Меченый. Огонь наших сердец (СИ)

— Ничего, пускай остынет, слишком уж резкий и конфликтный человек, — присутствующий на заседании Олег в дискуссию не вступал, его политический вес для этого был слишком ничтожен. При этом он не пропускал ни единого слова, понимая, что на глазах его творится история. — Дальше нужна связь с профсоюзами. Необходим общенациональный охват. Тотальная забастовка, чтобы не работало вообще ничего.
  
Дверь открылась, внутрь влетел еще какой-то мужчина средних лет. Олег его в лицо не знал, но очевидно, что «чужих» тут в такой момент быть просто не могло.
— Мицотакис отдал приказ ввести в Салоники войска! — Новость эта волной прокатилась по залу, советский агент кожей почувствовал распространяющуюся среди людей неуверенность. Протесты протестами, но в открытую воевать против армии… Это все же немного другой уровень. Только Флоракис, кажется, не поддался общему настроению, он только кивнул головой, как будто ждал этой новости, и выдал контраргумент.
(Константи́нос Мицота́кис)
— Вокруг города есть только две военные части, которые способны установить контроль над Салониками. Там командирами служат наши люди, они мне обещали, что ни один подчиненный солдат расположения частей не покинет, — коммунист задумался на секунду и добавил, — надо бы осветить данный момент по радио и телевидению. Чтобы все знали, что армия с народом. Если, конечно, наш премьер-министр не решит бомбить город, но этого ему не простят, так что бомбежек я не боюсь.
Обсудили возможность вооружения «оливковой гвардии». Кто-то был настроен более решительно, кто-то менее, часть протестующих все еще надеялась на то, что все как-то само уляжется.
Поспорили насчет целей. Целями обозначили отставку правительства и перевыборы, запрет на использование греческой территории в нынешнем конфликте в Югославии, в дальнейшем — референдум по поводу выхода Греции из НАТО, а если не получится продавить референдум о выходе, то как минимум выход из «наступательной части» этого «оборонительного альянса». По примеру Франции.
Тут нужно немного отступить в сторону и объяснить, что к Североатлантическому альянсу у простых греков было весьма двойственное отношение. Тот же Папандреу, бывший премьер-министр, пришедший к власти в Греции после выборов 1981 года, в качестве одного из лозунгов использовал именно анти-НАТОвскую риторику. Социалист поднимал щит: закрытие баз, выход страны из Альянса, обещал устроить плебисцит по данному вопросу, упирал на то, что НАТО не защищает Грецию от Турции. И это сработало, за него проголосовали, но, как водится в таких случаях, обещания были забыты очень быстро, и никаких реальных шагов в этом направлении сделано не было. А меж тем, с учетом боев на севере Югославии — и циркулирующих слухов о начале мобилизации — в моменте за выход из альянса вполне могло проголосовать примерно 55–60% населения. И как раз это опять же говорило, что никто по-хорошему протестующим подобный референдум провести не позволит.
Объявление о том, что Афины пытались задавить протесты на севере с использованием армии, но военные заняли «нейтральную позицию» и отказались воевать с народом, окончательно взломало невидимую плотину, державшую протесты на севере страны. Уже 3 декабря оливковый цвет начали одеваться и люди из других городов. Общая забастовка на транспорте началась 4 числа и фактически парализовала страну, вышли на протесты учителя и медики, больше всего пострадавшие от «закручивания экономических гаек» правым правительством.
Военные, понимая, что как бы ни закончилась драка в Югославии, эта страна теперь точно попадет под влияние Москвы — а учитывая процессы, идущие в Албании, вполне вероятна была возможность общей консолидации соцстран под сенью ОВД — а значит, граница с «вражеским блоком» вполне может вырасти с 400 км до 900, тоже не торопились определяться с выбором. Турция под боком — это, конечно, неприятно, но в случае войны между НАТО и ОВД Греция в такой конфигурации границ не выживает просто никак, а значит, стоит подумать о возможном нейтралитете…
