Ворона устроившая сюжетный переворот (СИ)

Магия треснула. Ритуал зашатался. А воздух будто впервые вдохнул. Рэдж сделал последнюю попытку. Изломанное заклятие сорвалось с его пальцев, сияя искажённым светом. Оно летело прямо в меня. Не точное. Не чистое. Но всё ещё опасное. Лиам метнулся вперёд, но я подняла руку раньше. Моя тьма сомкнулась на заклятии, с шипением его поглотив.
— Видишь, — прошептала я, подходя ближе, — даже чары отказываются быть частью твоего замысла.
  
Рэдж вздрогнул.
— Не делай этого, — прохрипел он. — Ты не понимаешь, что разрушишь…
— Я не разрушаю, — спокойно сказала я. — Я освобождаю.
И с этими словами я шагнула в самый центр круга. Он содрогнулся. Словно древний механизм, который вдруг понял, что в нём больше нет смысла. Камни начали трескаться, не от силы удара, от силы отказа вплетаться в чужое. Рэдж закрыл лицо ладонями, но было поздно. Всё, что он выстроил, больше не подчинялось ему.
— Прекрати, — сорвался голос Лиама за моей спиной. — Хватит.
Но я уже не могла остановиться. Или не хотела. Потому что в этот момент я поняла, что это и есть выбор. Не бороться со злом в надежде отрастить крылья. А быть тем, чего оно боится. Не светом. Не тьмой. А собой.
Камни начали гаснуть один за другим. Они просто теряли свет. Как будто сам мир, глядя на меня, отводил взгляд. И тем самым отпускал. Обряд рассыпался, как старая ткань, потерявшая прочность. Каждый элемент, каждая метка, каждый символ, больше не держались друг за друга. Земля под ногами, наконец, стала легкой и свободной.
Позади раздался осторожный шаг. Лиам приблизился, не касаясь, но его присутствие было как тепло, растекающееся по коже.
— Всё? — спросил Кайн. Его голос был сдержанным, но в нём звучал трепет, который не привычно слышать у принцев.
— Почти, — ответила я. — Осталось выбрать, что построить на этом месте.
Эскон усмехнулся.
— Предлагаю все что угодно, кроме больше кругов.
— Согласна, — произнесла я. — На этот раз без замыканий.
Кайн опустил взгляд, будто только сейчас позволил себе осознать, что всё действительно кончилось. Или, может, наоборот, началось. Он подошёл ближе, и его рука почти коснулась уцелевшего осколка на земле.
— Нужно будет объяснить это отцу, — тихо сказал он. — Что никто больше не будет вписан в чужую волю.
Тишину рассёк топот с отголоском бронзовых пряжек. Из-за холма, меж деревьев, начали появляться всадники. Когда они сомкнулись полукольцом у разрушенного круга, младший капитан королевского караула окинул поле внимательным, коротким взглядом.
— По приказу Совета и королевского трибунала, вы подлежите задержанию, — громко объявил он, обратившись к Дивиту и магу Рогулу.
Герцога и мага под белыми запечатанными рунами повели к повозкам. Рядом молча шли его подчинённые. Кто-то с опущенным взором, кто-то дрожал от страха, кто-то, наоборот, с облегчением. Один из офицеров подал знак и у повозок загорелись огни. Проверка, обряд подавления, краткое удостоверение того, что силы заключённых не вырвутся.
Рогул взглянул на меня в последний раз. Его глаза больше не горели. Они тускнели, как всё вокруг, что пыталось держать власть силой. Дивит хотел что-то сказать, но рот остался закрыт. Сработала печать молчания.
— Что теперь? — спросил младший капитан, обернувшись к Кайну. — Мы высылаем сообщение в столицу или ждём ваших распоряжений?
— Сначала — лагерь, — сказал Кайн. — Пусть люди отдохнут.
  
