Ларь (СИ)

Хотя то, что они вместе — удивило. Помнится, Саня, который Печатник, после той истории с допелем чуть подрастерял репутацию. Да и Моровой подрос в рубцах и теперь сравнялся с товарищем. Мне казалось, что они наоборот захотят разойтись по разным сторонам. Так нет, вон, сидят, потягивают пиво из деревянных кружек. Зараза, аж захотелось намочить губы в белой шапке пены и с удовольствием выпить стакан хмельного напитка.
  
— Здорово, — сказал я, аккуратно поставив рюкзак под стол. Затем так же бережно снял куртку и повесил ее на стул.
— Здоровее видали, — отозвался Печатник, но так, без всякой злобы. — Смотрю, летишь вверх, как метеорит. Рубец за рубцом.
— Метеориты — они обычно летят вниз. Хотя это можно скорее назвать падением, — ответил я.
— Так тут тоже все не так просто, — пожал плечами Печатник. — Сегодня на коне, завтра под конем.
— Вот уж фиг там, — решил я перевести все в шутку. — Больше я с вам напиваться не буду.
Саня хмыкнул, Моровой улыбнулся. Разве что Ася продолжала оставаться серьезной, водя взглядом по лицам присутствующих в кружале. Словно искала кого-то.
— Матвей, приветствую, — подошел Василь. — Тебе чего? Вина, пива? У меня такое пиво пшеничное есть, обо всех невзгодах забудешь.
— Привет, Василь. Мне бы чай. Обычный.
— Прям совсем обычный? — расстроился хозяин.
— Да, черный. Я за рулем.
— За рулем он, — пробурчал, отходя Василь. — И что же теперь, совсем не пить?
Да, вселенная рубежников жила по своим законам, что меня уже почти и не удивляло. В какой-то мере можно было даже порадоваться, что большая часть из владеющих промыслом оставались старой закалки. И для них всякие новшества, в том числе вождение машины, являлись чем-то непонятным. Лучше уж пусть чужан вылавливают в городе и заставляют везти. Так хотя бы меньше пострадавших будет.
— А че тут так людно? — спросил я. — Вроде будни.
— Ты чего, утром в коме был? — вкрадчиво поинтересовался Моровой. И я сразу понял, куда он клонит. — Никогда прежде такого не было. Чтобы Царь царей обращался к рубежникам два раза за столь короткий срок.
— Вроде сегодня было слабенько, — ответил я. — Ну, в смысле, у меня слегка голова закружилась, но на том и все.
— Кощей, — с чем-то средним между завистью и презрением протянула Ася.
Я помнил, что она не особо любит говорить и общается обычно односложными фразами. Правда, помнил и что в прошлый раз я ей понравился. Даже за задницу хватала. Верно говорят, что от любви до ненависти один шаг. И несколько рубцов. На задницу я не грешил, она за это время не изменилась.
— Для кощеев, может, и правда не очень заметно, но ведунов повело, — сказал Моровой. — Про ивашек вообще молчу. Но действительно отпустило очень быстро, не как в прошлый раз. Только это не все…
Послышался глухой удар, а после стол качнулся. Моровой зло поглядел на Печатника, а после сказал уже громче:
— Главного не включай, ногами он меня бьет. Все равно все Подворье уже знает.
Я тяжело вздохнул, как всегда пришлось быть в роли отстающего. Нет, сведения бы я собрал чуть попозже. Когда вернулся бы и послушал фурий. Как раз и людей было бы поменьше. Но раз уж тут пошла такая пьянка, грех не воспользоваться ситуацией.
— Так что там все Подворье знает?
— Кто-то провел ритуал. Кровавый, среди чужан.
— Как?
— Не знаю. Но воевода ездил на место лично с твоим иномирцем и еще парочкой ратников. Вернулся сердитый, как грозовая туча. Я в последний раз его таким видел, когда ты Водяного царя убил.
— Ритуал — это не я!
— Да знаю, — скорчил лицо Моровой. — Куда тебе. Там профи работал, даже следы промысла быстро исчезли. Такое редко кому подвластно, с опытом приходит, да и то не всегда. Обычно отследить получается.
— Много погибло? — деловито спросил я.
— Один чужанин.
— И такой шум поднялся? — удивился я. — Нет, я-то как раз понимаю, что гибель любого человека — это трагедия. Но у рубежников вроде чужане проходят по отдельной категории.
