнулся, сверкнув глазами.
— Тебе же понравилось. Это ты первая затащила меня сюда прошлой ночью. А мне с тобой теплее, чем в гостиной, так что я не против.
— Я… я вообще такого не хотела. И в кровать тебя не затаскивала, ясно? Я же тогда пьяная была, как можно такое всерьёз воспринимать?
— Меня не интересуют детали.
— Скажи, как тебя убить? Я бы с огромной радостью. Медленно и мучительно.
— Сожалею, но ты меня даже ранить не сможешь. Если хочешь, призову призрака, или создам фантом. Можешь вымещать злость на них, когда будет необходимо.
— Нет уж, спасибо. И так обойдусь. Бедные призраки ни в чём не виноваты. Это тебя следует медленно на части разрезать.
— Как пожелаешь.
За завтраком мальчики были непривычно тихие и старательно смотрели в разные стороны. Уселись в разных углах стола, чтобы даже взглядами не пересекаться.
Зефирка болтал о пустяках, иногда отвечал невпопад, то и дело покрываясь очаровательным румянцем. Рэй, как обычно, собран, спокоен, молчалив, и вообще не проявляет никаких эмоций.
Я не поняла, после первого поцелуя разве не начинается «все счастливы, любовь до гроба, и всё такое»? Не может быть, чтобы чувства Черныша остались безответными. Дани же явно не против, или я вообще в людях не разбираюсь?
Нужно поговорить с Чернышом при удобном случае. Хотя, судя по его лицу, он даже слушать не станет.
— Мы вчера обсудили ситуацию, — без всякого дружелюбия сказал Рэй, глядя на Иму. Ага, видела я, как вы её обсудили. — Пожалуй, стоит извиниться перед тобой за ложные подозрения.
— Пожалуй, — милостиво согласился Иму.
— Это не отменяет факта, что ты принадлежишь к враждебному миру. Мы не можем полностью доверять тебе, но то, как ты повёл себя вчера, наводит на определённые мысли. У тебя есть цель, и остальное не важно, так?
— Верно.
Иму неожиданно серьёзно посмотрел на Рэя.
— И что это за цель, ты, конечно, не скажешь?
— Она не связана с убийством людей. Этого достаточно?
— Вполне. Мы намерены продолжать поиски того, кто проник в университет, и попробовать уничтожить его.
— Не собираюсь вас останавливать. Мне всё равно, что вы с ним сделаете, если найдёте.
— Тогда может быть, расскажешь ещё что-нибудь? По какой схеме вы проникаете в мир людей? Где вас можно найти? Как поделены территории?
Иму вскинул глаза на Рэя, и в комнате сразу стало на несколько градусов холоднее.
— Это ваша месть. Можете делать, что хотите, но помогать вам я не стану.
И, открыв книгу, он не произнёс больше ни слова.
Примечания:
*Игра «7 минут в раю» больше всего известна как компанейская игра для вечеринок, в которую играют в основном подростки. Суть в том, что выбираются два человека, которым нужно провести 7 минут наедине в темной закрытой комнате. Во время этих 7 минут они могут делать, что захотят. Некоторые проводят это время за беседой, некоторые предпочитают более интимные действия, вроде поцелуев и ласк.
Цветок ириса на холодном ветру (часть первая)
Лето навалилось на наш городишко аномальной жарой. Дома буквально плавились, трава на газонах съёжилась и пожелтела, соседи торчали в бассейнах с утра до вечера, а я тихо умирала, потому что жару не переношу.
Вот Иму был абсолютно доволен жизнью. Говорил, что такая температура ближе к приемлемой. В какой же духовке они там живут, подумать страшно!
Зато спать с ним замечательно. Я имею в виду, просто спать. Иму действует лучше кондиционера — прохладный и офигенно пахнет. Так что я каждое утро скриплю зубами, обнаруживая себя обвивающей его руками и ногами и уткнувшейся носом ему в шею. Просто безумие какое-то. Стоит хоть на минуту потерять контроль над своим телом, как оно тут же тянется к нему, независимо от доводов разума. А о своих снах вообще молчу. Главное, мне кажется очень правильным обнимать его и прикасаться при любой возможности. Но мало ли, что мне кажется. Иму не может испытывать романтических чувств. Что бы он ни говорил, физиологию не победишь.