Меченый. Огонь наших сердец (СИ)
В воскресенье, 11 декабря, после 4 дней активнейшей ракетно-бомбовой подготовки — противник тоже прекрасно понимал, что землетрясение в Армении непременно отвлечет на себя внимание, и активно пользовался открывшимся окном возможностей — американо-итальянские части, разбавленные для приличия словенскими добровольцами, попытались нанести обезоруживающий удар на юго-восток с генеральным направлением на Загреб.
Расчет тут был прост и примитивен — воспользовавшись низкой боеготовностью ЮНА, пробиться к территории Хорватии и либо обменять безопасность основной территории Югославии на независимость Словении, либо вообще поджечь страну с последующим ее развалом. Как уже упоминалось, хорваты за Милошевича драться отнюдь не горели желанием, а оттуда совсем немного до объявления о выходе уже второй республики из состава СФРЮ.
И надо признать, что у натовцев почти получилось. Удар данный сербы откровенно проспали, в первый же день ураганным огнем был пробит коридор для американской морской пехоты, и штатовцы вместе с союзниками начали свое рассекающее наступление. Надо отдать должное американцам, они многому научились в Ираке и не стеснялись применять свой опыт на новом ТВД.
Впрочем, даже так пройти все 120 километров, отделяющих Любляну от Загреба, им, натовцам, не удалось. 12 декабря переброшенная в пожарном порядке от венгерской границы наша десантно-штурмовая бригада оседлала горную дорогу близ города Ново-Место — Новгород в переводе на русский, можно сказать, что это было Новгородское сражение — и, собрав вокруг себя драпающих сербов, дала бой наступающему противнику. Ну ладно, «бой» — это слишком громко сказано, большую часть работы выполнила наша авиация — вертикальная и горизонтальная — и после двух суток бессмысленных попыток пробить стену головой американцы просто откатились назад. И правильно сделали — наши штабисты уже начали прорабатывать вариант высадки десанта в тылу врага с тем, чтобы взять две бригады в клещи. В общем, можно сказать, что сербы «обделались испугом», а мы еще раз показали всем заинтересованным, что без участия Союза «дела не будет».
При этом уже к середине декабря всем стало более-менее ясно, что конфликт зашел в тупик. Стратегия осады словенцев, предпринятая Милошевичем, в данном случае очевидно провалилась. Город — далеко не факт, что в этом с ним были согласны все горожане, но их никто и не спрашивал по большей части — предпочел умереть, но не сдаться. Под самое католическое Рождество части ЮНА еще попытались провести пару штурмов Любляны, но тут уже американцы показали, чему научились в недавней войне с Саддамом. Там им показали, как можно оборонять превращенный в крепость город, теперь уже янки преподали эту науку сербским частям Милошевича. Оба штурма закончились кровавой и совершенно бесславной бойней. Можно было, конечно, упереться и тупо снести Любляну с лица земли артиллерией и РСЗО, но конструктива в этом не проглядывалось, поэтому едва календарь перемахнул последнюю страницу декабря, интенсивность боевых действий начала снижаться.
Первая декада января прошла под знаком переговоров. Не с Бушем, а с представителями демократов; всем было понятно, что республиканцы при всем желании ничего подписать уже не успеют.
19 января Дукакис прошел инаугурацию, и о будущих переговорах было заявлено уже официально. Первую — но далеко не последнюю — мою встречу с американским греком назначили на 29 января в Вене.
Глава 10
Партконференция
15 января 1989 года; Москва, СССР
THE NATIONAL INTEREST: Сейсмическое оружие: фантастика или реальность?
Недавнее землетрясение на юге СССР стало событием, которое уже называют одним из самых загадочных природных катаклизмов последних лет. Речь не только о масштабах разрушений, но и о странной, почти невероятной подготовленности советских властей к трагедии. За несколько дней до ударов стихии в регионе были передислоцированы значительные силы спасателей, медиков и инженерных подразделений. Более того — на время главных сейсмических толчков пришлись заранее назначенные учения по массовой эвакуации населения.