5 декабря из Салоник в Афины по дороге, соединяющей север и юг страны, выдвинулась многочисленная колонна под оливковыми флагами. Демонстративно мирная, двигающаяся едва ли не со скоростью пешехода, толпа людей, долгое время не встречая сопротивления, заходила во все встреченные на пути населенные пункты и под восторженные крики местных поднимала рядом с бело-синими национальными флагами, ставшие символом стремления к миру, оливковые полотнища. И совершенно не важно, что собранные из крепких «спортивных» парней боевые дружины вооруженные захваченным в военных арсеналах оружием, двигались впереди колонны и ликвидировали всякое возможное сопротивление.
Сколько там несогласных было «нейтрализовано» никто так и не узнал… Впрочем, не так уж много, общественное мнение в Греции в моменте было полностью на стороне тех, кто не желал ввязываться в возможную Третью Мировую, и судить их за это достаточно сложно.
Как раз в это время там на севере советская авиация и ракетные силы начали активно бомбить территорию Италии, очень сильно доставалось Триесту, так что мысленно примерить возможную участь итальянцев на себя оказалось довольно просто. И это еще итальянцев Адриатическое море частично защищает от советских бомб, Греция же, если даже брать двести километров от границы, помещается в эту полосу едва ли не наполовину. Очень быстро может всем стать очень мало места на юге Балканского полуострова.
Правительство в Афинах в этот момент находилось в процессе полураспада. Всем было понятно, что как бы ни закончилась данная история, точно будут новые выборы, и точно НД на них победить не сможет, а значит, нужно спасать собственную политическую карьеру, срочно дистанцируясь от всего происходящего. За месяц кабинет Мицотакиса обновился едва ли не на 50%, министр обороны был уже вообще третий, всем было понятно, что правительство страны находится в состоянии глубокого «грогги».
Кульминация всего действа наступила на четвертый день марша, когда колонна «северной коалиции» — кто так назвал протестующих, осталось за кадром, да и не важно это на самом деле — достигла Ларисы, крупнейшего города центральной Греции.
Въезд в город оказался забаррикадирован бетонными блоками и бочками с водой, а за этой преградой стояла бронетехника, недвусмысленно развернув свои орудия в сторону «приближающегося противника».
— Армия с народом! Армия с народом! — Из толпы, скандирующей антивоенные лозунги, выскочили заранее подготовленные группы молодых парней, быстро добежали до бетонных блоков, зацепили их тросами за «уши», после чего специально поставленные в «первую линию» внедорожники, ревя моторами и буксуя колесами, принялись растаскивать не слишком основательную баррикаду.
— Проход закрыт! — Надрывались притащенные «правительственными силами» мегафоны. — Разойдитесь! Вы нарушаете закон о чрезвычайном положении в стране. Мы будем вынуждены применить силу!
Угроза, конечно же, никакого результата не возымела. Не для того люди преодолели уже 200 километров, чтобы просто так развернуться и уйти восвояси. Вместо этого в «пролом» совершенно подлым образом пустили девушек. Молодых студенток, которые несли оливковые и бело-голубые вперемешку флаги и пели гимн Греции. А среди них суетились парни с ручными камерами, снимая этот момент для будущих поколений. Попробуй вот так нажми на спусковой крючок, даже если у тебя в стволе не летальная пуля заряжена, а резиновая, — вмиг станешь врагом всего государства, политики они далеко, а вот военные — тут рядом.
  
Вот в Салониках армейцы с заблокированной базы уже чуть ли не месяц с осажденной территории выйти не могут, там «комитет самоуправления» потребовал выдать им солдат, которые открыли огонь по толпе, для публичного суда. Делать этого, естественно, командование не торопилось — хоть премьер-министр уже пообещал тщательное расследование и строжайшее наказание для всех виновных в трагедии — и сколько продлится такое вот сидение, никто не знал. А учитывая, что к власти в итоге вполне могли прийти левые… Стать козлом отпущения, на которого повесят в итоге всех собак, было проще простого.