— Вроде как это может быть связано с Царем царей, — встрял Печатник. — Кто-то слышал, как воевода о том обмолвился.
— И кто этот кто-то?
Саня многозначительно поднял глаза, не торопясь отвечать. Хотя мне и так было ясно. Едва ли сам воевода. И точно не Рехон. Он, конечно, парень у нас своеобразный, но на болтуна не похож. К тому же, у него и друзей тут нет. Единственный подходящий вариант все воротил нос. Значит, кто-то из оставшихся ратников. Вот им я уж точно не завидую. Рано или поздно воевода узнает, о чем болтают в Подворье и быстро найдет виновных.
— И чего теперь делаете?
— Ждем, — ответила Ася. Правда, решила больше ничего не добавлять.
— Либо нас воевода поднимет и даст четкий приказ, — продолжил Моровой. — К примеру, найти этого рубежника. Либо пронесет.
— Но никто не хочет заставлять Илию ждать. Поэтому все тут и сидят. Кто-то по домам, кто-то в казармах, — поддакнул Печатник. — Но ситуация так себе.
— А сам воевода где?
— Здесь, в Подворье. С тверским кощеем разговаривает. К нему как раз заступники приехали. Собираются выводить тебя на чистую воду. Дрожишь, поди?
Я взглянул на Печатника. В начале разговора мне показалось, что он забыл о досадном недоразумении, которое произошло между нами. Точнее, что Саня сидел в очень потяжелевших штанах в плохо проветриваемом доме. Ну, подумаешь, с кем не бывает на день ратника. Я к тому, что дело-то житейское. Но нет, рубежники мало что забывали.
Скажу больше, если вдруг каким-то чудом тверские действительно как-то смогут мне навредить, этот персонаж будет только рад. Странно, учитывая, что с той же Асей и Моровым он спокойно сидит за одним столом. Хотя, кто его знает, может, тоже спит и видит как бы им поднасрать. У него в этом плане опыт большой.
— Мне чего дрожать? Я ни в чем не виноват. Ладно, был рад повидаться, — соврал я. — Пойду прогуляюсь.
Сам же подошел к рюкзаку, поднял его и облегченно выдохнул. Ноша стала заметно легче.
— Ушли, они, сс… ушли, — поддакнула лихо. — Расползлись, червячки, забились в щели.
— Ну, и отлично.
И уже после, словно вспомнив про куртку, я вернулся и забрал и ее. Операция «Фуриоса» прошла великолепно. Правда, теперь из головы не выходила история про Царя царей и ритуал. Вот переложили, блин, с больной головы на здоровую.
Нет, меня тоже озадачило утреннее воззвание. Вот только именно что озадачило, а не испугало. Сегодня главнюк нежизни не имел надо мной той власти, какую я почувствовал в первый раз. Его приход можно было сравнить с легким дуновением смрада со стороны скотомогильника. На мгновение у тебя возникает мерзкое чувство отвращения, внутри все переворачивается, но только подует легкий бриз, как все проходит.
Да и домашние мои восприняли это происшествие нормально. Словно после долгого пути вдруг споткнулись, но потом снова продолжили движение. Куся, по крайней мере, никуда не сорвалась, что о многом говорило. Разве что бес «со страху» махнул пару стаканов «беленькой». Вот только сдается мне, что это оказался очень веский повод, не более. Потому что пил Григорий и «со страху», и «на радостях», и с «горя». Это он еще не видел советский отрывной календарь, где на каждый день приходился какой-нибудь праздник. Совсем бы беса потеряли.
— Матвей, куда же? — будто бы даже обиделся Василь. — А чай?
Пришлось вернуться и из вежливости сделать несколько глотков. Хозяин кружала смотрел на меня, словно участвовал в каком-то кулинарном шоу.
— Ну как?
— Вкусно, — пришлось мне опять врать.
Честно сказать, чай ни в какие подметки не годился волшебному напитку, который готовил Гриша. Наверное, как бы забавно это ни звучало, бес делал чай с душой.
  
Что еще хуже, Василю не хватило моего скромного комплимента. Пришлось изгаляться.
— Горячий еще такой. И есть что-то интересное… Горчинка такая.
— Ну, — наконец расплылся в улыбке хозяин кружала. — Я специально делал, под тебя. Даже не догадаешься, что там. Две монеты всего.