Глава 27
 
Неделя пролетела, как одно мгновение. Преступления Рэджа Дивита получили огласку. В столице теперь звучали только сухие отчёты: списки разоблачённых аристократов, подписи под отозванными указами, имена, лишённые привилегий. Я не следила за хрониками, не отвечала на письма, не задавала вопросов. Просто ждала, когда вернётся Лиам из дворца.
Арина, назойливая как летняя мошка, не давала мне забыться. Она появлялась на тренировках, комментировала каждый мой выпад и с явным удовольствием мешала мне спрятаться в тишине. Иногда мне казалось, что у неё есть тайный дар телепортации. Стоит только подумать о том, чтобы сбежать, и вот она уже там, сидит и жует сушёные фрукты.
На следующий день я дважды проверила оружейную. Закрыла чарами окна, двери и даже трещину под каменной плитой. Арина появилась спустя пятнадцать минут — из шкафа.
— Ты правда думала, что я не найду другой вход? — весело поинтересовалась она.
— Уходи, — устало сказала я.
— Не могу. Тебя нельзя оставлять наедине с мыслями. Они мрачнее, чем мои шутки.
На очередной попытке уединиться в библиотеке она явилась с табуретом, корзиной пряников и заявлением:
— Решила, что если отмою с тебя хандру, Лиам разрешит мне пожить здесь подольше.
Подольше. Это слово волновало меня больше всего. Я не знала, как отреагируют принц и Лиам на заявление Рогула о моей причастности ко всему произошедшему. Страх сжимал всё внутри, медленно, настойчиво, не больно, но так, что дыхание становилось короче.
Я не боялась суда. Не боялась правды. Я боялась их взгляда. Того краткого мгновения, когда в глазах Лиама может вспыхнуть сомнение.
— Ты опять ушла в мрачные дали, — заметила Арина, не переставая жевать пряник. — Слышала, что Рогул с герцогом теперь хором твердят, будто всё это твоя идея.
— И что ты об этом думаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.
— Думаю, на их месте я бы тоже сваливала вину. — Она встала и отряхнула крошки с платья. — Но, если по-честному. Всё, что они говорят, это воздух. Ты попаданка, которая умудрилась остановить катастрофу.
Она подошла ближе, нагнулась, и с выражением заговорщицы добавила:
— А Лиам… ну, он же не дурак. Упускать такое сокровище.
Я покачала головой, хотела было отозваться сарказмом, как из коридора донёсся стук шагов. Чёткий, ровный, знакомый настолько, что у меня пересохло в горле. Арина мгновенно умолкла, бросив на меня взгляд, в котором читалось, что всё будет хорошо. Или хотя бы не так плохо.
Дверь скрипнула. Лиам вошёл без предупреждения, словно всегда был здесь. Будто не прошло и недели. Будто я не отсчитывала каждый день, каждый час, каждую минуту.
— Могу войти? — спросил он, уже переступив порог.
— Как видишь, — я попыталась улыбнуться, — преграды нет.
Он задержал на мне взгляд.
— Можем поговорить?
Не успела я кивнуть, как Арина поднялась, пожелала мне удачи и выскользнула за дверь, оставив после себя только запах пряников и лёгкое ощущение, что всё под контролем.
— Я видел протоколы допросов, — сказал Лиам, делая шаг ближе. — И слышал, что говорили Рэдж и Рогул.
Я замерла. Вот он. Тот самый момент.
— Ты ведь не думала, что они смогут убедить всех, переложив вину на тебя? — продолжил он, и в его голосе промелькнуло не обвинение, а тревога. — Не собиралась исчезнуть? Потому что если бы и вправду решила, я бы не смог тебя найти.
Я отвела взгляд. Не потому что стыдно, а потому что он смотрел слишком прямо. Слишком близко к тем мыслям, о которых я сама старалась не помнить.
— Я не планировала убегать.
Несколько секунд он молчал, будто собираясь с мыслями, а потом подошёл вплотную. Его ладонь легла на мою.
— Хорошо, — сказал он. — Потому что я бы всё равно пошёл за тобой. Даже если пришлось бы искать по следу ворьньих перьев, по запаху дыма, по тени темной магии.
Я качнула головой, едва сдерживая улыбку:
— Учитывая, сколько у меня сейчас тёмной магии, ты бы просто пошёл по следу головной боли и язвительных реплик.
Лиам приподнял бровь.
— То есть, всё как обычно? Это даже проще, чем я думал. Надо будет внести это в инструкции для охраны: если слышите сарказм из-за угла коридора — значит, моя невеста рядом.
  
— Невеста? — переспросила я.
— Да, — кивнул он с видом человека, который давно всё решил. — Я получил разрешение у его величества. Он, конечно, сопротивлялся, не хотел отпускать перспективного тёмного мага, но Кайн его убедил.