Совпадение? Официальная версия именно так и утверждает. Однако даже среди специалистов, далеких от политических дискуссий, возникают вопросы. Если речь действительно о случайности, то подобное стечение обстоятельств стало одним из самых счастливых совпадений в новейшей истории. При тяжелейших разрушениях, затронувших города и инфраструктуру, число человеческих жертв оказалось сравнительно низким. По оценкам экспертов, именно оперативное развертывание медицинских бригад и уже отработанная схема эвакуации позволили сохранить десятки, если не сотни тысяч жизней.
Но если это не совпадение — слишком уж удачное, такое что верится с трудом, — то возможен и иной, куда более тревожный сценарий. Допускать, что СССР научился предсказывать землетрясения, пока не позволяет наука. Турецкие и международные станции слежения не зафиксировали никаких предупредительных толчков, а сами учения были назначены задолго до катастрофы — не за часы и даже не за дни, а за недели и месяцы.
Тогда что остается? Заговор? Тестирование нового оружия? Сейсмический взрыв, вышедший из-под контроля? Трудно представить, зачем проводить подобный эксперимент в густонаселённом регионе, когда на территории СССР хватает малонаселённых горных районов. Но логика здесь не прослеживается так же, как и рациональное объяснение странной синхронности подготовки и самого удара стихии.
Сегодня аналитики осторожны в выводах. Сейсмическое оружие, по общему мнению, — фантастика. Но и в совпадения подобного масштаба верится с трудом. Официальные лица обещают предоставить отчёты и результаты расследований, однако пока перед нами больше вопросов, чем ответов. И главный из них — действительно ли природа была единственной силой, потрясшей юг Советского Союза?
— Посмотрите на эти кадры! — Для моего доклада перед партконференцией техникам пришлось оборудовать в зале настоящий кинотеатр. Заднюю стену завесили белым полотном, и теперь на ней с помощью проектора демонстрировались кадры из уничтоженного стихией города. — Прошу вас, товарищи, обратить внимание на эти вот мешки, валяющиеся на обочине дороги.
Оператор, как будто слыша мои слова, подошел к мешкам и заснял их крупнее. При приближении стало ясно, что это мешки с одеждой, разорванные и распотрошенные, в них кто-то явно успел покопаться, вытащить самое интересное, а остальное просто выбросили.
— Я хочу напомнить вам, как в самый первый день после трагедии люди по всему Союзу самоорганизовались и начали собирать помощь тем, кто потерял буквально все. Не было никакого принуждения, не было централизованных акций, — я заранее знал, что так будет, поэтому запретил объявлять о «сборах», что, однако, совсем не отменяло инициативу снизу, — лишь добрая воля простых советских граждан и желание помочь. И вот результат. Теплые вещи, которых людям так не хватало в первые дни после трагедии, валяются на обочине. Обратите внимание, это не просто «потерянный груз», его уже кто-то успел перебрать. Перед самым Новым годом я распорядился отправить в Армянскую ССР специальную комиссию, которая бы проверила, как распределяются и как расходуются гуманитарные грузы. Полученные из республик СССР и от дружественных заграничных стран. Всего за две недели было собрано материалов на несколько томов уголовных дел. Повальное воровство на местах. Семьдесят лет советской власти как будто вообще не оставили следа в душах части ответственных работников! Воровство, безразличие! Трайбализм, не побоюсь этого слова!
По залу, где собрались партийцы, пронеслась приглушенная волна шепотков. В принципе, на этом уровне власти ни у кого насчет благостности человеческой природы обычно иллюзий уже не остается. Однако вот так не завуалированно макать кого-то в дерьмо с трибуны было в СССР обычно не принято, подобные вопросы чаще всего оставались на уровне слухов и разговорах в кулуарах, решались они за закрытыми дверями и на публику не выносились.