Меченый. Огонь наших сердец (СИ)

— Уже собрали архитектурную комиссию. Работают люди, обещают к потеплению выдать первые рекомендации. Да, собственно, — хохол снял кепку и вытер высокий лоб от пота, в конце зимы тут погода была уже совсем весенняя. 12 градусов — это вам не минус десять московских, хоть самому на юга перебирайся, — и так все рекомендации известны. Не первый раз, поди, в сейсмоопасной зоне стройка затевается. Просто строить нужно по нормам и не воровать. Но ведь к каждому бетонщику по чекисту с маузером не приставишь…
  
Походили еще по городу, по тому, что от него осталось, вернее, обсудили потребности самые актуальные. Ивашко тихо пожаловался на местных, которые даже на восстановлении собственных домов работают спустя рукава, и приходится завозить рабочую силу из других республик.
— Я хотел с вами как раз на этот счет переговорить. Есть предложение объявить Спитак всесоюзной стройкой. Чтобы сюда молодежи со всей страны нагнать. Дело понятное, объяснимое — Ташкент тоже всей страной восстанавливали.
— Чтобы воровали поменьше? — Мгновенно ухватил суть партиец.
— Именно так. — Приезжие будут оторваны от местных раскладов, им будет тупо сложнее воровать, особенно если действительно пригляд за всем делом со стороны органов усилить. Хотя куда еще усиливать…
— Хорошая мысль, Михаил Сергеевич. Я поддержу с большим энтузиазмом. Всех примем, всех работой обеспечим.
— Есть еще просьба… Это не совсем моя зона ответственности…
— Говори, Володя, чего сиськи мять, все свои.
— Хотелось бы попросить усилить по возможности западную границу. В Турции сами знаете, что происходит, оттуда сюда уже несколько раз банды через горы перебирались. Я сам в комитет обращался, но с тех пор, как республиканские комитеты подчинили Москве напрямую, там нас стали слышать куда хуже.
Никуда от этого не денешься. Вот Ивашко считался совершенно моим человеком, но бытие, как известно определяет сознание. Вот стал он персеком республиканским, и сразу логика борьбы за власть начала диктовать ему необходимость переориентации работающего в Закавказье КГБ на себя. Уж сколько я таких «сигналов» с мест за прошедшие четыре года получил: не счесть. И не важно, что для Союза в целом это будет скорее вредно, своя рубашка она, без сомнения, всегда к телу ближе.
Мне оставалось только внутренне усмехнуться и кивнуть.
— Я дам распоряжение обратить на этот участок границы особое внимание.
Турция фактически к началу 1989 года перестала контролировать свои юго-восточные регионы населенные преимущественно курдами. Ну то есть там стояли отдельные гарнизоны, контролировались самые главные дороги, и часть городов. Но даже логистика осуществлялась на конвойной системе, любая одиночная машина в армейских цветах выехавшая за пределы «зоны контроля» имела высочайшие шансы просто пропасть и никуда не доехать. Курды же не торопились разбрасываться политическими лозунгами и декларировать отделение, просто, пользуясь состоянием безвластия в стране, методично усиливали свое влияние на этих территориях. Так что просьба Владимира Анатольевича в общем-то была совсем не беспочвенной.
Но самый главный разговор состоялся у меня даже не с местным начальством, а с генералом Павловым, который прилетел в Армению по моей просьбе якобы для какой-то оперативной работы. Мне нужно было, чтобы встречу мою с главой ГРУ заметили, и новость о ней утекла дальше, а в Москве устроить подобное, конечно, было сложнее.
— Анатолий Георгиевич, скажите, как наши заклятые друзья отреагировали на случившееся, — я обвел рукой вокруг себя. И хотя встреча происходила в Ереване, генерал прекрасно понял, что я имел в виду именно спитакское землетрясение.
— Это событие вызвало… Определенный интерес, товарищ генеральный секретарь, — осторожно кивнул Павлов.
— Если пропустить очевидное злорадство, которое местами струилось со страниц западных газет, то, вероятно, основной темой обсуждения стало такое вот невероятное совпадение. То, что толчки произошли именно тогда, когда у нас были учения гражданской обороны. Я, вероятно, не сильно ошибусь, если уже сейчас на той стороне многие ломают головы и строят самые невероятные догадки.
— Хм… Так и есть, мы фиксируем осторожный интерес к Спитаку и его окрестностям, однако, учитывая количество иностранцев, которые прилетали сюда со спасательными миссиями, выявить возможных агентов вражеских разведок будет, вероятно, просто невозможно.
— Да, Иван Алексеевич мне тоже самое сказал, — Маркелов, начальник 2-го управления КГБ, занимавшегося контрразведкой. Забавно, что Первое управление было уже давно выделено в отдельную структуру, в КГБ нумерацию структурных подразделений так и не поменяли. То ли думают, что это временно, то ли просто слишком сильно держатся за традиции. — Но если нам трудно поймать вражеских лазутчиков в «естественной среде», давайте создадим для них приманку.
— Эмм… Поясните, пожалуйста, товарищ генеральный секретарь.
— Мы же с вами, Анатолий Георгиевич, понимаем, что никакого сейсмического оружия у СССР нет. Как нет и машины времени, Алиса не прилетала к нам из будущего, чтобы помочь справиться с катастрофой. Просто совпадение, невероятное, на первый взгляд, но если рассматривать более глубоко — вполне объяснимое, — сидящий напротив меня генерал никак данное утверждение не прокомментировал, однако, судя по метнувшемуся на мгновение в сторону взгляду, я понял, что в случайность он тоже не особо-то верит. Впрочем, понятное дело, что возражать и высказывать свои догадки глава ГРУ не стал. И на том спасибо. — А значит, имеется простор для игры.
— Вы предлагаете запустить слух, что это было наше сейсмическое оружие?
— Лучше! — Я мысленно потер руки, от масштаба идеи у меня непроизвольно на лице сама расплывалась улыбка. — Американцы или британцы ищут такое оружие? Давайте им его предоставим. Построим где-то здесь, в окрестностях, супер-секретную установку, так чтобы возня вокруг нее была видна даже из космоса, и начнем ловить шпионов. «На живца».
— Нужно набрать крепкую научную команду, — задумчиво пробормотал Павлов, явно уже обдумывая идею. — Чтобы подготовили хоть сколько-нибудь реально выглядящую «куклу». Достоверность в таких делах — половина успеха.
И вновь Павлов бросил на меня быстрый, едва уловимый, взгляд, явно пытаясь считать мою реакцию. Ведь если разработки по сейсмическому оружию реальны, то составление подобной «дезы» может и против тебя сыграть. А ну как случайно что-то важное сдуру выдашь. Но я, конечно, держал «покер-фейс».
— Занимайтесь, Анатолий Георгиевич, тут я готов положиться на ваш опыт. В любом случае можете рассчитывать на мое всемерное содействие.
— Один вопрос, Михаил Сергеевич. Каким образом к этому относится армейская разведка? Почему не второе управление?
Вопрос руководителя ГРУ поставил меня в тупик на секунду. Я даже застыл на полушаге, пытаясь сформулировать ответ. В первую очередь для себя. Не объяснять же, что у нас с его предшественником сложились совершенно особого рода отношения и что армейцам я просто доверяю больше, чем представителям «конторы».
— Мысль простая, Анатолий Георгиевич, если у нас кто-то будет заниматься сейсмическим оружием, то скорее МО, чем КГБ. Соответственно, логично, если вокруг объекта будут крутиться ваши люди, а не Маркелова. — Я помолчал немного и добавил, — ну и, если честно, «вашим» я доверяю больше. Провалов у вас в структуре меньше.
Конечно, результаты деятельности Эймса нигде широко не публиковались, однако слухи о череде громких успехов «конторы» на ниве поиска предателей одно время по советским структурам все равно ходили. Человеческая природа — такая вещь, от нее никуда не денешься. Ну а что знают двое — знает и свинья, это нам еще «Мюллер» пояснял в «17 мгновениях весны».
  
— Вы меня простите, Михаил Сергеевич, но тут вы рассуждаете как человек, скажем так, далекий от понимания нашей кухни.
— Как дилетант?
— Я этого не говорил.